Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ)
— Хорошо, что сам нашелся. Кушать будешь?
— Ага.
— Иди тогда руки вымой. А я пока всех за стол позову. Ума не приложу, где сегодня все спать будут? У нас ведь прибавление. У нас ведь теперь дети.
— Дети это отлично — заверил я ее, обнимая за талию и притягивая к себе — Как-нибудь поместимся. Участок у нас с тобой большой. А потом и дом построим для всех нас.
— А воспитывать как будем? А учить? Ни учебников, ни тетрадей… школы нет…
— И школу построим. И город построим. А потом станем тут жить и добра наживать.
— А враги? Лютые от Люта которые? Рассказали мне уж наши…
— И врагов воспитаем. В страхе. Ты не волнуйся. А компот есть?
— Конечно! Ягодный. Полная кастрюля. И три ложки настоящего сахара для сладости.
— Вот видишь, как жить у нас сладко. А ты жалуешься…
— Я не жалуюсь. Я за нас переживаю. Ой, смотри, закат…
Мы стояли в обнимку и глядели в сторону далекого моря, глядя как медленно опускается за горизонт огромный багровый шар солнца…
Вот и еще один день позади.
Мы все еще живы. Мы все еще помним,… храним наши воспоминания,… знаем кто враг, а кто друг.
Мы все еще верим в собственные силы. Мы сами слабы, но пытаемся защитить еще более слабых.
А что принесет нам день завтрашний?
Чем удивит или испугает нас Ковчег 5.0?
Ведь не зря говорилось в рекламной компании: «Даже в бессмертии вам не придется скучать…».
Чтобы не ждало нас впереди, я приложу все силы, дабы сохранить себя и своих близких… я…
— Кстати, милый… не мог бы ты отодвинуть свой Порше?
— В смысле? Зачем?
— Он закрывает вид на мои цветочные грядки.
— Порше передвинуть?! Да он же классный! Украшает участок. Вон как блестит хромом.
— Да, милый. Но если вон туда его поставить, в самый угол, то он станет украшать еще лучше. Честно.
— Врешь ведь!
— И ничего не вру,… передвинешь?
— Лесь, ну вот чего ты вцепилась в мой Порше? Давай лучше твои цветочные грядки передвинем…
— Жирдяйчик! Ну не будь букой!
— Кто тут бука?
— Ну передвинь!
— Не-а. И не надейся.
— Пока он здесь стоит, его могут поцарапать. Или стекло разобьют. Или колесо сдуется. Жалко ведь.
— Вот ты хитрюга! Ничего ему не сделается! Пугает она меня…, ты еще скажи — убрать надо, а то вдруг ракета на него упадет. Ага, как же…
— Может и упадет! Это ведь волшебный мир! Убери лучше машину! Тут ракеты всякие бывают!
— Тьфу… ты не отстанешь, да?
— Ни за что! Но когда передвинешь, я тебя поцелую!
— Ох… ладно, передвину.
— Умничка! Поставим в угол участка — там на твой Порше ракета точно не упадет!
Дем Михайлов
Жирдяй-2: Экспансия!
Часть первая. Будущее в серой тьме
Глава первая
Жирный истукан
Три дня я просидел на жирном заду.
Вернее сказать, мой зад был водружен на невысокий топчан сколоченный из крепких досок и покрытый персидским красным ковром доставшийся мне путем долгих упражнений в величайшем искусстве бартера. Причем я не хотел заполучить именно ковер, я лишь согласился обменять его на ствол от винтовки Мосина и три пистолетных патрона. Ковер был с небольшой дырой, но достаточно большой, очень толстый, крепкий, красивый.
В общем, моя вторая половина Леся, весьма застенчивая и спокойная в обычной жизни, здесь резко встала на дыбы и, обняв скрученный в рулон ковер, решительно воспротивилась его последующему обмену на компьютерный допотопный хард и две электрические лампочки накаливания. В общем, на этом мой бартер закончился – эта его часть. А моя большая семья обзавелась ковром, который тут же хорошенько почистили и накрыли им топчан стоявший под деревом на нашем участке. Сверху набросали подушек – приобретенных нами различными путями. Добавили две звериные шкуры, шерстяное одеяло, шерстяной же плащ. И топчан превратился в шикарную огромную кровать, тут же названную Лесей «детской».
