Перевал (СИ)

Родрик нашёл флягу с торком, поднёс её к губам эала. Тот сделал глоток, дёрнулся, приходя в сознание, попытался вскочить. Лорд наступил ему коленом на грудь, приказал:
— Лежать!
Зеленые глаза пленника блеснули зло, он снова дёрнулся и прошипел что-то на незнакомом языке.
— Говорим на торговом, — сообщил Родрик. — Я — Родрик, лорд Белого Гнезда. Кто ты и что здесь делаешь?
Эал не ответил, вздрогнул всем телом, шумно вдохнул в себя воздух.
— Я могу оставить тебя здесь связанным или перерезать тебе горло. А могу тебя накормить и дать тебе тёплую одежду. Решать тебе, но думай поскорее. Мне сейчас некогда с тобой возиться, у меня другие заботы.
Из шалаша послышался сдавленный стон, будто в подтверждение слов Родрика. Эал снова вздрогнул, задышал тяжело, раздувая тонкие ноздри. Прохрипел:
— Зови меня Тайенар. Я из рода Пустынных Кошек. Здесь прячусь от работорговцев. Продать меня трудно, много не дадут за меня.
— Я ещё не решил, что с тобой делать, — признался Родрик. — Поклянись духом Пустынных Кошек, что не сбежишь и не станешь вредить мне и моему спутнику, и я тебя развяжу.
Эал сцепил зубы, поиграл желваками и неожиданно легко принес клятву. Родрик перерезал его путы, кивнул в сторону седельных сум.
— Вон в той, черной, хлеб и сыр.
Эал молча кивнул, принял угощение. Съев совсем немного, неожиданно бросил еду. Опустил голову, замычал, вцепившись пальцами в волосы.
— Тебе что, плохо? Ты болен? — спросил Родрик.
— Нет, — ответил эал, с трудом выговаривая слова.
— Тогда ответь: почему на тебе нет ошейника? Ты ведь раб?
— Нет, — зло сверкнул глазами, — я никогда не был рабом и не буду, можете надеть на меня хоть сто ошейников! И в петлю не полезу, не дождётесь! Мне стыдиться нечего, я воевал за своего лорда и никого никогда не предавал! Детей и стариков не убивал, женщин не насиловал!
— Хорошо тебе, честно прожил, — похвалил Родрик. — Не многим это удаётся. И все же, что с ошейником?
— Сам снял. Он на меня не действует, — ответил эал с самой дерзкой из улыбок. Снова захотелось дать ему по морде, но Родрик желание подавил.
— Ладно, допустим. А здесь ты как оказался?
— Искал воду и нашёл. Я ведь из пустыни, у нас это многие умеют.
— Ты запутал меня, эал, — признался Родрик. — Давай я сам тебе скажу, что понял, а ты меня поправишь. Тебя отдали в рабство, но по какой-то причине ошейник не превратил тебя в животное. Тебе удалось его снять и убежать от хозяев. Кстати, хозяева были логоссцами? Я так и думал. Они любят работать плетью, в Бернике так не умеют. Так вот, ты убежал и в поисках убежища, пищи и воды набрёл на эту долину. Теперь ты здесь голодаешь, потому что охота здесь не такая, как в ваших краях. Пока все так?
Эал сидел неподвижно и, казалось, Родрика не слушал. Его кулаки сжимались до белых костяшек, и побелевшие губы подрагивали.
— Эй, ты в обморок не грохнешься? — спросил лорд, коснувшись плеча эала. Тот поднял на него глаза. В них плескалась мука.
— Лорд Родрик, откуда здесь течный омега?
Настала очередь Родрика искать ответ. Он выбрал осторожность.
— Со мной мой компаньон. Он болен.
— Я могу ему помочь, — ответил эал. Его била мелкая дрожь. — Тебе придётся оставить нас наедине на несколько дней.
Родрик засмеялся.
— Я не дам тебе даже прикоснуться к нему. За одно слово о нем я вырву тебе язык.
— Твоё право, — прохрипел странный эал. — А что ты сделаешь со мной?
— Ничего, — пожал плечами Родрик. — Ты мне не нужен. Клятву ты дал, значит, я тебя не боюсь. Поешь, выпей, возьми себе одеяло и рубашку взамен той, что я порвал. Потом иди своим путём.
Родрик вернулся в шалаш, где Аль сразу вцепился в него дрожащими руками. Его член пульсировал, отверстие истекало влагой. Мгновенно возбудившись, Родрик забыл о странном эале. После скорой разрядки Аль тихо заплакал.
