Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ)

Охренеть просто…
— Кого же мы нашли… — пораженно выдохнул я.
Не знаю, кто мертвец,… но при жизни, судя по всему, он был крутым сукиным сыном! Плечи широченные даже сейчас, кисти иссохших рук поражают толщиной костей. А лежащая рядом с трупом связка из трех самых настоящих гранат привязанных тонкой проволокой к кожаному поясу пальто лишь добавляла впечатления — если бы Мила открыла крышку рывком…
Нагнувшись, старик что-то пробормотал, обращаясь к черепу мертвеца, затем неспешно освободил обе кобуры от оружия и выпрямился.
Большой… очень большой револьвер лежит на его правой ладони. На левой ладони куда менее впечатляющее оружие.
Первым делом дед Федор указал подбородком на меньшее по размеру оружие.
— Браунинг № 1. Пистолет самозарядный. Магазин на семь патронов. Очень известный пистолет.
— Впервые слышу — признался я — А это?
— Кольт Анаконда. Сорок пятый калибр. Восьмидюймовый ствол, нержавеющая сталь… И это револьвер. Причем настолько «сильный», что из него не каждый мужик выстрелить сможет.
— А почему тут лошадь нарисована? — удивилась Леся — Анаконда это ведь змея…
— Объяснять долго… — невольно поморщился старик — И не нарисована лошадь, а выбита. В общем, сегодня вы ребята так отличились, что даже и не знаю… впору памятник вам ставить. Это же оружие! Огнестрел!
— Это Жирдяй — вновь проявила свой характер Мила, не став нежиться в лучах чужой славы.
— Ты помогала — не согласился я — Ладно. А патроны?
— Револьвер полон — старик улыбнулся так широко и кровожадно, что сразу стало ясно, что пусть теперь какой-нибудь враг рискнет подобраться к нашему лагерю — А пистолет… три патрона в магазине… тоже неплохо!
— Как… — Мила тяжело сглотнула, провела ладонью по поверхности своего нового головного убора — армейской каске или шлему странной формы — Как… как, а?
— Что как, милая? — прищурился дед.
— Как делить будем? — выпалила девушка-снайпер — Как? Жирдяй нашел… один ему, да? Револьвер ему,… а пистолет? Пистолет кому? Вот бы… вот бы… да нет, не дадите ведь, да? Но вот бы… эх… я бы прямо…
Не выдержав, дед Федор запрокинул голову и в голос рассмеялся. Рядом фыркала Леся, деликатно прикрыв рот ладошкой. Да и я не смог удержаться от улыбки. Ну Мила… ну дает…
— Мне пока не надо — отмахнулся я — Револьвер деду Федору. Опасная штука. Пусть в умелых руках будет. А вот пистолет можно и нашему модернизированному стрелку доверить. Иначе Мила от стресса помрет.
— Уверен? — цепко взглянул на меня старик — Сразу говорю — револьвер убойный.
— А пользоваться им я не умею — улыбнулся я — Выстрелю себе в ногу невзначай… и здравствуй возрождение. Я так думаю, дядь Федор, что если сейчас кто найдет огнестрельное оружие, надо обязательно проверять, как он им пользоваться умеет. И технику безопасности в том числе. Очень мне не хотелось бы случайную пулю схлопотать…
— Такая пуля самая обидная — кивнул дед — Лады. Спасибо, Жирдяй. Револьвер принимаю. Я сейчас как бы в обороне лагеря состою, так что, какая-никакая огневая мощь мне все же положена. Мила, пистолет отдадим тебе, но только если докажешь мне, что умеешь им пользоваться. А то видишь, как Жирдяй нервничает — и правильно делает, между прочим! Пушки детям не игрушки!
— Верно! — поддакнула Леся — Жирдяйчик, еще компоту будешь? И вымыться тебе надо.
— Позже — благодарно улыбнулся я — Пойду дальше археологией заниматься. Мила, а ты сдавай зачеты, отвечай на вопросы и приходи.
— Хорошо! — бодро отрапортовала Мила, завороженно глядя на пистолет в руке деда Федора — Обязательно приду!
— Жирдяй, погоди. Ты можно сказать в грязи по уши вывалялся, чтобы найти и добыть — дед кивнул на металлический гроб — И что? Останешься без добычи?
— Пальто мне маловато — развел я руками — Тут кто постройнее нужен. Фуражку… мне не по чину. Я ведь военным не был. Если только ботинки. По размеру как раз вроде будут.
