Манул (СИ)

— Для зрячей вполне само собой разумеющееся, — решил ответить ей Май, помогая взобраться на крыльцо.
— Зрячей? — переспросила его девушка, второй свободной рукой вцепившись в гладко выструганные перила.
— Ну, как бы тебе объяснить… — задумчиво пробормотал парень. — Мы таких людей зовем зрячими, то есть видящими реальную природу объекта, и умеющих контактировать с тонкими энергиями нашего мира.
Девушка пораженно выдохнула, моментально подумав о том, что формулировка какая-то уж слишком расплывчатая и не понятная получилась.
— Точно, вспомнил, — парень, заметив замешательство девушки, все же решил сжалиться над селянкой. — Кажется, у вас таких людей ведьмами и ведунами кличут.
— Ведьма? — испуганно переспросила девушка, моментально бледнея. В ее голове моментально сложился образ классической ведьмы-людоеда, насылающей мор на скот и порчу на людей. И он ну никак не состыковывался у нее с внешностью горячо уважаемой и милейшей Матрены.
— А ты видимо считаешь, что ведьмы и вправду питаются человечьим мясом и соблазняют чужих мужей? — парень фыркнул, гордо задрав нос. — Разочарую, но большинство ведьм вполне безопасны для людей, детей не едят и мор не насылают. Успокоилась? И не висни так на мне, ты не такая уж и легкая, знаешь ли!
— Это ты дистрофик, — рыкнула в отместку девушка.
За тихой перебранкой следила Матрена, ласково улыбаясь:
— Милые бранятся — только тешатся, — прошептала она, лукаво подмигнув разом посерьезневшему оборотню. — Проходите, я уж и на стол накрыть успела.
Май благодарно кивнул, помогая Солохе переступить через порог, и направиться к небольшой аккуратной лавочке. Селянке осталось только прикусить язык, стоически терпя жгучую, тянущую боль в мышце.
 — Так-с, ну, перелома, слава Белобогу, нет, — изрекла Матрена, проведя своей сухой и теплой ладонью по голени Солохи. Девушка же в очередной раз восхитилась мягкости и ухоженности ее рук. — А с остальным подсоблю, как могу. Погоди минутку, сейчас компресс наложу, — Матрена вскочила с лавки, устремившись куда-то в сторону кухни.
Сев на лавку и проследив за уходом старухи, Солоха в свою очередь с наслаждением вытянула ноги, тут же смущенно поспешив припрятать их под лавку. Пока она бежала, то умудрилась потерять левый лапоть, успев, как следует измарать в придорожной грязи пятки. Невольно подняв голову, она заметила темную дорожку пятен, ведущих от лавки до крыльца. Не долго отсутствовавшая ведьма их тоже заметила, но ругаться не стала, лишь что-то прошептала и хлопнула в ладоши. В тот же миг доселе стоявшая у порога метла взвилась в воздух, перевернулась и опустилась на пол, принявшись самостоятельно заметать грязь. Солоха во все глаза уставилась на это диво, как завороженная следя за точными самостоятельными движениями метлы.
— Показушница, — недовольно хмыкнул пристроившийся около Солохи Май. Оборотня явно не впечатлила летающая метла. Солоха кинула на оборотня полный негодования взгляд.
— А ты не слишком-то и приветлив для гостя, оборотень, — Матрена была явно не из обидчивых. Она с мастерством художника принялась бинтовать солохину ногу, тихонько шепча что-то себе под нос. Солоха блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как по ноге вверх и вниз начинает распространяться успокаивающее, убаюкивающее тепло. Потихоньку оно начало вытеснять из сознания девушки боль. Почувствовав послабление в ноге, она начала украдкой оглядываться. В детстве селянка много чего успела насочинять про ведьм, теперь же ей было интересно сравнить вымысел и реальность. И хотя в доме Матрены она бывала, ей хотелось поскорее понять, каково же это взглянуть на ее жилище с новой точки зрения. К ее огорчению, внутренность ведьминой обители была самой обыкновенной: бедненькая, но чистая светлица, озаряемая светом яркой свечи. Длинные дубовые лавки и небольшой столик, накрытый чистой скатертью, на котором красовались соблазнительно пахнущие румяные пирожки и дымящийся самовар. И никаких тебе связок летучих сушеных мышей или же лягушек! Даже метла, уже успевшая добраться до порога оказалась самой обыкновенной, старенькой и явно нелетной.