— Я чувствую запах альфы, — признался он. — Я знаю, это невероятно, но мне кажется, что здесь, совсем рядом, есть альфа. Родрик, я сошёл с ума? Ведь этого не может быть? Это невыносимо…
Родрик прижал к себе влажное дрожащее тело, погладил острые лопатки.
 
— Это нужно просто пережить, маленький. Всего несколько дней. Потом все пройдёт, слышишь? Ты же сам говорил, это случается со всеми омегами. Значит, это нормально. Не болезнь, не рана. Просто перетерпеть. Ты сильный, ты сможешь.
Ничего не ответил Аль, со стоном прикусил кожу на шее Родрика, прижался бёдрами. Лорду нечем было ответить на приглашение. Оставалось лишь обхватить маленький твёрдый член эала, двинуть ладонью…
Сказал бы кто Родрику, что от похоти можно так мучиться, — не поверил бы. Но Аль, его стеснительный и робкий мальчик, казалось, потерял и стыд, и разум. Поневоле вспоминался барак в Баркле, маленькое тело, в ужасе сжавшееся на нарах. Вот сейчас бы пригодилась его эалу эта караулка, полная ебливых самцов! От этих мыслей становилось стыдно. «Мы не властны над тем, какими нас создал Свет», — так говорил его Аль и был, несомненно, прав. Родрик, будто извиняясь за дурные мысли, за собственное бессилие, за неспособность облегчить страдания любимого, гладил влажные волосы, целовал искусанные губы, бегал к озеру за водой, наполняясь жалостью и нежностью. Вот, значит, какую цену берет Свет со своих воинов. Вот чем приходится им расплачиваться за долгую жизнь, втрое длиннее человеческой, за силу, красоту и ловкость, за то, что обычные болячки к эалам не приставали. И это — женщинам, омегам. А каково же тогда альфам?
Альфа, кстати, никуда не делся. Родрик видел, как эал купался в озере, жевал что-то, сидя на берегу, носил из леса хворост. Поздним вечером, когда измученный Аль забылся тяжёлым, похожим на беспамятство сном, Родрик увидел отсвет костра. Эал сидел у огня, на котором жарилось что-то похожее на крысу. Поднял на Родрика глаза, усмехнулся невесело, сказал:
— Вот, лорд Родрик, поймал зайца. Окажи честь, раздели со мной добычу.
— Здесь и на одного мало, — отозвался лорд, тяжело опускаясь на землю. — Но спасибо за угощение все одно.
Помолчали, глядя в огонь. Родрик спросил:
— Долго это у них?
— У кого как, — пожал плечами эал. — Бывает, три дня, бывает, и семь.
— Семь! — не сдержался Родрик. — И как они только выдерживают?
— Род обычно помогает, — мрачно проговорил эал. — Омег мало, альф много. Да и травы есть особые, амулеты, чтобы снять боль.
— Боль? — переспросил Родрик. — Значит, ему и вправду больно?
Эал блеснул злыми глазами, будто обвиняя его в чем-то.
— Тело омеги выделяет смазку. Там есть что-то вроде яда. Он вызывает жжение. Противоядие — семя альфы.
— И что же, это — единственный способ? — теперь уж и Родрик не скрыл враждебного взгляда.
— Нет, я же сказал, — по-волчьи оскалился эал, — есть специальные травы, наши лекари их знают, да и многие омеги постарше. Есть амулеты. Некоторые маги знают, как вообще остановить течку.
В костре прогорело полено, упало в огонь, подняв к небу облако ярких искр. Родрик поглядел, как взлетают ввысь огненные блики, как гаснут они в темноте. Стоит правильно задать вопрос, и ответ приходит сам собой.
— Ты можешь ему помочь?
Эал вскинул голову, взглянул лорду в глаза, без гнева, с удивлением. Ответил просто и твёрдо:
— Да.
Родрик поднялся, поглядел туда, где в темноте скрывалось его озеро.
— Досчитай до ста и приходи в шалаш.
Аль плакал, тихо и жалобно. Увидев Родрика, потянулся к нему, ткнулся в шею влажной мордашкой, зашептал:
— Прости, прости меня! Я все испортил! Мы так ждали этой поездки, здесь так красиво…
Лорд осторожно обнял своего мальчика, ответил так же тихо:
— Ну что ты, глупый? Разве ты виноват? Сам же говорил: это ноша, а не вина. Давай, хороший, я лягу на спину, а ты на меня…
Раздвинул колени, усадил эала себе на бёдра, на мягкое, бесполезное.
— Иди сюда, маленький, поцелуй меня. Вот и хорошо, и плакать не надо больше.