Голос гнева (СИ)
— А дальше?
— Вернуться к первоначальному плану. Мы сбежали. Вчетвером. Миновав охрану твоего любимого Штаарка.
Наарбак хмыкнул. Прикрыл карие глаза, слегка светящиеся в темноте, и спросил:
— Ты понимаешь, что даже если ты не вернешься, я буду следовать своему плану.
— Мне не нужна роль приживалки в чужом городе. Мне не добиться там высокого положения, которого я заслуживаю по праву рождения.
— Значит, вернешься. Даже несмотря на то, что я могу тебя убить.
— А как ты собираешься править? Пока я тебе нужна, я в безопасности, — Кассандра сложила руки на груди, всей позой демонстрируя невероятную самоуверенность. — Ты меня не тронешь.
— Хорошо. Примем твой план. А теперь забирай этого, и идите в крыло для слуг, — он небрежно кивнул на Тавриона, спящего в кресле. — Его и Нику Влахос я не отпущу.
Кассандра небрежно пожала плечами, потормошила Тавриона за плечо и, не оборачиваясь, покинула кабинет. Уверенно спустилась на первый этаж, не одарив помощницу Наарбака даже взглядом, повернула налево, открыла дверь под лестницей и оказалась в крыле для слуг.
Только здесь она позволила себе нервную дрожь рук и судорожный выдох. Хлопнув себя по щекам, она запустила анализ и нашла сокомандников в пристройке дальше.
Таврион совершенно непонятным ей образом, не просыпаясь, следовал за ней, пока она уверенно продвигалась по коридору, дернула дверь в пристройку и оказалась в кладовке, совмещенной с кухней.
— Доброе утро, — поприветствовала ее Ника.
— Мы оставили вам каши, — добавил Эвр, видя перекошенное лицо Кассандры. — Дай угадаю, кто-то идиот?
Она прикрыла глаза.
— Он чуть не угробил наш план, и без того рискованный.
— Ты поешь, — Ника кивнула на котелок, стоящий рядом с печкой. — Полегчает.
— Благодарю.
Кассандра взяла себя в руки, выпрямилась и прошествовала до котелка под двумя любопытными взглядами. Наложила себе каши, уже даже не морщась от такой еды, и вернулась за стол, вооружившись приборами — и удивленно отметила, что Таврион, так и не раскрыв глаза, плюхнулся рядом. Тоже с порцией еды.
— Потрясающее умение, — прокомментировала она.
— Он всегда так. По лесу также ходит, — усмехнулась Ника.
— Полезный навык, — задумчиво отметил Эвр. — Я бы хотел также.
Брат и сестра с трудом дождались, пока Кассандра поест.
— Что за план? — в лоб спросила Ника, едва та пережевала последнюю ложку.
Кассандра помедлила, внимательно на них глядя. Решившись, она отодвинула плошку и проговорила:
— Я расскажу с самого начала.
***
Кассандре было всего шестнадцать, когда ее мать, Аглая Вассиликос, первой из всей знати горделиво взошла на собственный эшафот. Самая влиятельная женщина Паралии, талантливая интриганка и закулисная правительница, даже тут она оказалась первой.
Взойдя на эшафот, она небрежно расстегнула оставшиеся при ней украшения, вручив их охраннику также, как сбрасывала в руки прислуги верхнюю тунику, обвела взглядом притихший народ, долгие секунды смотрела в глаза дочери, стоявшей в первых рядах, и сама положила голову на плаху.
«Последний урок, моя дорогая. Даже проигрывай и умирай с достоинством», — Кассандре казалось, она слышала эти слова матери, когда той отрубили голову. Этот чудовищный звук опустившегося на шею лезвия до сих пор преследовал ее в кошмарах.
Яннис Вассиликос с тем же хладнокровным достоинством принял смерть. Он разве что позволил себе теплую и печальную улыбку, глядя на дочь на прощание.
Так начался персональный ад Кассандры.
Ее талант создающего голоса ненамного уступал Эвру, бывшего гением этого поколения. Сквозь захватившие ее обиду и отчаяние она зарабатывала себе на хлеб, чиня канализацию и обновляя брусчатку и стены в городе, ютясь в крошечной хибаре и оставшись в совершенном одиночестве.
