Голодная бездна Нью-Арка (СИ)

— Давно… неужели в управлении не нашлось свободной машины? Хотите, я вас подвезу? Мне не сложно…
— Не хочу.
Тельма разглядывала человека не потому, что особа его была ей хоть сколько бы интересна, скорее уж больше здесь смотреть было не на что. Не на столб же ей пялится, в самом-то деле. Но он, самовлюбленный, решил иначе.
— Боитесь, что ваше начальство не одобрит… подобного рода контакты?
Тельма пожала плечами.
— Разрешите, я присяду?
— Нет.
— И все-таки присяду. Лавочка, уж извините, в муниципальной собственности находится.
Он сел близко, пожалуй, слишком близко. И Тельме отодвинуться бы, а лучше бы встать и уйти. Одобрит Мэйнфорд или нет, но близкое знакомство с Джаннером не входило в собственные планы Тельмы. От этого человека отчетливо несло падалью, и даже дождь не был способен избавить его от этой вони.
Тельма поморщилась.
И что делать?
Уйти?
До следующей остановки пара кварталов, да и Джаннер, похоже, всерьез настроен на беседу, не отпустит так просто.
— Не возражаете?
Он вытащил портсигар. Золотой. С камнями. А зажигалка дешевая…
— Постоянно теряю, — пожаловался он. — Знаете… а у нас с вами много общего. Я вот тоже не люблю назойливых людей. Но сами понимаете, порой приходится переступать рамки… профессия требует…
Тельма молчала.
— Я, к слову, тоже не всегда был состоятелен… семья обыкновенная… третье кольцо… и знаете, все, чего добился, я добился собственным трудом, пусть не все способны этот труд оценить.
А табак был хорош. Терпкий. Со сладковатым ароматом, с толикой перчинки и шоколада… знакомый сорт, и память услужливо подсказала: именно такой предпочитал Тедди, мамин агент. А вот мистер Найтли покупал самый дешевый, кислый.
Он жив еще, не табак, а мистер Найтли.
И обретается по прежнему адресу, хотя давно мог бы переселиться на Остров. Он известен, если не сказать — знаменит. Захочет ли встретиться с Тельмой? Впрочем, она сама еще не решила, нужна ли ей подобная встреча.
— Правда, от приюта меня боги миловали… — Джаннер выразительно замолчал, позволяя Тельме оценить степень своей информированности.
Значит, личное дело читал. Или краткую справку. И кто сдал? Кто-нибудь… управление большое, и помимо Мэйнфорда в нем изрядно народу.
— Вы были лучшей в выпуске… первый уровень… огромный потенциал… огромный выбор… и вдруг затрапезный полицейский участок. Почему?
— Хочу нести пользу людям, — Тельма стряхнула воду с рукава.
Свитер промок.
И майка под ним… и хорошо, если Сандра уже вернулась. Она посочувствует и нальет чаю, поставит на стол банку с липовым медом, а главное, станет говорить, о всякой ерунде щебетать, но ее щебет согреет Тельму лучше чая с медом.
…она обещала Сандре купить муки… но бакалея наверняка закрыта… еще сахару бы надо, и чаю с полфунта, потому как закончился. Значит, выйти придется за две остановки от дома, там на углу супермаркет, который работает до полуночи. Цены, конечно, завышены, но Тельма сама виновата.
— Знаете… в вашем личном деле многое… непонятно, — Джаннер выбросил сигарету. — Отец неизвестен… мать — некая Нэнси Н., эмигрантка последней волны…
Он вновь замолчал, уставился… думает, зацепить ее взглядом? Забавно… нет, репортер его уровня на многое способен, но… и вправду смешно.
— Вам было девять, когда она умерла… печально…
Печали он не чувствовал, вообще ничего не чувствовал, любопытство и то было вялым. Она, Тельма, Джаннеру была не интересна, ему Мэйнфорд нужен. А она — лишь средство до него добраться.
— Наверное, тяжело вот так… вы были слишком взрослой, чтобы забыть прошлое… приспособиться…
Теперь он говорил мягко, и если бы Тельма была обыкновенным человеком, наверное, приняла бы мягкость за сочувствие.
Понимание.
Понимающим людям хочется открыться.
Это не воздействие, не то, во всяком случае, воздействие, которое можно отнести к разряду запрещенных. Джаннер знает закон и не намерен его нарушать, не ради девочки-Тельмы, слишком молодой и глупой по его мнению, чтобы увидеть правду.
