Триединый (СИ)

* * *
По сравнению со вчерашним днем, на палубе было ветрено. Вероятно, поэтому мы встречали гораздо меньше людей. Некоторых Эзерин приветствовал вежливым кивком, прочих игнорировал. Я никак не мог взять в толк, по каким критериям он их сортирует. Быть может, здоровается только со знакомыми?
— Как зовут этого человека? — вполголоса поинтересовался я, когда мы отошли от очередного, достойного приветствия индивида.
— Не знаю, — с легким удивлением ответил Эзерин. — Почему ты спрашиваешь?
— Мне показалось, будто вы знакомы.
— Нет, — улыбнулся он. — Мы просто плывем на одном корабле. Обычная вежливость.
Задумавшись, я стал внимательнее смотреть на пассажиров. И вскоре пришел к выводу, что вежливость Эзерина распространяется исключительно на мужчин, облаченных в подобие френчей. Остальные носили обычные пиджаки, разве что устаревшего, на мой взгляд, фасона.
Кстати, об устаревшем. Еще накануне у меня промелькнула мысль, что я, словно в фантастическом романе, мог каким-то образом провалиться в прошлое. Эту идею следовало проверить.
— Отец, — позвал я, — а какой сейчас год?
— Пять тысяч двести девятнадцатый.
От неожиданности я открыл рот. Признаться, в глубине души ожидал услышать нечто вроде «тысяча восемьсот какой-то там…» В крайнем случае, самое-самое начало тысяча девятисотых. А тут такое… Не мог же я очутиться в далеком будущем? Или мог? Но будущее, тем более, настолько отдаленное, — и пароходы?! Маловероятно. Разве что «зеленые» в прошлом окончательно победили и повернули вспять технический прогресс.
Или, может, — подумал я, — была глобальная война? Третья мировая? Это вполне могло откатить человечество назад.
— Эзе… то есть, папа, можешь рассказать мне о последней большой войне?
Эзерин, слегка нахмурившись, повернулся ко мне:
— Ты задаешь необычные вопросы, Виктор.
Я, стараясь выглядеть максимально беззаботно, пожал плечами:
— Они сами приходят в голову. Наверно потому, что мне хочется узнать как можно больше. Или я сказал что-то не то?
— Нет, пожалуй, — теперь Эзерин выглядел озадаченно. — Я удивлен тем, что ты вообще знаешь о таком. То, чем ты интересуешься, и как говоришь... Похоже, ты, словно губка, впитывал все, что слышал, когда… когда болел. Что ж, последняя большая война, говоришь? Должно быть, ты имеешь в виду…
— Дорогой, — внезапно вмешалась Росальба, — полагаешь, ему не рано знать о таком? Вдруг на Виктора это плохо подействует?
Эзерин пожал плечами:
— Незабудка, он почти взрослый. К тому же все равно узнает обо всем.
— Но позднее и постепенно, — проявила необычную настойчивость Росальба.
Меня это удивило: до сего момента она вела себя мягко и податливо, во всем соглашаясь с мужем и даже где-то теряясь на его фоне. Наблюдая за ними, у меня не возникало сомнений насчет того, кто главный в семье. Но, оказывается, Росальба вполне может спорить с Эзерином. Хотя тот еще не сказал последнего слова…
В тот момент мне не довелось выяснить, чем завершится разговор. К нам подошел матрос и, попросив прощения за беспокойство, что-то тихо сказал Эзерину. Выслушав, старший Ардисс кивнул.
— Виктор, помнишь, вчера ты высказал желание взглянуть на карту?
Действительно, во время разговора я сообщил, что хочу узнать больше об окружающем мире. И попросил показать мне географический атлас или карту. Изумившись, Эзерин сказал, что, к сожалению, они с Росальбой не смогут сделать этого до возвращения домой. Любопытно, что изменилось?
— Мне удалось договориться с одним из офицеров, — не дождавшись моей реакции, сообщил Эзерин. — Морские карты отличаются от обычных, но, полагаю, тебе будет интересно.
— Какой сюрприз! — всплеснула руками Росальба. — Милый, ты просто чудо! Когда ты успел?
— Перекинулся словом с нужными людьми, когда выходил распорядиться, чтобы завтрак подали в каюту, — подмигнул Эзерин.
Ведомые матросом, мы прошли к неприметной овальной двери в надстройке.