 
— Разочарована, небось? — старушка заговорила внезапно, немного испугав успевшую замечтаться селянку. Солоха вздрогнула, боязливо вжав голову в плечи. Где-то на заднем плане демонстративно фыркнул Май. — Дам дельный совет: никогда не верь слухам.
— Скажите, а вы и вправду ведьма?
— А то, — Матрена рассмеялась, приподнявшись. — Самая настоящая. Только это секрет! — она лукаво и совсем не по-старушечьи подмигнула разом смутившейся девушке.
— Коль уж ты решила в кои-то веки побыть с девчонкой честной, то, может, хватит морок наводить? — подал голос оборотень. Солоха удивленно покосилась на манула, начиная жалеть о принятом решении, путешествовать с ним. Такого невоспитанного оборотня следовало еще поискать! — Девчонка хоть и сельская, но явно посообразительней многих будет.
— Что, правда? — старушка начала стремительно молодеть, оглянувшись на Мая.
— Ой… — пискнула Солоха, округлившимися глазами следя за внезапным перевоплощением Матрены. Еще пару мгновений назад она была точно уверена, что видит перед собой хоть и бодрую, но старуху. Теперь же ее взору предстала молоденькая, не старше самой Солохи, девица с яркими зелеными глазами, густой иссиня-черной косой и изящной фигуркой.
— И что же меня выдало? — девица стремительно повернулась к селянке, выжидательно глядя ей в глаза. Называть ее бабой Матреной смысла уже не было.
— Руки… — прошептала селянка, потупив взор. Смотреть в ведьминские глаза оказалось выше ее сил. За какое-то жалкое мгновение ей пришлось пережить очередной шок. И если к появлению оборотня она отнеслась более-менее спокойно, то, увидев в своей давней знакомой Матрене молодую и очень привлекательную ведьмочку, ее выдержка дала серьезную трещину. Теперь она начинала понемногу осознавать, почему именно люди так бояться и недолюбливают ведьм. Обладающие удивительными талантами и красотой они во многом выигрывали у обычных людей, машинально порождая чувство зависти и ненависти, которое впоследствии эволюционировало в бессознательный страх. Однако, как и со случаем оборотня, страха Солоха не испытывала. Лишь разочарование, смешанное с грустью. Даже самый близкий по духу человек может в любой момент оказаться совсем не тем, за кого себя выдавал.
— Правда, она чудо? — рассмеялся Май, глядя на стремительно бледнеющее лицо Матрены. — Наблюдательная, но простушка.
— Небось, и тебя на такой мелочи подловила? — мстительно откликнулась ведьма. Май стушевался, моментально себя выдав. — Значит, я права, — победно усмехнулась она. — Прости меня, Солоха, — сказала она, повернувшись к селянке. — Но я была вынуждена врать всем, в том числе и себе. Ведьм, ведь не любят. Однако, даже приняв облик древней старухи, я допустила мелкую оплошность. Что поделать, на руки и вправду тяжело навести морок…
— Ага, видимо, местные еще ни разу тебя сжечь или утопить не пытались, — язвительно подметил Май. — Потому и допускаешь такие оплошности.
— Ох, не лучшего ты спутника себе нашла, — картинно вздохнула Матрена пропустив мимо ушей последнее замечание Мая. — Оборотни, они хоть и сильные, но с придурью. Сразу предупреждаю.
— Да, я это уже и сама поняла. Но он мне помог, так что я готова потерпеть его заморочки, — снисходительно улыбнулась девушка, про себя подмечая, что в какой-то степени начинает привыкать к новому облику своей знакомой.
— Так, значит, сватовство пошло не по плану? — Матрена лукаво заулыбалась, блеснув ослепительными зубами. — Решила сбежать из дому в знак протеста? Узнаю себя лет эдак в шестнадцать…
— А вы… тоже сбегали? — удивилась Солоха.
— Да, когда осознала, что являюсь ведьмой, — кивнула Матрена, задумчиво вздохнув. Воспоминания были, видимо, не из приятных. — Мне стало страшно за свою жизнь, и я сбежала. Я была молодой и искренне верила, что там, за горизонтом меня примут такой, какая я есть. И знаешь, за Пресным Морем действительно есть страны, где ведьм и ведунов почитают как богов. Но, прожив там, я поняла, что мне чего-то не хватает. Я начала тосковать по Родине. И в итоге вернулась обратно, переселившись жить в Приграничье, где люди гораздо более лояльно относятся к ведунам. Кушайте лучше пирожки, пока не остыли. Помогу я тебе, Солоха, потому что считаю, что каждый волен сам выбирать свою судьбу.