«Власть — это ответственность и одиночество. Если, конечно, ты хочешь использовать ее, как инструмент, и тебе мало просто особого положения и богатства», — любила повторять ее мать вечерами, расчесывая волосы дочери.
Кассандра по-настоящему не понимала значения этих слов. По крайней мере, до. Оказавшись на дне, лишившись слуг, статуса и светских раутов, она осознала цену отношениям среди знати — слишком много семейных вопросов, слишком много недоверия и интриг между фамилиями. Позволить себе иметь друзей — вот настоящая роскошь.
У Кассандры их не было. И два года она жила, полностью растворившись в своей новой рутине, словно во сне. Она, в общем-то, и не хотела просыпаться, пока однажды не подслушала интересный разговор кригеров-учеников.
Они упоминали ритуальный бой — аурулам и технитам запрещалось присутствовать под страхом смерти, но Кассандра впервые ощутила интерес и не нашла поводов отказать себе в этом. Смерть ее не пугала.
В поединке сошлись Наарбак и Штаарк. Два гиганта с бугрящимися мускулами, огромными зазубренными клинками, грубыми чертами изуродованных постоянными изменениями лиц.
Кассандра видела, на что способны лучшие воины кригеров. Они ломали и взрывали землю ударами, когда опускались их клинки, двигались с чудовищной скоростью, за ними не всегда успевало зрение, и Кассандра, затаив дыхание, следила за силой злейших врагов.
Увиденное воскресило материнские уроки. «Наблюдай за врагами. Внимательно наблюдай. И никогда не пытайся принизить их силу. Впрочем, и не возвышай слабости».
Найденную тогда неприметную тропку она использовала еще несколько раз, пока не нарвалась на Лиандру. Усмешка воительницы не предвещала ничего хорошего, но почему-то женщина ее отпустила.
Кассандра позднее узнала, что Наарбаку о находке та доложила. Уже после того, как с тщательно выверенным простодушием выяснила у кригеров-учеников суть конфликта Наарбака и Штаарка.
Последнему всегда хотелось то, чем обладал Наарбак. Штаарк регулярно вызывал его на поединок, пытаясь отобрать выданный дом, деньги, пытаясь оспорить должность. Корень этой истории уходил куда-то в прошлое, когда какой-то кригер второго статуса унизил великого наставника, второго по количеству учеников.
Особенно оскорбился он, услышав соображения Наарбака о будущем своего народа. Именно тогда Кассандра несколько раз за месяц наблюдала за их поединками.
Целый год она собирала информацию и размышляла. Вспоминала, наблюдала, делала выводы. Коллекционировала слухи и собирала досье на всех значимых кригеров, на своих же из аристократии.
Бывшая знать Паралии выживала, как и она. Кассандра, на тот момент юная девушка девятнадцати лет, совершила ошибку — она не стала искать команду среди своих, решив обойтись собственными силами.
И однажды подкараулила Наарбака у входа в Эвгенис с деловым предложением объединить усилия. Весь план, начиная от самого вторжения в Эрзо, работы над кораблями и дальнейшим переворотом придумала именно она.
***
— Я решила, что побег одной аристократки в город, где солнце чаще светит и перспектив больше, никого не удивит. Копии бумаг снимет Наарбак, их пропажу не заметят. Почти все наблюдатели там — ученики Штаарка, из тех, кто получше соображает. После же проигрыша под Эрзо, где бой будет в море, и кригерам будет сложнее драться, Наарбак уберет наставников, а я вернусь в качестве его невесты.
— И они до сих пор ни о чем не догадываются? — внезапно спросил Таврион. — Вы два года под их носом общались. Наарбак ставит своих людей — пусть немного, но все же. Еще теперь Влахосы и я.
— Планам свойственно меняться по ходу действия, — Кассандра пожала плечами. — Несколькими людьми Наарбака придется пожертвовать. Урон все равно понесет Штаарк, ученики-то его.
— Только вот не странно ли, что бежим мы не куда-нибудь, а в Эрзо? Зная, что скоро будет нападение? — задумчиво спросил Эвр. — Меня всегда смущал этот пункт в плане.
— А кто сказал, что следы будут вести в Эрзо? — Кассандра устало улыбнулась. — Вольные города есть и дальше по побережью, и глубже на континенте.
— Так куда будут вести следы?