— Этот путь только для экипажа, саэр, саэри, — предупредил моряк. — Он не слишком хорош для благородных господ.
 
— Ничего, — отмахнулся Эзерин. — Показывай дорогу!
Мы поднялись по железной лестнице, размещавшейся в тесной шахте, освещенной лишь тем светом, что попадал внутрь сквозь маленькие иллюминаторы. На ходу матрос пояснял:
— Сейчас мы на уровне закрытой прогулочной палубы первого класса… Пришли… осторожно, комингс!
Миновав узкий коридор, в котором не было даже коврового покрытия, мы оказались в небольшой каюте.
— Навигатор сейчас выйдет к вам, — сообщил матрос.
Эзерин кивнул и дал ему монету. Поклонившись, моряк ушел.
— Саэр Эзерин! — На пороге открывшейся впереди нас двери появился мужчина в белом кителе и фуражке. Галантно поклонившись Росальбе, он перевел взгляд на меня: — Это и есть юноша, мечтающий увидеть настоящие морские карты?
— Да, это мой сын, Виктор Ардисс, — с гордостью ответил Эзерин. Повернувшись ко мне, строго сказал: — Виктор, ты забыл поприветствовать навигатора Пиллайра!
Вспомнив, что мне рассказывали об этикете, я поклонился:
— Прошу прощения, саэр Пиллайр. Рад приветствовать вас!
Навигатор ответил поклоном.
— Прошу, проходите. У нас, к сожалению, не так много времени. Людям, не являющимся членами экипажа, запрещено находиться здесь, и я сделал исключение лишь для вас.
Он провел нас в помещение, где находились навигационные устройства: хронометр в деревянной коробке, блестящий медью секстант и прочие приборы. На квадратном столе была расстелена карта, закрепленная специальными зажимами. В нетерпении я склонился над ней и тут же испытал глубокое разочарование. Изображение покрывали необычные пометки, точки, круги. Но проблема была даже не в этом, а в отсутствии нужных мне сведений. Судя по всему, карта показывала лишь тот участок моря или океана, где ходило судно. Поэтому большую часть изображения занимали водные просторы и лишь по краям виднелись фрагменты суши.
— Ну как, впечатляет? — спросил навигатор Пиллайр.
— Э-э, конечно, — постарался вежливо ответить я. — Даже не представлял, что морские карты такие…
Неинформативные, — добавил я мысленно.
— А у вас есть карта, на которой можно увидеть не часть моря, а весь мир? — поинтересовался я вслух.
— Весь мир, юноша, рисовали только на совсем старых картах, — рассмеялся офицер. — Когда суда ходили буквально наугад. Сейчас мы используем такие, отражающей определенные части акватории, точные и удобные.
— Жаль, — огорченно сказал я.
— Почему? — не понял навигатор. — Без них было бы намного сложнее находить местоположение судна и прокладывать верные маршруты.
— Думаю, Виктор сожалеет, что не смог увидеть карту мира, — произнес Эзерин.
А он шарит, — с уважением посмотрел на него я.
— Чего нет, того нет, — развел руками Пиллайр. — Хотя, погодите…
Он открыл шкаф и повел пальцем по корешкам стоявших там книг.
— Вот, — офицер вынул небольшой потрепанный том, пролистал и положил передо мной.
Глянув на открытый разворот, я застыл.
— Ну что, теперь вы довольны, молодой человек?
— Виктор? — через минуту позвал Эзерин, видя, что я не реагирую на слова навигатора.
Сглотнув, я рассеянно взглянул на них.
— А… да, благодарю вас.
И снова уставился на карту мира.
Она была не настолько детальной, как рабочие карты навигатора. Но мне вполне хватило увиденного, чтобы понять: я не на Земле.
Карта демонстрировала всего четыре материка, очертаниями совершенно непохожие на привычные. Еще был архипелаг из множества островов разного размера, протянувшийся почти от полюса до полюса. Везде стояли подписи, но я не сумел прочесть их. Удивительно: знаки казались знакомыми, но мне не удавалось сложить их в слова.
Сумев оторваться от созерцания незнакомых земель, я отстраненно поглядел на Пиллайра:
— Большое спасибо, саэр навигатор. Это было очень-очень интересно… Отец, мама, можно мы пойдем? Мне хочется подышать воздухом.