Вместе. Синдром Керчепина (СИ)
Запрокинула голову, полностью отдалась ощущениям струящегося в крови дара, растворяя свое сознание в водных потоках, смывая окружающее. Последняя ясная мысль: лучше всего — просто отключить мозги, чтобы разрешить противоречие. Нир поможет с этим, отвлечет.
****
В витархиве было пусто, как и предполагала. Вот когда надо было ходить сюда: сразу же после общей лекции. Даже администратор еще не появился, чтобы навести порядок и вычистить Сеть от подозрительного контента, попавшего в нее за ночь и раннее утро.
На нужную инфопапку наткнулась сразу, ее обновили несколько часов назад.
В Рийске по-прежнему было тревожно: пикеты и демонстрации, неизменно завершавшиеся перестрелкой и убитыми, облавы, поиск и разоблачение заговорщиков. И, словно зараза, буйство радикалов и мятежников поползло в другие города Дель-Эксина. Военное положение ввели в итоге в пяти мейджерах. И это только начало. Повсюду робко, осторожно, с ужасом или воодушевлением звучали слова «переворот», «революция» и «гражданская война».
Нервно кусала губу, пока слушала худого, невзрачного мужчину, раздражавшего своим дребезжащим голосом. Посеревшее, изможденное лицо с мешками под глазами, бегающий взгляд, словно он ищет подсказку у кого-то, оставшегося за кадром ролика, — вид, который внушал желание похлопать спикера по плечу, от души напичкать дурью или успокоительным да дать отдохнуть, чтобы ушлиусталость и выражение загнанности из глаз.
«Движение «За свободу и мир» берет на себя всю ответственность за акцию двадцать восьмого числа. Наши активисты заранее заложили капсулы на площади Трех монументов, около месяца они ждали своего часа. Мы хотели нанести как можно больше вреда, убить множество граждан, не разделяющих наши убеждения. У нас было множество сторонников в департаментах, администрациях, государственных организациях и даже среди правоохранителей и одаренных. Осознавая, к чему приведет их деятельность, они нашли и собрали единомышленников…»
Я закрыла инфопапку с роликом. Не было сил вникать в этот бред, который, судя по комментариям официальных лиц и СМИ, приняли за правду. Вернее, выполнили директиву принять за таковую. «ЗаСиМ» — движение, последователей которого едва хватало на то, чтобы исподтишка делать непатриотические надписи да анонимно размещать блеклые, неаргументированные критические отзывы в Сетях, еле живое и как будто давно уничтоженное, вдруг спохватилось и решило сразу перейти к кровавым расправам и уличным столкновениям. Фантастический сон. Который теперь будет стоить жизни каждому, кого хоть как-то заподозрят в участии или сочувствии «ЗаСиМ». Теперь любого можно прижать, обвинив в этом.
— Привет.
Стряхнув задумчивость, уставилась на Деймоса, стоявшего рядом. Парень придвинул к себе ближайшее кресло, сел. Одобрительно хмыкнул, заглянув в облако, в которое вывела ролик и статьи в СМИ, касавшиеся Дня исхода, как окрестили те события в сетях. О нас с Тэппом, кстати, не было ни слова, все действительно подчистили. В опубликованном официальном рапорте кратко говорилось, что «двум гражданам удалось остаться невредимыми».
Быстро дезактивировала инфопапку. Тяжелым взглядом уставилась на Густова, непринужденно мне улыбавшегося. Была в замешательстве.
С одной стороны, мне не хватало его… Пожалуй, он единственный человек, родственный мне по духу. Единственный, с кем мы действительно в одной лодке, что называется, равны. Единственный, кто смог бы разделить со мной страхи и опасения…Просто разделить. Не нужно их замазывать, задвигать на задворки моего разума препаратами или воздействием, другими эмоциями, страстью. Единственный, способный понять, что на самом деле я монстр… И поддеть в ответ, что на зависть отборный.
С другой стороны… Нет, не желала его видеть. Он подвел меня, подвел нас с Ниром. И простить это невозможно. Он нашел меня, зная, что здесь не будет свидетелей нашей встречи, намерен поговорить о чем-то. И все это — очередной шаг в его собственной игре, поддерживать которую больше не хочу и не могу.
