Ферма звезд на краю земли (СИ)

— В этом есть нечто особенное, не находишь? — наматывая на палец нитку жемчужных бус, проговорила она. — В том, что он так… смотрит. Это даже больше, чем выйти перед кем-то обнаженной. Выставляешь напоказ свои чувства, страхи и желания…
Меня передернуло, но нельзя было упускать возможность узнать о нем хоть что-нибудь. Райли не похожа на доверчивую сплетницу, то, что скажет она, наверняка будет правдой.
— А как он все это видит?
— Магия. Она у него все-таки осталась, пусть и не та, что была когда-то. Он считывает эмоции, не спрашивай, как, сама не понимаю. К тому же у него звериное чутье и глаза монстра — он слышит твое волнение по запаху и видит, как часто бьется сердце. — Она протянула руку и погладила меня по плечу. Благодаря зельям казалось, что от прикосновения под кожей разливается ласковое тепло. — Так что не надо его лишний раз злить, дорогая. Лучше забудь о его присутствии, раз оно тебе не по нраву.
Легко сказать — забудь… Но оказалось, что и вправду легко. Всего-то нужно принять магическую микстурку, и для того, чтобы что-то перестало беспокоить, достаточно просто упустить это из вида. Обратить внимание на что-нибудь другое. Приятное.
Например, чудесную музыку. Или восхитительные в своей смелости и блеске платья, и как струится и переливается шелк, когда их хозяйки кружатся в танце. Или на улыбки и искренний смех, расслабленный, не сдерживаемый условностями.
Я еще не была готова влиться во все в полной мере. Только наблюдать, но и этого было вполне достаточно. Теневая сторона Вармстеда, тайная, запретная, оказалась праздником. Почти никого здесь не зная, я впервые не чувствовала себя чужой и скованной. Даже понимая, что мои чувства — всего лишь наведенный магией морок.
Которого должно хватить на всю ночь, если верить Тео. А не хватит — всегда можно взять новую порцию. Осмелеть настолько, чтобы завязать беседу с незнакомцами. Немного пофлиртовать. Позволить себя уговорить учиться танцам — никто не удивился, что не умею, ведь на легальных вечеринках такому не научат.
Райли была права. Несмотря ни на что, мне понравилось. Я даже почти не думала о том, что, возможно, Тео незаметно наблюдает, как часто бьется мое сердце. Он впервые с момента нашего знакомства проявил тактичность и больше не попадался на глаза, не портил веселье.
На прощание Райли предупредила, что собрания проходят каждую неделю.
— Просто приходи, не жди приглашения, — шепнула, поцеловав воздух возле моей щеки. — Ты ведь теперь в клубе.
  
28 
 
Утром пришлось встать очень рано. Я ужасно не выспалась, и тащиться на ферму совсем не хотелось. К тому же эйфория прошла без следа, а воспоминания остались. Не уверена, что похмелье было бы хуже. В целом все вроде и прошло неплохо, но столкновение с Тео несколько портило картину. Да что там. Катастрофически портило.
Не думать о нем. Не заслужил. Лучше взяться за ум и думать про конвейер. Что я об этом знаю, кроме самого факта его существования? Да ничего. Криштоф мои способности явно преувеличивал, я ведь самая обычная офисная сотрудница, ничего не умею, кроме как бумажки перекладывать. Ну, еще с контрагентами договариваться. Где я и где производство…
— О чем вы так крепко задумались, Анастасия? — спросил Йенс, пока мы шагали по скупо освещенной дороге. — Вас что-то тревожит?
Сам того не зная, он подтолкнул меня к действию. В конце концов, никто не требует завтра же запустить завод, только представить проект, и даже не подробный. С техническими моментами Криштоф поможет, с меня идея.
— Да так, не выспалась просто. Можно вас спросить кое о чем?
— О чем угодно.
— Что делают со звездами, после того, как снимут урожай?
— Не торопите события, сперва урожай нужно вырастить, — смеется Йенс. — Но я рад, что вы проявляете интерес. Извольте, я все расскажу.
Огоньки зреют на лозе долго, почти три месяца. Сначала прирастают, оживают, оставаясь тусклыми пылинками. А когда наступают дни, когда не всходит солнце, начинают сиять. Растут, становятся крупнее и ярче. Сорвать их необходимо до первых солнечных лучей, иначе никакое затемнение не поможет. К тому времени большинство из них спелые.
 