Посему сидеть на топчане мне разрешалось только в светлое время суток, а к вечеру, сразу после ужина, сюда забирались все шесть наших детей и завороженно слушали мои истории, которые я выуживал из памяти или же придумывал на ходу. После чего Леся желала всем спокойной ночи, укрывала засыпающих ребятишек одеялами и шкурами, а затем мы с ней уходили в нашу «спальню» расположенную чуть поодаль и представляющую собой навес с шиферной крышей и тремя стенами из уложенных аккуратно камней, кирпичей и досок. Все временно, но очень прочно и надежно. Четвертой стены не было – пока что. Однако внутри имелся дубовый шкаф вмещающий в себя скудные наши семейные одеяния, а так же хорошая лежанка, легко принимающая и Лесю и мою жирную тушу.
Да, у меня теперь аж шесть детей, я многодетный отец и смотрю на мир теперь иначе. Я гляжу через призму озабоченности и легкого испуга. Я постоянно размышляю о том, где мне достать носки и обувь для босоногих пацанов и как бы уговорить соседа сплести еще соломенных шляп для девчонок. Ну и жене шляпа новая не помешает.
А пропитание?
Нет, нам помогают, ведь у нас много детей, паек получаем ежедневно, но ведь я мужик, должен и сам доставать съестное. Тем более что Леся намеревается забрать к нам еще двух детишек, чему я совсем не противлюсь.
Народу в нашем зарождающемся поселении много, но большинство шарахаются от детей как от чумы – грустно, но здесь детишки воспринимаются как гири на ногах, как мертвый груз. И мало кто хочет взваливать на себя столь тяжелую ношу добровольно, несмотря на поддержку руководства. Мы из тех кто этому только рад. Раньше, в ТОМ мире, я никогда и ни о ком не заботился. Сейчас же пытаюсь наверстать. И делаю это с радостью.
Но я отвлекся.
Я сижу на топчане второй день.
Чем я занимаюсь?
О!
Путем распространения слухов и сплетен, через соседей и прохожих, я объявил о начале великой меновой торговли. Это было именно три дня назад. С самого раннего утра и до наступления сумерек я занимался обменом имевшегося у меня разнообразного хлама на точно такой же хлам. Я менял и с выгодой и с убытком. Соглашался на странные варианты. Так я легко отдал три из шести имевшихся у меня пальчиковых батарей за большой котел с двумя толстыми ушками. Хотя батарейки у нас ценились куда дороже кухонной утвари.
Почему я так глупо поступил?
Ответ прост – ради семьи. Я соглашался на обмен только в том случае, если получал предмет нужный Лесе. Посуда, вилки и ложки, котелки и кружки, кухонный стол балансирующий на трех ножках – четвертую мне поставил знакомый, получивший в уплату пару мелких предметов. Я соглашался отдать тот или иной предмет как плату за работу – и поэтому у нас появился десяток новых грядок – добавившийся к пяти уже имевшимся. Появился топчан для детей, появились одеяла и подушки. Часть я выменял, часть отдали для пацанят и девчат. Потом появились еще дети… и нам построили навес – построили сообща, все вместе. Только я не участвовал. Но меня никто не попрекал, так как люди и представители прочих рас понимали, что вскоре я отбываю прочь.
Поэтому я увлеченно знакомился с новыми людьми, выменивал у них что-то на что-то, расспрашивал о том и о сем, перекрикивался с нашим автомехаником колдующим над моей техникой, пытавшийся сделать из нескольких обычных штук одну необычную штуковину.
Мой кеттенкрад, мой разбитый к чертям Порше, четыре больших колеса и один мятый-перемятый кузов. Все это я отдал Владу. А тот принялся колдовать. Причем колдовал он не бесплатно – я пообещал отдать ему половину добычи связанной с автомеханикой – из того что найду в следующей вылазке, которая начнется… прямо сейчас.
Что-что? Почему мой Порше, мой великолепный образчик классики автопрома вдруг оказался разбит в хлам? Даже и говорить об это не хочу… Но злоба душит!
