Клятва ненависти (ЛП)

— А когда это будет? — ледяным тоном спросил он, скрестив руки на груди.
Черт возьми.
— Я знаю, что я должен делать, чего от меня ждут - и Джулиана, и я. Когда придет время, это случится. Ты узнаешь об этом первым, — проворчал я, и слова приобрели кислый вкус на моем языке, и я проглотил их, чувствуя, как они обжигают горло.
— Ребенок — это благословение, — сказал мой отец.
Я усмехнулся, но он свирепо посмотрел на меня, и я благоразумно заткнулся. Мой отец был практически на смертном одре, и у меня не было ни сил, ни мужества спорить с ним.
Он хотел увидеть своего внука перед смертью, и я бы предоставил ему это – не имело значения, как сильно мне было больно это делать. Ярость гноилась под моей кожей, питаясь моей плотью и проникая в мои кости, в самый мозг того, кто я есть.
— Это не работа, Киллиан, — сделал выговор мой отец, и я выгнул бровь в ответ. — Ребенок — это физический символ любви пары. Это нужно ценить, и беременность — это время, которое связывает будущих родителей. Это будут интимные девять месяцев. Тебе придется заботиться о ней.
Трахать Джулианну — это одно.
Забота о ней требовала от меня слишком многого.
Так или иначе, у нас с Джулианной была сделка.
— У нее много людей, готовых заботиться о ней и служить ей. Я ей не нужен.
Отец раздраженно издал горловой звук. 
— Нет. Ты должен заботиться о ней. Ты не нужен Джулианне, но она будет хотеть тебя. Между этим очень большая разница.
— Почему ты говоришь мне это? — Я выстрелил в ответ.
— Потому что мне нужно, чтобы ты понял, что твоя работа не заканчивается в тот момент, когда Джулианна забеременеет. Тогда начинается твоя настоящая работа в качестве ее мужа и отца.
— Джулианна и я заключили сделку…
— Меня не волнует твоя сделка с Джулианной. — Он ткнул меня пальцем в грудь. — Ты. Женат. У тебя есть обязанности. Ты хочешь быть президентом Соединенных Штатов? Что ж, угадай, что — сначала придумай, как сохранить свой брак, прежде чем пытаться сохранить вместе целую чертову страну. Я ни на секунду не сомневаюсь, что у тебя есть все качества, необходимые будущему лидеру, и ты способен быть кем-то большим, кем-то с большой властью — но прямо сейчас? Ты всего лишь раненый. Расставь свои приоритеты, Киллиан. Пока не поздно.
Мой отец топнул прочь, и я остался с опустошенной грудью, ноющим сердцем и его жестокими словами, эхом отдающимися в моих ушах.
Впрочем, он был прав — в каждом его слове звучала горькая правда.
Сжав кулаки по бокам, я зашагал прочь — дальше в тени темного коридора.
Женитьба на Джулианне была больше, чем договоренность между двумя семьями. Это был мой акт мести, но через семь месяцев после нашего брака я начал видеть другую версию своей жены. Я ожидал надменную наследницу. Я думал, что ее искупление было только игрой. Чтобы люди пожалели ее.
Но вместо этого я оказался со вспыльчивой женой; сломленная Джулианна, которая была глубоко в своем несчастье, ее раскаяние было уродливым и грязным. Она молча страдала, а я радостно наблюдал за ней.
Пока ее боль не стала моей собственной — я даже не осознавал этого.
Как? Я не знаю.
Она сводила меня с ума.
Она сбивала меня с толку.
Джулианна оказалась не той женщиной, которой я ее себе представлял.
И я был потерянным моряком во время шторма — мое сердце потерпело кораблекрушение, и я тонул.
Долгий миг спустя я оказался в восточном крыле, как будто я был всего лишь марионеткой, которую таскает за ниточки кукловод. Прямо здесь, черт возьми.
Меня не должно было быть здесь – не тогда, когда я был в таком состоянии, но я оказался на пороге ее спальни. Неохотно. Бессознательно. Словно меня позвало сюда что-то невидимое – неосязаемое. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как мое сердце колотится в груди.
