Триединый (СИ)

Среди стружки и опилок покоилась штуковина, напоминавшая здоровенное зеленоватое яйцо.
— Посторонись! — раздался окрик Келла.
Я не шелохнулся, завороженно глядя в ящик. Голова кружилась, перед глазами мелькали какие-то тени. Мне казалось, будто я продираюсь сквозь темные заросли, напоминавшие гигантские зеленые пружины. Где-то высоко над головой, невидимые во мраке, покачивались восьмиугольные коробочки, в которых вызревали…
— Да что с тобой? — окрик Келла вернул меня на горящий склад. — Совсем угорел?!
Он дернул меня за руку, таща к воротам. Прижал мою голову к щели:
— Ну-ка, вдохни как следует!
— Отпусти, — затрепыхался я.
— Пришел в себя? — его стальная хватка ослабла.
— Я и так был… — против воли я вновь уставился на ящик с зеленым яйцом.
— Чего там такое? — он повернул голову туда же.
— Келл, — медленно начал я, — у меня есть две новости. Плохая заключается в том, что если там, в пожаре, есть еще ящики с таким грузом, мы помрем значительно раньше, чем до нас доберется огонь. Хорошая — это будет настолько быстро, что мы ничего не успеем почувствовать…
  
Глава 27
 
— Нужно еще воздуха, братух, — убежденно сказал Келл. — Ща тебе помогу.
— Отстань! — Я шлепком отбил тянувшуюся ко мне руку. — Я в норме.
— Видал похожее у тех, кто дышит дымом пепла, — покачал головой здоровяк. — Им кажется, что все в порядке, на деле же они странно ведут себя и несут полный бред… Послушай, братух, тебе требуется свежий воздух. Возможно, это прочистит мозги.
— Да иди ты, — я не мог понять, шутит он или говорит серьезно. — Видишь, что лежит в ящике?
— Что?
— Семя грохотуна.
— Чего?
— Демонское растение с Рангатира, — начал объяснять я, поражаясь собственным познаниям. — Трава размером с дерево. На побегах растут коробочки с такими семенами…
— И что?
— Когда семя грохотуна попадает в огонь, оно… — я замялся, не зная, как сказать «взорвется». — Оно с громом разлетается во все стороны, уничтожая все, что есть поблизости. Демоны поджигали заросли, когда мы…
Голову пронзила резкая боль, перед глазами все поплыло. Я упал на колени.
— Братух, ну-ка быстро дышать!
Краем сознания я фиксировал то, как Келл тащит меня к воротам. При этом перед глазами кадрами из кино мелькали обрывки ужасных картин: горящие спиральные стебли, бегущие люди в темных доспехах, обугленные части человеческих тел, разбросанные по земле… и пылающее алым яйцо в железной печи.
Когда меня отпустило, я вырвался из рук парня, прижимавшего мою физиономию к воротам.
— Ты и мне решил нос сломать? — проворчал я, отодвигаясь от щели.
— Ну, если останешься единственным красавчиком, все девчонки тебе достанутся, — голос Келла звучал бодро, но на лице, обращенном к приближавшейся стене огня, читалась обреченность. Страха не было. Но на счастливый исход парень явно не рассчитывал.
Мне же в голову пришла идея. Торопливо сгребая обломки досок и стружку, я начал строить у левой створки ворот колодец для костра.
— Братух, — позвал Келл, — я же говорил: они не успеют прогореть.
— Заткнись и принеси огонь, — резко отозвался я. — Быстрее!
— И воздуха у нас не будет, — он по-прежнему стоял на месте.
— Если не вырвемся, скоро он нам не понадобится. Разве ты не чувствуешь подступающий жар?
— Ты решил все ускорить? — бровь Келла поднялась. — Побыстрее отмучиться?
— Нет, покажу тебе, что такое семя грохотуна. Тащи уже огонь!
Пожав плечами, он поднял длинную доску от ящика и ушел.
Пока его не было, я взял зеленое яйцо и поместил внутрь колодца.
— К огню не подойти, — сообщил вернувшийся Келл. От него несло палеными волосами, а лицо и кисти рук были красными. — Хорошо, угли постоянно вылетают…
Он сбросил с доски тлеющую головешку.
Я толкнул ее к приготовленным дровам, подкинул стружки. Подул. Язычки оранжевого пламени бодро разбежались по растопке.
Убедившись, что занявшийся костер не погаснет, я сказал:
— Это последняя возможность подышать. Набирай полную грудь — и за мной!
 