— Зарянская, ты на редкость недружелюбна сегодня. Что такое? Дурно спалось? Немудрено после таких героических подвигов. Выжить в кровавой заварушке не каждый способен. О числе навек успокоенных вами предателей, конечно же, не скажешь?
Промолчала, глядя в глубину темных глаз Густова. Не видела в них теплоты, которой всегда сопровождались подобного рода издевки. Напряглась.
— Ты же в курсе, что вы с Ниром самые обсуждаемые персоны в чатах уны? Вашими изображениями, рейтингами, табелями успеваемости, цитатами и прочей чепухой забито все кругом. Все восхищаются, заявляют, что вы крутые, раз остались целы, и вспоминают даже такую хрень, как случайно столкнулись с кем-то из вас на выходе из туалета. Ужас, правда?
— Я не захожу в чаты уны, — скривилась, невольно оценив масштаб развернувшегося в «Пикса три» сумасшествия.
— Не сомневался, — засмеялся Деймос. — У тебя и раньше была надежная демаркационная линия с толпой. Сейчас и подавно все заблокировано. Кстати, Нир тоже никогда не мог терпеть чаты уны, а всех причастных называл ассенизаторами. Для контакта с простыми смертными у него были отдельные люди.
— Что ты хочешь? — грубо оборвала я. Последняя фраза болезненно напомнила, что группа М-135 распалась, лишившись своего центра. Стараниями Элдора Густова.
— Просто поболтать, Мия. Почему нет? Потому что ему это не нравится?
— Нет. Потому что мне это не нравится.
— Ты уверена, что тебе не нравится? Твои ли это чувства и выводы, Артемия?
— Мои, разумеется.
— А если нет?
Он начал меня не просто раздражать, а уже бесить. Кожу и сознание защекотала пробудившаяся сила, готовая на время и даже навеки заткнуть этот рот. Отвернувшись, закрыла глаза ладонью, процедила:
— Деймос, давай ты просто уйдешь, а я как можно быстрее сотру из памяти эту встречу и разговор.
Он вздохнул, умолк. Но ненадолго.
— Я смотрю на тебя, Зарянская, и думаю: он сделал это с тобой. Сломал, подстроил под себя, настроил на себя. Вопрос — хотел ли. Вероятно, не желал. Даже уверен, что не желал. Просто очень силен. Он портит все, к чему прикасается. Вольно и невольно. Это начинает разрушаться, преобразовываться во что-то угодное ему, подконтрольное ему. И ведь это не пунктик, дорогая моя подруга, он просто не может иначе жить и действовать. Он урод и чудовище, и требовать, чтобы он подчинялся законам страны и вообще человеческим, нельзя.
Я зло прищурилась, пытливо взглянув на парня. Что за околесицу он несет? Означает ли она, что Деймос по-прежнему не успокоился? Его кампания против Иоданира — кампания в том числе и против меня. Да и против самого себя тоже.
— Мать твою, — выругалась я, запустила руки в волосы, испортив пучок. — Я не желаю слышать эту хрень. Просто уйди!
Густов мрачно улыбнулся.
— Понимаю. Но не могу иначе. Я должен отдать тебе это. — Он испытующе взглянул мне в лицо, заставив похолодеть от предчувствия. — Ты должна знать, Мия. Обязана. И не используй для прослушивания ни свой планшет, ни сирс. Иначе он узнает, а ты пожалеешь.
Ослабив браслет сирса, Деймос достал из-под него микроноситель. С удивлением оглядела крошечный оранжевый треугольник с округленными краями. Кажется, уже лет пять-семь их не видела, с тех пор, как информацию стали передавать и загружать через внутренние и внешние Сети…
Густов протянул мне носитель. Взгляд и лицо ожесточились, когда понял, что забирать его не собираюсь.
— Здесь то, что касается тебя. Аудиофайл старого образца. Просто прослушай. Ты должна прослушать.
— А если я возьму и избавлюсь от него? — спросила, забрав носитель дрогнувшей рукой. Зажала между пальцев так, словно намерена сломать.
— Твое право, — Деймос пристально смотрел на меня. Взгляд, острый, безжалостный, все же смягчился. — Но я кое-что добавлю. Одно имя, которое заставит тебя прослушать.
— Какое?
— Вирона Вурк.
Я сглотнула. Смешавшись, сунула носитель под браслет своего сирса.