Вместе. Синдром Керчепина (СИ)
Так тогда подумала, да.
В итоге оказалась в этих апартаментах, занявших два уровня в элитном здании знаменитого сектора столицы. Этакие соты для номенклатуры и членов их семей.
Просторно. Красиво. Современно. Множество окон с захватывающими видами на Рийск и его весеннее маслянисто-желтое небо в клочьях черных туч, яркое ощущение того, будто паришь над городом, над всем его убожеством и величием, над заботами и несчастьями, а дела земные тебя не касаются.
Заманчиво. И, наверное, именно эта заманчивость и делала все пустым и ненатуральным: стены, мебель, дизайнерское исполнение. Может, будь здесь слегка неряшливо или найдись что-то необычное (как, например, торшер в кабинете Лейды, гора диванных подушек, экзотическая техника), я бы воодушевилась, ощутила уют. Может…
Нир рассказал, что квартира фактически его, никто другой из членов его семьи здесь не бывает, не пользуется. Нас не потревожат. Я наконец начала отходить от своей эмоциональной заморозки и, когда он показал мне спальную с примыкавшей к ней огромной ванной, сообщила, что хочу остаться одна.
Горячая вода набиралась быстро, а я сидела в середине этого импровизированного бассейна с белоснежными бортиками и пыталась вспомнить: когда-нибудь вообще доводилось принимать ванну? Кажется, нет.
Неоправданно дорого. Бессмысленные растраты ресурса.
Можно было кинуть в воду специальный шарик с аромамаслами, дававший пену, тут их было два вида, можно было и запустить программу, изменив освещение, активировать эффекты со звуками и запахами, но я сидела, притянув колени к груди, дрожа в прозрачной горячей мерно колеблющейся жидкости с голубоватым оттенком дезинфектанта, в ярком, режущем глаз свете, не оставлявшем место для теней, недомолвок, загадок, и считала капли, падавшие с моих пальцев.
Все было неправильным. Абсолютно все. Я — эпицентр этой неправильности.
На самом деле в данный момент должна была являться трупом, шагнуть за грань жизни, но, благодаря случайности, выжила. Должна была терзаться муками совести, что убила и искалечила людей, но лишь страшил вопрос: когда за мной придут, заинтересовавшись вовсе не средними, не стандартными способностями, и кто именно это будет. Предполагала, что люди в бежево-зеленой форме службы ВВР, ведь именно отец моего парня прикроет все это дерьмо, а взамен захочет чего-то.
И, сидя в огромной ванной, должна была чувствовать воду, обволакивающую все вокруг, теплую и ласковую влажность, трепетать каждой частицей своего дара, но на деле — нулевка, словно бы стала обычным человеком. И причина не в резерве, он восстанавливался, причина в психике. Я не хотела больше ничего: ни творящегося вокруг кошмара, ни проблем, ни смерти, ни жизни, ни своей силы, ни себя.
Наклонив голову, вгляделась в колеблющееся пятно своего отражения в поверхности воды. Легко ведь лечь, погрузиться на самое дно, закрыть глаза, не дышать, пока темнота не заберет меня совсем. Очень легко.
Наверное, я просто устала. Вообще от всего. И нужно отдохнуть. Выключиться. Это очень легко, да…
— Мия.
Я вздрогнула от голоса Тэппа, приглушенного дверной панелью, повернула голову в ту сторону.
— Я вхожу.
Выкрикнуть «не надо» не успела, Иоданир оказался внутри. Успел переодеться в мягкие домашние, свободные штаны и майку белого цвета. Пронзил меня взглядом бесцветных глаз, удерживая, гипнотизируя.
Он почувствовал. Как-то узнал все, что гремело, ворочалось и скребло в моей голове сейчас. Облизав губы, я отвернулась, уткнулась лбом в колени, зажмурилась.
— Я же сказала, что хочу побыть одна, — проговорила хриплым, больным голосом, усиленно подавляя дрожь.
Ощутила, что он приблизился, сел у бортика. Нежно коснувшись плеча, очертил его пальцами, провел по волосам, скрученным в узел на затылке. Ласка помогла — тьма и адреналин начали постепенно отпускать меня.
— Принес тебе кое-что. Выпей, — попросил вкрадчиво.
Неохотно повернулась. Прижавшись щекой к коленям, разглядывалазеленоватый пузатый стакан с какой-то жидкостью на дне.
