Долиной смертной тени
Глава 10
Урожай греха
Цена войны написана аккуратными буквами на тысячах табличек, установленных над солдатскими могилами.
Ожидая, пока урчащий сзади нас танк обойдёт зелёнку, Камрад раздавал последние указания, вглядываясь в посёлок через бинокль:
— Борзый, ты пока остаёшься здесь с «тяжёлыми», контролируете крыши и окна по этому фронту, пока мы не зайдём в посёлок. Потом сразу бегите за нами. Всё понятно?
— Понятно, командир, — ответил снайпер, — только я спросить хотел. Тебе не кажется странным, что «Тройка» молчит? За всё это время от них в эфире ни слова не было.
— Нет, не кажется, — ответил взводный, слегка улыбаясь, — всё нормально, так и должно быть. Они ещё на исходном рубеже стоят.
Протискиваясь между деревьев, подтянулся Т–72. Выглянувшему из люка командиру машины Камрад сказал, указывая направление:
— По готовности лупи фугасно-осколочным вон в ту постройку! Сразу после выстрела двигай средним ходом в разлом стен после попадания! На ходу поработай из ПКТ по стенам слева и справа от места попадания. Как зайдёшь в постройки, двигай ко второй поперечной от нас дороге и тормознись там, желательно в укрытии! Связь работает? — Командир танка молча кивнул в ответ и полез обратно, в железную утробу.
— Разобрались по боевым порядкам! — крикнул Камрад.
Газолин с группой разведки выстроили свою колонну, Камрад с Гремлином разбили взвод пополам, а Борзый с расчётом АГС и гранатомётчиками отошли к оставшимся разведосам для нашего прикрытия. Послышался лязг внутри танка. Видимо, его командир закончил давать расклад своему экипажу, и они уже приготовились к выстрелу.
— Готовность! — крикнул I азолин через плечо.
Через пару секунд хлопок выстрела ударил по ушам, и танк, немного покачнувшись назад от отката орудия, взревел двигателем и пошёл вперёд. Лёгкой трусцой за танком двинулись и мы, иногда осторожно выглядывая из-за его бортов. Заработавший ПКТ на башне Т–72 снова ударил по ушам. Из-за употреблённого мне казалось, что выстрелы я слышу громче остальных, а проёмы окон, крыши домов и разломы стен вижу чётче и ближе. Налегке добежав до первых построек посёлка, я чувствовал небывалую лёгкость в теле и азарт, как перед дракой за школой в детстве.
Проломив корпусом дувал и обвалив его, танк двинулся по посёлку. Откуда-то отчётливо понесло дерьмом.
«Усрался кто-то от страха, что ли? Вроде бы необкатанных нет. Может у Мэни снова днище вырвало?» — довольно спокойно бродили в голове лёгкие мысли.
Тут я заметил ошмётки какого-то тряпья, кусков мяса с жёлтым жиром и кишков на траках гусениц танка. Откуда шёл запах дерьма, теперь стало понятно. Догадаться, чей это ливер, не составляло особого труда — отработав ПКТ по стенам и проломив её часть, танк намотал на себя наблюдателя духов.
— Борзый, давай с «тяжёлыми» за нами! — скомандовал Камрад.
— Принял, выдвигаемся! — отозвался снайпер.
Отпрянув от Т–72 по обе стороны улицы и прижимаясь к стенам, мы продолжали двигаться за танком, укрываясь от возможной атаки за укрытиями из гор камней и бетона с торчащими кусками арматуры, которых было предостаточно. Судя по сильно проржавевшей арматуре, эти разрушения были сделаны не только нашей артой пред штурмом, а и самими духами, когда они брали этот посёлок под свой контроль. Добежав до первой поперечной дороги, Газолин со своей группой остался для зачистки и продвижения по длине посёлка в границах своего квартала, ожидая команды Камрада. Второй квартал был наш, вторая группа растягивалась по его ширине, выбирая позиции и всматриваясь в выбитые глазницы окон опустевших домов. Остановившийся на перекрёстке перед третьим кварталом танк водил башней и двигался вперёд и назад, ища укрытие. В этот момент на разгрузке Камрада голосом Мономаха ожила радиостанция:
— Камрад, есть! Духи бегут из второго посёлка в сторону вашего! «ЗУшка», по бегущим целям, огонь!