— Вы много болели… несколько раз едва не погибли… как вам удалось уцелеть на Джан-хилл? Та история с черной лихорадкой в свое время наделала шуму…
 
— Что вам нужно?
— Информация, — Джаннер вытащил еще одну сигарету. — Будете?
— Нет.
— Как хотите… у вас именно тогда дар проявился? Будем считать, что тогда… и вы попали в школу… после Джан-хилл, наверное, она показалась раем. И вы чувствовали благодарность к людям, которые сочли вас этого рая достойной… а все последующие годы в вас эту благодарность старательно взращивали…
Интересно, неужели он сам не замечает, сколь самолюбив?
Самоуверен?
Глуп?
— И ваш якобы добровольный выбор… скажите, на него повлияла директор школы? Не напрямую, полагаю, но… она вложила в вашу голову мысль о долге перед обществом? О том, что долг этот надлежит отдавать именно здесь?
Он взмахнул рукой, рассекая пелену дождя.
— Вы знали, что она — родная сестра вашего непосредственного начальника? И что без ее помощи он никогда бы не получил специалиста вашего уровня. Лучшее, на что мог бы рассчитывать Мэйнфорд — середнячок с задатками… а то и вовсе… заявок всегда больше, чем свободных чтецов. Вас использовали, Тельма…
— Спасибо, что открыли мне глаза, — она не стала скрывать издевку. — И что дальше? Я должна разочароваться во всем? Разозлиться? И проникнуться благодарностью к единственному человеку, который был со мной честен?
— Неплохо бы, — Джаннер вовсе не выглядел смущенным или разочарованным. — Но я рассчитывал не столько на благодарность, сколько на взаимовыгодное сотрудничество…
— Зря.
— Подумайте, — он осклабился и подвинулся еще ближе. — У меня много знакомых… я могу помочь вам устроиться в городе… неплохо устроиться… переберетесь из того клоповника, в котором ныне обитаете в приличную квартиру. Одежды себе прикупите… да и деньги лишними не будут…
— Уходите.
— Слишком честны? Или горды? Зря… гордость еще никому не помогала в жизни… надо быть гибче…
Тельма встала.
Хотела встать, но Джаннер вцепился в руку, стиснул, показывая, насколько он сильнее…
— Мы еще не закончили, милая девочка…
— Отпустите.
— Отпущу, конечно, отпущу, но… дорогая, подумайте хорошенько… со мной лучше дружить… в противном случае, я могу крепко испортить жизнь… а мне бы не хотелось устраивать неприятности такой… милой особе…
Его лицо — белое пятно.
Нос.
Рот искривившийся… Джаннер еще что-то говорит, брызжа слюной… а Тельма смотрит в глаза. Какие они у него… глубоко запавшие, будто кто-то взял и вдавил глазные яблоки в череп Джаннера. И зрачки дрожат пламенем свечи…
— … у тебя ведь есть тайна? У всех есть тайны…
…от этой свечи пахнет травкой, отчетливо так, терпко…
— У меня на тайны особый нюх…
…травка нюх отбивает напрочь, но Джаннеру все равно. Он счастлив…
— … девочка, которая попала в приют взрослой… кто-то хорошенько подчистил твое личное дело…
…Тельма не знала, кто именно, но была искренне благодарна этому человеку, который проделал за нее ее же работу.
— … но кое-что упустили… убрали копию твоей метрики… потерялась якобы… фамилия матери неизвестна, однако по логике ты должна была ее помнить…
…Нюрхард. Нэнси Нюрхард, слишком неблагозвучно для Бельвери-стрит. Да и к чужакам в Нью-Арке относятся с немалым подозрением.
— … тогда почему ее не восстановили с твоих слов? А свидетельство о смерти? Копия протокола? Направление? Все бумаги вдруг исчезли… куда?
Тельме тоже хотелось это знать. И она выяснит, всенепременно выяснит…
— Тебя спрятали, деточка… от кого? Но убрали не все, далеко не все… к примеру, остался акт приемки твоих личных вещей… интересная бумага… чулки из альвийского шелка… нижняя рубашка из него же… домашнее платье с меткой «Альхаро»… ты знаешь, сколько стоит такое платье?
Больше, чем Тельма получит за месяц, а то и за два.