Двуглавый Змей (СИ)

Гумберг подождал. А после добавил:
— Пожалуйста.
В ответ на это девушка очень странно ухмыльнулась, да так, что ему стало не по себе.
— Что мы делаем в твоей комнате? — Уже второй раз переспросил наёмник, растерянно осматриваясь по сторонам.
Множество выдвижных ящиков, несколько сумок, заполненных барахлом, что стояли прямо на полу, куча листов, разбросанных по всей комнате, а также упавшая баночка с чернилами, которые уже успели вытечь на пол.
До этого не отрывающаяся от поисков чего–то Ромари повернулась в сторону наёмника, и проследив за его взглядом, прикованным к большому чернильному пятну, прошипела и прикусила губу. Но к поискам всё же вернулась.
«Ну и свинарник» — подумал Гумберг, коснувшись тёмно–зелёных обоев на стенах. Где–то они были ободраны, а где–то просто отваливались, свисая с потолка. «Наверняка, Роберсон увидел, какой бардак у этой девушки с вещами, а потому заселил её в самую раздолбанную комнату. Наверняка…»
— Вот она! — Воскликнула девушка, вскочив с кровати и запутавшись в занавесках.
Раздался треск, и серо–зелёная ткань порвалась, мягко опав на пол. «Ой–ёй» — это всё, что проговорила Ромари. А за окном всё так–же была вьюга.
— Что или кто, она? — Без особого интереса поинтересовался Гумберг, аккуратно переступая через пустую бутылку вина.
— Книга. С моими записями. — Пояснила девушка. — Ты будешь не против, если я задам несколько вопросов?
Гумберг нахмурился, скрестив руки. Ему это начинало порядком надоедать.
— Гм, я буду не против, если ты для начала ответишь на мой, заметь, всего один единственный вопрос.
— Тцс, хорошо, хорошо. Но ты же тогда то же ответишь? — С надеждой в голосе спросила Ромари.
— Не уверен.
После такого ответа девушка нахмурилась. Гумберг вздохнул.
— На что смогу, на то отвечу.
— Значит ты ехал сюда чтобы найти кого–то с фамилией Д’антстар? И что, никого нет? А зачем тебе этот кто–то вообще? — Девушка всё сыпала вопросами, всё время что–то записывая.
— Есть ещё девочка со слугой, — поёрзав на кровати и внимательно рассматривая книгу в руках девушки, ответил Гумберг.
— Слуга никого не пускает, поэтому попасть к ней будет проблематично, — что–то перечеркнув, хмыкнула она. — Ты так и не ответил, зачем тебе это.
— Сначала ответь, что ты записываешь. Я ничего не могу разобрать. У тебя ужасный почерк, ты знала?
— Пошёл ты, — беззлобно кинула девушка. — Портрет твой пишу.
— Серьёзно?
— Серьёзно. — кивнула она. — Ты ответишь, нет? Или может это шпионская тайна?
Гумберг задумался. Возможно, настоящую причину не стоит ей говорить, но и больших проблемных последствий наёмник в этом не видел. Почесав висок, он хмыкнул:
— Дальний родственник. И всё. Никаких секретов и тайн.
«Ску–у–у-учно» — протянула девушка, ещё раз окинув наёмника взглядом. Пепельноволосый наёмник вновь почесал висок, а после, поправив одеяло, встал и направился к выходу. Ромари даже не проводила его взглядом, но стоило ему потянуть за ручку двери, как та тут же подала голос:
— Ты куда?
— Тебе же скучно. А я пойду пока, попробую достучаться до этой самой девочки со слугой.
— Говорю же, бесполезно, — повторила девушка, посмотрев на наёмника, как на идиота. — Они открывают только этому проныре Роберсону, и больше никому. А он, как я поняла, тебе не сильно симпатизирует.
— …Как ты всё хорошо понимаешь, — не без иронии проговорил Гумберг, убрав руку от ручки двери.
— А то, — проигнорировав издёвку, согласилась Ромари. — Единственный вариант, это ждать полудня, только к этому времени они выходят.
— Неужто реально портрет пишешь? — Чуть наклонился Гумберг, стараясь рассмотреть листы книги. — Для чего?
— Я редко встречаюсь с охотниками, ведь живу в цивилизованном городе. А тут, раз уж выпал такой шанс, почему бы и нет?
— С чего ты взяла, что я охотник на нечисть?