Сбор урожая — самая трудная пора, работать приходится ночи напролет. А днем звезды сортируют и упаковывают в специальные ящики для отправки на материк. Этим чаще всего занимаются другие люди, пока сборщики отдыхают.
— Это кропотливый труд, ведь проверить нужно каждую. Не все оказываются пригодными для ламп, некоторые мерцают, некоторые еще не дозрели и слишком тусклые. К тому же их делят по сортам в зависимости от свойства менять яркость под освещение.
— А что делают с негодными? — спросила с искренним любопытством. Идея конвейера начинала казаться очень заманчивой. Здесь есть все условия, чтобы запустить опытный образец!
— Много чего, ведь какие-то из них все же светят, пусть и слабо. А из совсем погасших — блестки. Местные модницы любят украшать ими платья и даже в пудру добавляют, — он посмотрел на меня с улыбкой. — Наверняка вы сами видели.
— Угу. Я еще удивилась, почему у вас их так любят… А для здоровья не опасно?
В памяти возникли сверкающие искры в волосах, на платьях, на густо подведенных веках. Пятно яркого света на танцполе и барная стойка с эликсирами хорошего настроения, манящая в полумраке. Запах сладости и синтетических фруктов. Тео.
«Хотите, я вам такой смешаю? Предложите кому-нибудь и приятно проведете вечер».
Едкий стыд захлестнул, растворяя все с таким старанием выстроенные мысленные конструкции. Вот почему артефактор нигде не бывает, чтобы от дела не отвлекаться и не терять время на ерунду. Потому и добился успеха — отказался от всего, что отвлекает… Зато Тео ничто не в силах помешать, даже по притонам ради экспериментов шляется.
Сволочь бесчувственная.
— Я наслышан о готовности дам к самым смелым экспериментам, — слова Йенса прозвучали так внезапно, что я споткнулась и испугалась было, что случайно произнесла все вслух. — …когда дело касается красоты. Но порошок из звезд совершенно безопасен, настолько, что можно без вреда для здоровья его проглотить. Так что пользуйтесь смело, если вам нравится.
— Даже не знаю… Не уверена, что будет повод, — отозвалась я, выдохнув с облегчением. Просто совпадение, не более.
— Отчего так? Вам не понравилась вчерашняя встреча?
— С одной стороны, понравилась, было действительно весело. С другой… — Знает ли он правду об обществе борьбы за трезвость и о маленьком хобби своего друга? — Не уверена, что можно об этом говорить.
— Секретное общество, — кивнул он с пониманием. — Значит, не говорите, раз таковы правила игры. Не думаю, что вы стали бы умалчивать о чем-то действительно нехорошем.
А ведь он прав. Ничего криминального я не увидела, подумаешь, закрытый клуб для своих с мелким невинным нарушением закона и приличий. Это ведь не наркотики даже, не проституция — танцы, карты и нелегальные тонизирующие средства.
Я ведь никогда ханжой не была, в конце-то концов. И с Йенсом бы на эту тему не заикнулась, если бы во всем не был замешан его приятель.
Хватит о нем. У меня есть дела важнее.
Для начала проверить, как там моя делянка, это ведь не просто грядки, а мой будущий доход. Стартовый капитал, пусть маленький, но и его еще заработать надо.
Лозы были накрыты тонкой черной тканью, прячущей их от солнца и сохраняющей баланс температуры и влажности. Вместе с Йенсом мы аккуратно убирали ее, чтобы на пару часов оставить звезды подышать.
На первый взгляд ничего не изменилось. Все те же мертвые лозы, усыпанные серебристой пыльцой. Но когда присмотрелась, заметила — они сияют. Немножко совсем, пока еще тускло, но все же.
— Они оживают, — произнесла почему-то шепотом, словно боясь спугнуть.
— Да, прирастают потихоньку. Вы все очень хорошо сделали, взгляните. — Йенс показал на землю под лозами.
Небольшая часть микроскопических звездочек упала на траву белым пеплом. Вроде чуть-чуть, но было жалко — эти не сияли. Умерли.