— Что это?
— Вилоуба.
Я саркастично усмехнулась:
— Ты лично пичкаешь меня наркотой? Я не отошла от слияния и брежу?
— Концентрация безопасна. И без этого ты не справишься, — протянул мне стакан, продавливая жестким взглядом.
— Я со всем справлюсь, — забрала пойло, взболтала его, глядя на то, как в стакане закручивается воронка. — Сам-то принял?
— Рад бы, но мне нельзя.
— Брось, — поморщилась. — Ди-бойцы сплошь и рядом сидят на виба. Лейда говорила, что многим специально назначается… — Оборвала саму себя, внезапно осознав кое-что. — Она тебе это говорила…
Занервничав, прикусила губу, зажмурилась.
— Мне. — В его голосе послышалось удовлетворение и улыбка. — Мия, в их случае нестрашно потерять контроль. В моем последствия будут катастрофические. Для окружающих.
— Что именно будет? — Отвлеклась от жидкости в стакане, посмотрела на парня. Наши лица были примерно на одном уровне, в завораживающих глубоких глазах напротив — тревога и требование.
— Просто выпей, — коснулся моих губ, встал и перекрыл воду.
— Хорошо.
Не рассказал сейчас, расскажет потом, или, возможно, сама вытащу во время слияния. Я опрокинула в себя пойло, отдающее жженым сахаром и мятой, протянула Ниру стакан.
— Могу теперь побыть одна?
— У тебя пять минут, Артемия, — долгий, внимательный взгляд на меня. Отрешенный и пугающий. — И я за дверью. Не делай глупостей. Тебе не о чем переживать. Ты же помнишь, что обещал позаботиться о тебе? Я позаботился. Вообще обо всем. Теперь твоя задача выйти отсюда и вернуться ко мне. И остаться рядом.
— Ясно, — успокаивающе улыбнулась ему.
Действительно больше не принадлежу себе. Я его собственность. Ужасно и прекрасно.
Наркотик, конечно, не сделает все правильным. Но, может быть, правильным все сделает желание Иодарнира Тэппа переступить собственные принципы и дать его, чтобы сохранить меня рядом?
Вылезла через четыре минуты. Обсушилась, натянула трусики-шортики и, подумав, потянулась к полочке с пушистыми белоснежными халатами. Никогда их не носила, не имела, когда пробовать, если не сейчас? Как знать, завтра может и не наступить. Убедилась в этом.
Не сразу поняла, что именно нужно сделать с поясом, тихо рассмеялась, закрыв рот ладошкой. Нас учили убивать, выживать и ненавидеть все и всех. Интересно, могли бы представить все эти многомудрые керы и воспитатели, как их подопечные будут возвращаться после кровавых зрелищ и зверств и, приняв ванну, путаться с завязками халата. Никто из них не говорил мне, что монстры тоже люди, хотя могли бы и подготовить к этой мысли.
— Тебе лучше, — констатировал Иоданир, когда вышла в спальню.
Я же уставилась на активированный голоэкран, изумленная. В демонстрируемом клипе ярко, вычурно одетые мужчины и женщины (некоторые — полуголые), с вульгарным и чрезмерным макияжем, взявшись за руки, самозабвенно пели. Сверху на них сыпались искры и блестки.
— Что это? — едва не села мимо кровати. Понимала, что смотрю какой-то бред и вакханалию, но была не в силах оторвать взгляд.
Тэпп рассмеялся:
— Федеральное вещание.
— Боже… Они там переборщили с дурью и понятия не имеют, что творится на улицах?
— Нет, это не ошибка. Чем хреновее положение в Дель-Эксине, тем более сумасшедшие клипы и шоу в вещании.
— То есть, если судить, по этой трансляции, в стране по меньшей мере революция.
Нир покосился на экран и, усмехнувшись, кивнул. Потом и вовсе дезактивировал поток кадров, переключив голоэкран на рум-режим. Спальню заполонила темнота, расшитая шлейфами звездных туманностей.
— Так лучше, — я забралась на середину кровати, улеглась на спину, положив руки за голову, полностью погрузилась в проекцию космоса.
— Ты голодна?
Опустившийся рядом Тэпп пощекотал мою голую ступню. Хохотнув, я дернула ногой.
— Я сделал нам перекус. И можно заказать доставку из кухни внизу.