Триединый (СИ)

— Слушаюсь, саэр!
Дед принял меня в большущей богато убранной комнате. На стенах висели многочисленные портреты в золоченых рамах. Надо полагать, предки.
Отец Эзерина был удивительно похож на него. Точнее, наоборот, — Эзерин Ардисс походил на своего родителя. Тот же рост, те же черты лица…
Впрочем, имелись и отличия. У Линнерарда волосы оказались седыми. Кроме усов, он носил короткую ухоженную бороду. И еще дед был грузнее.
Поднявшись при моем появлении, Линнерард Ардисс произнес:
— Здравствуй, Виктор. Рад приветствовать тебя в городской резиденции рода Ардисс. Надеюсь, это место станет для тебя родным.
— Приветствую вас, саэр, — поклонившись, вежливо ответил я.
— Присаживайся, — дед подал пример, опустившись в мягкое кожаное кресло. — Желаешь чаю? Или чего-нибудь еще?
— Благодарю вас, — я сел. Кресло оказалось удобным. — Пожалуй, откажусь.
— Что ж, если вдруг передумаешь — только скажи.
С минуту мы молча разглядывали друг друга.
— Ты пошел в мать, — наконец, нарушил тишину дед. — У тебя ее глаза, ее волосы.
— Это плохо? — при упоминании Росальбы, я почувствовал напряжение. Если он только попробует сказать о ней что-нибудь дурное…
— Отнюдь нет, — ответ Линнерарда оказался неожиданным. — Она очень красивая женщина. В этом плане я прекрасно понимаю выбор Эзерина.
— Не знал, что вы знакомы с мамой, саэр.
Он посмотрел мимо меня, точно припоминая что-то.
— Мы встречались один раз. Когда твой отец привел ее сюда, чтобы представить нам.
— Слышал, это знакомство плохо кончилось для папы, — не удержался я.
Дед пристально посмотрел мне в глаза.
— Он нарушил волю рода. Поставил всех нас в сложное положение. Подобное неповиновение не прощается никому. И поступив по-своему, твой отец знал, на что шел.
Мне хотелось возразить, сказать, чем должна быть настоящая семья. Но понимая бессмысленность подобного поступка, я сдержался. Вместо этого, максимально вежливо поинтересовался:
— Могу я узнать, с какой целью вы пригласили меня, саэр?
— Ты слишком прямолинеен, — заметил Линнерард с оттенком неодобрения. — В иных ситуациях это неплохо. Но не во время бесед и переговоров. Полагаю, это объясняется твоим возрастом и некоторыми пробелами в воспитании. Видимо, Эзерин не сумел научить тебя всему, что требуется молодому человеку твоего положения.
— Отец дал мне все необходимое, — отчеканил я, вновь начиная сердиться. — А если чего-то мне и не хватает, то точно не по его вине.
Дед вновь долго изучал меня с непроницаемым лицом.
— Характер у тебя похож на отцовский.
— Я рад этому.
— Надеюсь, ты не допустишь ошибок Эзерина.
— Каких, например? — я все еще говорил вежливо, но внутри меня поднималась агрессия.
— Прежде всего, не станешь совершать импульсивных поступков, — в отличие от меня, дед явно умел контролировать эмоции. Не знаю, о чем он думал, но на лице это совершенно не отражалось. — Это скверно влияет на будущее.
Помолчав, он добавил:
— Я пригласил тебя не для того, чтобы обсудить ошибки твоего отца. Это все в прошлом. Давай лучше поговорим о будущем.
Я молча ждал продолжения.
— Как тебе, должно быть, известно, твой отец совершил проступок…
Мои кулаки непроизвольно сжались. Поглядев на них, я удивился своей реакции.
— …И был наказан. Но тебя это не касается. Ты можешь стать полноправным представителем рода Ардисс. И моим наследником.
— Почему вы решили предложить это? — я искал подвох в его словах. — Ведь вы годами не интересовались ни мной, ни моей семьей.
— Отчего же, — невозмутимо ответил Линнерард. — Интересовался. Мне докладывали, что ты недееспособен и не сможешь стать наследником. Теперь же ситуация изменилась.
— Вот как? И что мне нужно сделать, чтобы сделаться частью рода? Предать отца? Этого не будет!
— Нет, — он качнул головой. — От тебя требуется лишь согласие. Все остальное сделаю я сам.
Не в силах понять движущие им причины, я задал вопрос в лоб:
— Зачем это вам?
— В тебе течет кровь Ардиссов, — ответил он. — И ты обладаешь высоким потенциалом — это показал Турнир Доблести. Ты можешь принести неоценимую пользу роду.
 