— Забирай! — твердо ответил старик — А то ни дело для других благодетелем быть, а самому без портков оставаться. И все личные вещи из карманов тоже твои будут, если таковые обнаружатся. А вот ящик я бы под общественные нужды прибрал… под арсенал наш будущий. Патроны там, гранаты… не на земле же прямо хранить, где любой запнуться о них может.
 
— Само собой — согласился я — Тем более крышка с болтами. Забирай, дед Федор. Спотыкаться о разбросанные гранаты не дело.
— Вот и славно. Я в ящик все относящееся к огнестрелу припрячу — обрадовался старик — Покойничка нашего раздену. Молитву прочту, чтобы все правильно было, по человечески. Если тело в прах не рассыплется — похороню, как положено. Ботинки и все остальное сейчас забирать будешь?
— Пусть Леся припрячет — я посмотрел на девушку, и она усиленно закивала, заявив:
— Я припрячу!
— Дед Федор, фуражку, пальто и пояс — их бы лучше вообще никому не давать — поразмыслив пару секунд, произнес я — От греха подальше. Кто знает что за эмблемы такие… «Сдерживать и Направлять», колючая проволока, кожаное пальто больше смахивающее на шинель… мы ведь не знаем кем были эти люди. Может местные герои, а может эсэсовцы, которых ненавидят все поголовно. А может местная организованная банда с такими вот регалиями,… которых опять же все люто ненавидят и предпочитают сперва стрелять, а потом вопросы задавать.
— Молодец — посерьезнел старик — Верно мыслишь. Шинель, пояс и фуражку я себе заберу. Но все эмблемы спорю и спрячу.
— А когда тест на оружие? — не выдержала Мила, продолжая гипнотизировать пистолет застывшим взглядом.
— Да уж — фыркнул старик — Фанатка…
Тихонько посмеиваясь и покачивая головой, я поплелся обратно к бочажку, рядом с коим по-прежнему лежала оторванная рука боевого робота. Очень уж тяжелая. Такую громадину в одиночку не упереть. Но под вечер определенно нужно оттащить ее к лагерю и положить в сухое место…
Место…
Место общее…
Место личное…
Вот оно! Вот что подспудно грызло меня с того самого момента, как старик заговорил о ботинках и о личных вещах.
— Дядь Федор! — обернулся я кругом.
— Ау?
— А что у нас с личным имуществом и пространством? — громко спросил я, демонстративно тыча пальцем в разные «личные» предметы.
Мои ботинки в руках Леси.
Револьвер старика.
Пистолет Милы.
Теперь это все личные вещи. И зачастую владельцу очень неприятно, если кто-то без спросу трогает его вещи.
Будь это обычная игра, виртуальный мир с администрацией, банками и гостиницами, такой проблемы не существовало бы. Деньги игроки кладут в банк, и никто кроме них самих их не возьмет. Вещи игроки хранят в личных комнатах. Не возникает подобных проблем, просто неоткуда им взяться,… а вот у нас возникнут обязательно. Если только заранее не принять превентивных мер.
Вон Мила как взглядом пистолет пожирает.
А если сейчас припрется Беляк и решит поиграть с пистолетом?
Или выстрелить из него ради забавы?
Или хапнет револьвер старика?
Или же решит примерить мои ботинки?
И вот тогда возникнут первые «имущественные» терки. Которые не приведут ни к чему хорошему. А может быть и наоборот, чего уж сразу все плохое на Беляка «валить». Любой из нас может случайно обидеть товарища.
Я, например, разобью ради смеху какую-нибудь невзрачную тарелку. А потом окажется, что это самая-самая первая находка Беляка и что он над этой тарелкой трясся неимоверно. А я взял и разбил ради прикола — тарелок и кружек у нас уже хватает. И снова ссора…
Чужие вещи это такое поганое дело… из-за вещей люди ссорятся, из-за вещей люди убивают. Из-за вещей начинают звучать такие слова как «вор» и «крыса». В игре это норма — в любой онлайн игре и воров и «крыс» хватает с избытком.
Но Ковчег 5.0 не игра. Это мир, в котором мы живем.
Судя по лицу старика, у него в голове пронеслись те же самые мысли и, не сводя с меня глаз, он медленно кивнул, соглашаясь.
— Надо бы чтобы каждый из нас выбрал себе коробку, или ящик, или корзину… — задумчиво поскреб я заросшую щетиной щеку — И, показав всем, объявил ее своим личным хранилищем. И чтобы больше никто не смел прикасаться к этой коробке даже случайно.