— Я не…
— Не трать времени! — гаркнул я. — Если получится — выживем. Нет — сдохнем в любом случае.
Смерив меня взглядом, он приник к двери. Я сделал то же самое. Потом ухватил Келла за рукав, чтобы не потеряться в дыму, и скомандовал:
— Бежим!
Спотыкаясь, мы понеслись направо от ворот, вдоль грузов, размещенных у бревенчатой стены. Добравшись до угла склада, я выдавил:
— На пол! — И добавил: — Надеюсь, на нас не полетят какие-нибудь ящики.
Келл тяжело шлепнулся рядом со мной.
— Что дальше? — скептически спросил он.
— Лежим, покуда не жахнет. Фейерверки видел? Будет похоже, но громче, сильнее и без красивых огоньков.
— И когда это произойдет?
— Как только семя нагреется. Сначала покраснеет, потом…
Я замолчал, давясь кашлем. Воздуха не хватало. Тот, что был, драл горло.
Казалось, что мы валялись в пекле бесконечно долго. Я принялся было считать про себя, но сбился на второй сотне. Мысли начали путаться. И когда я решил, что сейчас сдохну, в отдалении словно зазвучал гром. Пол под нами тряхнуло, в проход посыпались ящики. Нас, к счастью, не задело.
Привстав, я хрипло пролаял:
— Бежим назад!
С трудом поднявшись, сделал пару шагов. Споткнувшись обо что-то, свалился. Сил встать не было.
По спине шлепнула ладонь Келла, искавшего меня в клубах дыма. Он поднял меня и поволок к воротам.
Кашляя, я пытался вздохнуть, но ничего не получалось. Перед глазами плыл дым. Потом, в отсветах пламени промелькнул проем, в котором раньше были ворота. Сквозь клубящуюся муть было плохо видно, но мне почудилось, что вместе со створками вынесло часть фасада.
От тряски возникло ощущение, будто я качаюсь на волнах. Я чувствовал, как болят обожженная спина и затылок. Ныло предплечье, насквозь пробитое длинной щепкой… Показалось, что левой ноги коснулась какая-то рыбина… Потом я медленно полз по черной железной стене, усыпанной выпуклыми шляпками здоровенных заклепок… Издали меня окликал знакомый голос, называя «братух»… В конце я, замерзая, лежал на спине. Ко мне приблизился человек. Склонился, изучая. Глядя на него, я увидел собственное лицо с бездонными синими глазами.
Я был уверен, что сейчас умру. Но, прежде чем это произошло, заговорил с тем мной, что бесстрастно рассматривал меня сверху…
* * *
Я очнулся в незнакомом помещении с высоким потолком, украшенным красивой фреской. Картина изображала голубое небо с пушистыми облаками, среди которых летели полуобнаженные человеческие фигуры с мечами в руках.
Морщась от легкой головной боли, я сел. Осмотрелся. Судя по преобладавшим в интерьере цвету темного дерева и золоту, я находился в замке рода Лейхандер.
— Вы очнулись, саэр Ардисс! — встрепенулась горничная, сидевшая возле громадной кровати, на которой я находился. — Сейчас приглашу доктора!
Она выскочила из комнаты.
Почти сразу в дверях появился уже знакомый врач.
— Похоже, вы решили стать моим постоянным пациентом, молодой человек, — с добродушной укоризной заметил он. — Скажу откровенно: я этим недоволен.
— Извините, — ответил я. — Случайно вышло. Что со мной?
Он вытянул руку, подержал ладонь над моей головой. После медленно провел вдоль тела, иногда останавливаясь в некоторых местах.
— В целом вы здоровы. Даже легкие полностью восстановились. Меня несколько смущает лишь одно...
— Что?
— Находясь без сознания, вы постоянно повторяли одну и ту же фразу. Полагаю, бредили. Вот только этого не должно было происходить. Состояние вашего организма в тот момент было безупречным. Ни патологий, ни жара… Могу лишь предположить, что это — последствия моральной травмы, полученной во время пожара. Опасаться, на мой взгляд, нечего. Но настоятельно рекомендую посетить вашего доктора, когда вернетесь домой. Пусть он за вами понаблюдает.