Гумберг удивился, с интересом посмотрев на девушку. Теперь то он начал подозревать, что остаться тут было не лучшей идеей. Хотя, прерогатива слоняться по гостинице без дела ему тоже не сильно симпатизировала.
 
— Больше ни у кого оружия с собой я не видела. Но ладно, мало ли какие у кого заскоки, возможно, детективы и вправду носят с собой такие странные мечи. Не важно, — Ромари откинула голову назад, оперившись руками о спинку кровати. — Твоя внешность. Ты слишком странно выглядишь. И третье — ты сам себя только что сдал, добавив слова про нечисть.
— Я думал, это просто сокращение, и оно не несёт в себе никакого посыла.
— Может быть, у вас так. Вот только я живу в цивилизованном городе, и у нас под охотниками подразумевают тех, что бегают по лесу с луком на перевес.
— …Хорошо, тут ты меня уделала, — согласился Гумберг. Почему–то ему стало даже весело. — Но внешность? Серьёзно?
— А ты как думал? — искренне удивилась его непониманию Ромари. — Если серость кожи и цвет волос ещё можно списать на родителей, то такие глаза. Такими глазами обладали только злобные чародеи в сказках, да демоны.
— Д-демоны, говоришь? — Чуть смутился наёмник. — А я‑то думал, я душка.
— Ты надо мной смеёшься? — Беззлобно спросила она.
— Возможно, — легкомысленно ответил он.
Почему–то, от разговора с этой девушкой Гумбергу было хорошо на душе. Возможно, такие посиделки напоминали ему о Миране. Все эти вопросы о нём, все эти колкости. Да и внешне, пускай не сильно, ромари была схожа с волшебницей.
— Так и всё же, зачем ты всё это пишешь? — задал вопрос Гумберг.
Девушка помолчала. Потом, подняла глаза и отвела их чуть в сторону, кивком указав на стопку бумаг.
— Я хочу стать писательницей. А потому изучаю всё, до чего только могут достать руки.
— Понятно.
— А Ландер, мне кстати, в этом довольно сильно помогает. Хоть и частенько ноет, — ухмыльнулась она. — А про гостиницу эту вообще не замолкает, хотя, думаю, пока здесь есть вино, она сможет терпеть сколько угодно.
— Значит, вы приехали сюда вдвоём? Умеешь водить карету?
— С чего ты взял, что я вела? — Надулась девушка. — А вообще, да. Она, хоть и старше, моя близкая подруга. Наверное, поэтому я и она терпим замашки друг друга.
Гумберг промолчал. На секунду образ Тордрака всплыл в его голове. Он отогнал его.
— А почему ты решила стать писательницей?
— Мои бабушка с дедушкой, — как–то неуклюже почесав затылок, начала рассказ Ромари, — в прошлом были известными писателями. Авторы «Скрытое мира» и «Вокруг мира за тринадцать лет». Также, возможно, ты слышал и о «Летописи Эльфов» или «Грань человеческая». Но вряд ли ты прочёл хоть одну из последних двух, они не настолько популярны. Люди сейчас совсем не интересуются историей лесных эльфов.
— Первая хорошо раскрывает культуру и традиции эльфов до четвёртого века, в момент великой депрессии, а вторая отличительная от всех остальных книга о психологии людей во времена этой же самой депрессии. — Помолчав с полминуты, отчеканил Гумберг. — Я читал их все.
— Правда? — Удивлённо спросила Ромари, с неверием посмотрев на него.
— Да, все четыре экземпляра находятся у моей давней знакомой волшебницы. Только, например, «Грань человеческая» называется просто «Psychologies», а «Вокруг мира за тринадцать лет» сократили просто — «Вокруг Мира».
— Да, это действительно так. Судя по всему, у твоей знакомой новые экземпляры, — как–то грустно отреагировала девушка.
— А чем они отличаются?
— Содержанием, конечно. Например, в «Грани человеческой» так же упоминаться дварфы и халфлинги, как единокровные существа с людьми, но в новом издание всё это вырезали. Пеклов расизм.
Ромари вздохнула. Потом, откинув волосы, заговорила:
— «И вид людской пусть обликами отличается, нельзя ни в коем разу отрицать единокровие дварфов, людей и полуросликов. И пусть оболочка разная, наполнение сосуда, их помыслы, кровь наша — всё едино и братственно…» — Ромари вдохнула, набирая воздух, оборвав цитату.