Клятва ненависти (ЛП)

— Я наполнила ванну. Ее нужно немедленно согреть, — сказала Эмили.
Я кивнул. 
— Все вон, пожалуйста.
Я не обращал на них больше внимания и прокрался в ванную. Сев на край ванны, я усадил Джулианну к себе на колени и быстро избавил ее от мокрого платья. Тот факт, что она совсем не шевелилась, меня беспокоил.
Ее тело было слишком холодным, а дыхание слишком поверхностным. Как долго она была без сознания под дождем? Два часа?
Я чертовски надеюсь, что нет. Один час был слишком долгим, не говоря уже о… двух чертовых часах.
Как только она была обнажена, я осторожно опустил ее в теплую воду. Убедившись, что она не соскользнет под воду, я быстро избавился от собственной одежды и забрался в ванну позади нее. Вода была почти слишком горячей, но идеально подходила для замерзающего тела Джулианны.
Согреть ее было важно. Чтобы ее кровь снова циркулировала по телу, теплая и живая.
Джулианна оставалась без сознания, пока я прижимал ее спиной к своей груди, ее маленькое и хрупкое тело лежало в моих руках. Я быстро помыл ее шампунем и вымыл волосы, внимательно проверяя, нет ли травм. Открытых ран и ушибов не было.
Слава гребаному Господу.
Я сидел с ней в ванне, пока вода не начала остывать. Вода хлынула в сторону, когда я встал с Джулианной на руках. Я быстро обернул ее полотенцем, прежде чем отнести на кровать.
Мой взгляд на мгновение метнулся к камину, и оказалось, что кто-то был достаточно умен, чтобы разжечь огонь. В комнате было жарче, чем обычно, но Джулианне все еще было слишком холодно, на мой взгляд.
Я забрался в кровать рядом с ней, подоткнув одеяло вокруг нас. Не особо задумываясь об этом, потому что я действовал чисто инстинктивно, я обвил ее своим телом.
И вскоре с помощью огня, двух тяжелых одеял и тепла моего тела кожа Джулианны стала теплеть. Ее губы были уже не голубыми, а бледного цвета.
Как только она согрелась, началась дрожь. Ее тело буквально содрогалось от дрожи с головы до ног. Ее зубы яростно застучали, и Джулианна захныкала.
Моя грудь сжалась, когда ее веки распахнулись, и она уставилась на меня ошеломленными и растерянными глазами. 
— Киллиан… — слабо пробормотала Джулианна.
Моя рука обвила ее бедра. 
— Я здесь, принцесса.
— Холодно, — пробормотала она.
— Я знаю. — Я провел большим пальцем по ее челюсти. — Я собираюсь тебя согреть. С тобой ничего не случится. Я не позволю.
Моя жена еще сильнее прижалась к моим рукам, прижавшись лицом к моему горлу. Знакомая поза ударила меня, как приливная волна, старые воспоминания так жестоко пронзили меня. Но я оттолкнул их.
Ее глаза снова закрылись, и она издала еще один тихий всхлип. Еще одна дрожь пронзила ее тело. Джулианна провела рукой по моей груди, ее пальцы впились мне в плоть. Как будто она отчаянно искала моего тепла.
— Я держу тебя, — заверил я ее, хотя не думал, что она меня слышит.
Через несколько часов я проснулся от беспокойного движения Джулианны, душераздирающих всхлипов и тихих криков. Я не спал несколько часов, наблюдая за ее дыханием; ее озноб превратился в легкую дрожь, пока ее тело не согрелось настолько, что дрожь утихла.
Я даже не понял, что как-то задремал.
Приподнявшись на локте, я изучал Джулианну, чтобы найти ее мокрой от пота, ее лоб был нахмурен от боли, а челюсть сжалась от боли.
Я коснулся ее щеки, чтобы найти ее горячей. Это было бы хорошим знаком, если бы ее не лихорадило.
Чертов ад!
Я встал с кровати, быстро натянул спортивные штаны, которые Самуэль оставил для меня ранее, и позвал Рани.
Она снова вошла в комнату и еще раз тщательно проверила Джулианну.
— У вашей жены лихорадка. Я бы сказала, что это нормально, но вам придется внимательно следить за ней, — мрачно сказала Рани. — Особенно с ее историей эпилепсии, Джулианна будет склонна к судорогам в этом состоянии.
Пожилая женщина окинула меня оценивающим взглядом. 
— Я могу остаться с ней, — предложила она.
— Нет, — отрезал я, не успев сдержаться.
Прочистив горло, я жестом велел ей уйти. 
— Спасибо, но я сам позабочусь о жене. Я позову тебя, если ты понадобишься.
 
Рани ушла, дав Джулианне еще один быстрый осмотр. Как только дверь за ней закрылась, я снова забрался в кровать. Она тут же повернулась ко мне, ее тело прижалось к моему. Джулианна перекинула ногу между моей, и ее рука скользнула по моей груди, когда она прижалась своим лихорадочным телом к моему телу.
Беспомощность охватила меня, когда Джулианна страдала от жестокой лихорадки.
Это продолжалось всю ночь, до утра и следующие… четыре дня.
Я оставался рядом с ней, никогда не оставляя ее более чем на пятнадцать минут, и то только для того, чтобы сходить в туалет и быстро принять душ каждый день.
В лихорадочном состоянии Джулианна боролась с кошмарами и галлюцинациями. Чаще всего она плакала во сне. Ее демоны продолжали беспощадно преследовать ее. И даже когда она несколько раз в течение дня приходила в сознание, она всегда была сбита с толку и сонная. Рани каждый день проверяла Джулианну и каждый раз повторяла мне одно и то же.
— Она слишком долго была под дождем, для нее совершенно нормально страдать от такой лихорадки. Она поправится через несколько дней. Дайте ей время вылечиться.
Я ненавидел то, что не мог ничего сделать, кроме как оставаться рядом с ней.
Я чертовски ненавидел то, насколько беспомощным я себя чувствовал.
Весь день я прикладывал к ее лбу холодный компресс. Иногда я стягивал ткань с ее шеи, груди и рук, стараясь не дать ей остыть. Каждый день у нее повышалась температура, затем она снижалась на несколько часов, а затем снова возвращалась.
Пока ее лихорадило, Джулианна пережила три эпилептических припадка и дважды мочилась в постель.
И каждый раз я нес ее в ванну и купал, прежде чем менять простыни на чистые.
На четвертый день ее тело было сухим и горячим. Джулианна издала болезненный стон, ее глаза распахнулись. 
— Ты меня ненавидишь? — прохрипела она.
Я напрягся от вопроса. Это был первый раз, когда она обратилась ко мне напрямую с тех пор, как у нее началась лихорадка. У меня перехватило дыхание, когда Джулианна подняла руку и взяла меня за щеку. Ее большой палец прошелся по моей челюсти, а затем по нижней губе. 
— Не… ненавидь… меня.
Мое горло сомкнулось. 
— Джулианна, — я практически задыхался от ее имени.
Мое сердце сильно забилось в груди.
Это чертовски больно.
Ее слабый голос.
И какой хрупкой она была.
Ее усталые глаза были полны чистого отчаяния.
Вместо ответа я натер ее потрескавшиеся губы вазелином. Как я делал несколько раз за последние четыре дня.
— Пожалуйста, — умоляла она, прежде чем уткнуться лицом мне в шею.
Ее губы коснулись пульса в моем горле. Джулианна тяжело вздохнула. 
— Мне нравится… как ты… пахнешь. Это утешает… меня. Не оставляй меня, — тихо призналась она, и в конце ее голос сорвался.
— Ш-ш-ш, я здесь, — успокоил я ее лихорадочное «я». — Никуда не пойду. Ты просто спи и сосредоточься на выздоровлении.
Джулианна издала слабый горловой звук. 
— Киллиан…
— Да.
— Я бы хотела... чтобы наша история была другой, — сонно прошептала она. — Я бы хотела, чтобы ты... не ненавидел меня и чтобы... я не лгала тебе. Я бы хотела, чтобы мы могли начать все сначала. Джулиана и Киллиан.
Моя рука обвила ее, моя грудь содрогалась от прерывистого дыхания. 
— Я тоже этого хочу, принцесса.
Я не знал, слышит ли она меня, потому что, когда я взглянул на ее раскрасневшееся лицо, глаза Джулианны были закрыты. Она снова заснула.
Я откинулся на подушку, зажмурив глаза.
Почему я был здесь? Какого хрена я вообще делал?
Забочусь о ней... снова сближаюсь с ней, хотя должен был давно покинуть остров.
Я должен был позволить Рани позаботиться о ней.
Я должен был уйти в ту ночь, когда Джулианна рассказала мне свою правду.