Какая чертовская ирония, что женщина, которая была причиной моего мертвого сердца, также стояла за моим невыразимым утешением.
Ее дверь была слегка приоткрыта, и когда мое внимание привлекли приглушенные голоса, я наклонился вперед, заглядывая внутрь.
 
Первое, что я увидел, была Джулианна, сидящая на кровати спиной ко мне.
С мужчиной, стоящим над ней. Человек, которого я не узнал.
Выражение его лица превратилось во что-то похожее на страдание. Что-то было в том, как он смотрел на нее, или в том, насколько комфортно Джулианна чувствовала себя в его присутствии. Они были похожи на старых друзей или даже больше - на кого-то важного друг для друга - это было написано на языке их тела. Как привычно они чувствовали себя в присутствии друг друга.
Моя рука сжалась на дверной ручке, когда он одарил ее горько-сладкой улыбкой.
— Ты знал? Что Грейс была беременна твоим ребенком? — прошептала Джулианна.
Он резко покачал головой. 
— Она не говорила мне, но я знал.
Мой мозг заикался на мгновение, пока меня не осенило. Что сказала Джулианна. О чем они шептались.
Мое тело напряглось, кровь похолодела.
Нет. Этого не может быть.
Я отшатнулся от двери, но их голоса по-прежнему преследовали меня, как бешеная буря, проносящаяся по воздуху и пронзающая меня с такой силой.
Грейс была беременна?
Моя грудь сжалась, и боль усилилась.
Блядь.
Проклятье.
Правда о моей любви была на вкус пеплом во рту. Я не мог дышать. Все это время я думал, что моя история любви — это какая-то трагическая история. Но моя любовь была какой угодно, только не чистой – она была запятнана.
Ни Джулианна, ни кровь, которую она пролила той ночью.
Ее запятнала сама Грейслин.
Моя гордость рассыпалась у моих ног. Моя любовь была ничем иным, как уродством. Моя история не была трагичной. Это была безрассудная первая любовь, и я был глубоко ранен собственной глупостью.
Каким же я был дураком.
ГЛАВА 16
Джулианна
У тебя во рту вкус сигары и печали,
Мне нравится, как звучит мое имя на твоих губах.
Но твоя улыбка померкнет к утру.
Ветрено, и я одинока,
Пожалуйста, вернись.
У тебя во рту вкус сигары и печали,
Мне нравится, как ты меня обнимаешь,
Даже когда я знаю, что это все уловка - кровоточащая стрела.
Ведь ты все еще представляешь ее, когда ложишься со мной в постель.
У тебя во рту вкус сигары и печали,
Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне,
Так холодно, как мертвые крылья воробья,
И я начинаю жаждать твоего тепла.
У тебя во рту вкус сигары и печали,
Мне не нравится, что ты покинул меня без единого взгляда,
После того, как твоя нежная ласка была такой тщательной.
Пожалуйста, вернись.
- А
Я уселась на кровать, мое тело покалывало от потрепанных нервов. Я и представить себе не могла, что снова увижу Саймона, после… всего.
Он прошелся по комнате, бросив быстрый взгляд на мою соседнюю ванную комнату и библиотеку, а затем в окно. Саймон всегда был бдителен, и казалось, что он совсем не изменился. Я предположила, что старые привычки умирают с трудом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я дрожащим голосом.
Саймон с зачесанными назад кудрявыми волосами и стеклянными зелеными глазами улыбнулся мне. 
— Я хотел посмотреть, как ты поживаешь.
Я обвела рукой комнату, безрадостный смех сорвался с моих губ. 
— Как видишь, у меня все хорошо. Я замужем и очень люблю своего мужа.
Его глаза сузились. 
— Какая же ты лгунья.
Мы оба смотрели друг на друга секунду, прежде чем я улыбнулась. 
— Как дела, Саймон?
— Выживаю, — невозмутимо ответил он. — А ты?
— Выживаю, — тихо повторила я.
Я смотрела, как он почти устало провел рукой по лицу.