— Я не победил на турнире. Драйса убила саэри Мэльволия.
— Это не стало бы возможным без твоего участия. Не вмешайся ты — она и другая девушка умерли бы в тот день. Я был там и видел все своими глазами… К слову, какой у тебя Дар? Увеличение скорости или физической силы?
— Мой Дар еще не раскрылся.
Впервые за все время встречи на его лице появились какие-то чувства. А именно — удивление.
— Ты на равных сражался с лучшим бойцом «Алмазного вихря», способности которого были усилены малихальтом, без использования Дара?! Невероятно! — Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. — Кто обучал тебя?
— Отец. И еще наставник Ансельм.
Линнерард смерил меня испытующим взглядом.
— Эзерин был отличным бойцом, но он всегда сражался, используя Дар. Вряд ли он мог научить тебя биться без магии. Что касается этого Ансельма… я выясню, кто он… В любом случае, у тебя, несомненно, выдающиеся способности. И я хочу, чтобы они послужили нашему роду. — Дед протянул мне руку: — Что скажешь, Виктор?..
  
Первая интермедия
 
Здешнюю магию не понимал никто. Да и как можно постичь нечто, не имеющее источника?
Эта магия просто была. И немногие избранные, которым позволили прикоснуться к тайне, сначала изумлялись, словно дети, видя самопроизвольно движущиеся многотонные плиты, исходящий ниоткуда свет, исцеление ран и болезней без вмешательства лекаря и другие необъяснимые вещи. А после, привыкнув, пользовались чудесами, не задумываясь о сути загадочной силы.
Задумываться было опасно — это могло свести с ума.
По мнению Мирдинна, помешательство от погружения в неведомое не грозило лишь двоим существам во все мире.
Мастер Эон был слишком мудр, созерцателен и отрешен, чтобы лишиться морального равновесия из-за чего бы то ни было. Кроме того, Мирдинн подозревал, что Эон мог владеть секретом невозможной магии — вместе с сотнями других тайн, стекавшихся к нему из множества источников.
А Она… Она изначально была безумна.
Поговаривали, будто к этой особе с настороженностью относились даже те, кто закалил дух многолетней борьбой с демонами. Сам же Мирдинн боялся Ее до мурашек и не стыдился признаться себе в этом. Пускай расплывчато и смутно, но все же он чувствовал истинную природу существ и явлений. И то, что ощущалось за Ее прелестной оболочкой, вызывало у него ужас.
И сейчас, когда гигантские каменные створки дверей медленно распахнулись и в тишине раздался звонкий стальной стук тонких каблуков, Мирдинн судорожно втянул воздух.
— Приветствуем, Привратник!
Ее голос очаровывал других, но он слышал в нем лишь вой хаоса. Непроизвольно содрогнувшись, Мирдинн молча склонил голову. Говорить с Ней без особой нужды он избегал.
Когда Она проходила мимо, Мирдинн ощутил, как его обволакивает шлейф Ее аромата — сладкий запах цветов и свежей крови. Привратник задумался: различают ли дух смерти остальные, или предпочитают игнорировать, как и загадку здешней магии? Либо же ему одному доступно восприятие сердцевины Ее сущности во всех проявлениях?..
* * *
Миновав Привратника, она углубилась в темный тоннель. Здесь, в непроглядной черноте, отсутствовали звуки. Только стук ее каблуков и порожденное им эхо.
Через две сотни шагов она остановилась. В этом месте путь обрывался. Обрывался буквально: носки ее туфель слегка выступали за кромку, после которой начиналась пропасть. Она не могла видеть в здешнем мраке, но знала, что провал прямо перед ней.
Идеальные губы растянулись в довольной улыбке: ей всегда нравился этот момент.
Предвкушая наслаждение, она шагнула вперед.
Долгое падение напоминало о полете. Свободном полете, не ограниченном ничем.