Видно ничего не было, но представить было несложно, как оставшаяся на оттяжке ЗУшка лупит в километровом проёме между посёлками по духам, бегущим в нашу сторону, чтобы напасть на нас с фланга. Замысел взводных стал понятен своей гениальностью, как и всё простое. Ранее мне не доводилось участвовать в штурме сразу двух посёлков, и такой ход в тактике я наблюдал впервые, несмотря на его элементарность. Подбежавшие к нам Борзый с расчётом АГС и двумя РПГшниками, тяжело дыша и обливались потом, прислонились к стене дома в тень, переводя дыхание.
— «Панцирь-два»! Осколочно-фугасным, огонь!
Послышался хлопок и треск выстрелов ДШК. Не изобретая велосипед, танк расстреливал стены построек по своему фронту, ведя за собой взвод Мономаха и группу садыков.
Отправив наш Т–72 с группой Гремлина к третьему кварталу и распределив гранатомётчиков по краям квартала, Камрад знаками показал нам прижаться к домам и ждать команды. Я, оказавшись в паре с Вахой, достал флягу и пил воду. Усталость не чувствовалась, хотелось уже, не дожидаясь команды, бежать на зачистку.
— Я, кажется, бутылку с водой проебал, — сказал Ваха, глядя в пустой подсумок сброса, — брат, оставь попить!
— Держи! — протянул я флягу кабардинцу. — Прямо как наши предки в Великую Отечественную, сидя в окопе, пьем из одной фляги.
— Или как в Чиче… — поддакнул Ваха и, немного помедлив, добавил: — На всё воля Аллаха!
У сидевшего неподалёку под стеной Борзого с расчётом АГС ожила радиостанция:
— Камрад, мы в посёлке, выставляю цепь, через пять минут будем готовы к движению! — с небольшими помехами в эфире сказал Мономах.
— Принял, ждём вас! — ответил взводный.
Минут через десять Мономах снова появился в эфире:
— Готовы! «Тройка», рубеж — двести метров! Движение!
— «Двойка»! Рубеж — двести метров! Вперёд!
— Готов, Ваха? — спросил я кабардинца у входа в первый двухэтажный дом.
— Иншааллах! [18] — ответил Ваха и первым вошёл в дверной проём.
Проверяя комнату за комнатой, этаж за этажом, дом за домом, мы медленно продвигались вглубь посёлка. Большинство домов были заброшены. Лишь в первых двух были заметны следы недавнего пребывания в них бармалеев в виде американских и сирийских сухих пайков, рыбных консервов и пустых бутылок от воды. Арабская вязь на стенах напоминала наскальную живопись и навевала мутные воспоминания о том, что где-то я подобное творчество уже видел. Но мысли слабо вязались, уступая место инстинктам. Обострённые зрение и слух были направлены на малейший шорох или хруст под ногами в каждой комнате каждого дома.
Визуально выровняв линию прочёсывания, группы продолжили зачистку на рубеж следующих двухсот метров. Редкие выстрелы и хлопки взрывов гранат с последующими отбивками по радиостанциям, что всё чисто, говорили о полном отсутствии сопротивления, хоть и сильно дезориентировали, отвлекая внимание.
Зачистив второй этаж очередного дома, мы с Вахой уже собирались спускаться вниз, когда он заметил чёрный флаг духов, висевший на импровизированном флагштоке, привязанном к балкону.
— Смотри! — радостным голосом сказал Ваха, открывая дверь из комнаты на балкон. — Давно себе хотел такой трофей!
— Ваха, не надо! Не выходи туда! Ты всё равно его не…
Я не успел сказать, что ему не удастся вывезти его из страны, отберут на таможне, ещё и по шапке надают. Брызги крови вылетели из его левого бока, тело резко согнулось в правую сторону, и Ваха рухнул назад на спину.
— Контакт! Трёхсотый! Медика сюда! — закричал я, оттаскивая Ваху за лямку разгрузки вглубь комнаты.
Хреново, что радиостанций на всех не хватает, могут и не услышать. Побледневший Ваха, хватая ртом воздух, схватил мою руку и сильно её сжал. Сквозь булькающие и свистящие звуки были слабо различимы слова на его родном языке, которого я всё равно не знал. Входное отверстие под правой подмышкой и выходное в нижней части рёбер давало понять сектор обстрела. Послышались быстрые шаги внутри дома и голос Камрада: