Исцели меня прикосновением (СИ)

Я иду по ровной дорожке, бордюры которой выбелены известкой. Вдыхаю запах цветущей сирени, чувствуя внутреннее умиротворение. Здесь очень тихо. Нет той городской суеты и спешки, к которой мы так привыкли, лишь шелест листвы, с которой легонько играет проказник-ветер, и пение птиц.
Спокойствие — вот главный показатель этого места.
Иногда здесь можно услышать тихий плач или приглушённый разговор, больше напоминающий бормотание, но в основном в этом месте не людно. Сюда приходят за советом, прощением или искуплением, хотя знают, что ничего из вышеперечисленного не получат. Приходят когда совсем грустно, и хочется побыть одному, или напротив, поделится маленькими тайнами и радостями. Здесь не осудят, не предадут, не похвалят, потому что здесь нет живых. Но это место всё равно особенное, оно помогает душевным невзгодам.
Мне остаётся свернуть, пройти ещё немного и я окажусь на месте. Губы трогает лёгкая улыбка, когда я поднимаю на пару секунд взгляд к голубому небу, усыпанному белоснежными облаками. Так хорошо. Так красиво. Невесомая ткань платья овевает ноги добавляя моему состоянию лёгкости и свободы. Я действительно свободна. От ужасов прошлого и страхов, преследующих меня в течении столького времени.
Я изменилась. И мир вокруг меня тоже.
Ну вот я и на месте.
— Здравствуй, мам. Я соскучилась.
Подхожу к памятнику, глажу его и ставлю небольшой букетик полевых цветов в вазу. Мне грустно, но она любила когда я ей улыбалась, поэтому сегодня не будет слёз. Она ведь с небес наблюдает за мною, не хочу её расстраивать. Становлюсь напротив и смотрю на родное лицо выбитое на памятнике. Внутри всё трепещет.
— Мам, я хочу тебя кое с кем познакомить. — сглатываю и улыбаюсь чуть шире. — Это Саша. Мой муж. Теперь я Благородных, как-то так.
Он берет меня крепко за руку и прижимается ближе.
— Знаешь, мам, он очень хороший. — приподнимаю голову и смотрю в родные серые глаза, горящие любовью. — Он бы тебе точно понравился.
— Это уж вряд-ли. — шепчет, целуя в макушку, когда я склоняю голову к его груди. Сашу всё ещё грызет чувство совести за те слова, что были сказаны в его день рождения. Мы вроде обо всем поговорили, докопались до правды, но…
— Мне лучше знать. — хмыкаю и толкаю его в бок. — Так что не спорь.
И Саша молчит, знает, что чтобы он мне сейчас не сказал, я найду, как его оправдать.
Господь учит нас прощению. Мы люди, живые и такие своеобразные, нам свойственно порой оступаться и делать ошибки. На них строиться опыт, на них основана наша жизнь. Даже самые навороченные системы порой дают сбой, а что уж до нас, до простых смертных. Это вот им, вечным жителям этого "тихого городка" уже ничего не исправить.  .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Если человек тянется к свету, если он хочет измениться и стать лучше, он должен научиться отпускать все обиды и двигаться дальше. Оставлять прошлое в прошлом. Саша и вправду хороший человек и он заслужил ещё один шанс. Он заслужил прощения.
Да. Я его простила, что уж до отца, он стал для меня никем. Пустой оболочкой, к которой я не испытываю ни любви, ни ненависти, вообще никаких эмоций.
Возможно, в будущем я разрешу ему войти в наш с Сашей дом, когда у нас подрастут дети и начнут интересоваться, а где второй дедушка. Всё возможно. А пока единственным родным человеком оставшимся из моей семьи остаётся Костик.
Ох как он тогда свирепствовал, как злился и испускал ругательства. Я думала он убьёт отца.
С тех жутких событий прошло четыре месяца.
Долгих четыре месяца, которые пришлось пережить, чтобы иметь то, что есть. Четыре месяца слёз, переживаний, страха, очередных походов к психологу и реабилитации после операции. И вот мы наконец счастливы.
— Постоим здесь ещё немного? — прошу Сашу прикрывая глаза. — Мне впервые смотря на её портрет хочется плакать от радости. — не смотря на то, что обещала себе не проронить сегодня ни одной слезинки. — Это так глупо. И бессмысленно.
— Нет. Это имеет смысл, и ты понимаешь, что всё это значит.
Саша прав.
 
— У моей королевы ещё будут какие-то пожелания? — легонько бьёт меня по носу, прижимая к боку сильнее, а я несдержанно хмыкаю.
— Да. Хочу побывать ещё в одном месте. — решительно выдыхаю, я к этому очень долго готовилась. — Хочу вернуть долг.
— Уверена? — беспокойно смотрит в глаза. — Тебе точно это нужно? Кристин, если ты не готова…
Но я прижимаю палец к его губам. Саша замолкает. Он знает что мне это необходимо.
— Мы ещё придём, мам. Но сейчас нам пора.
Я беру его за руку, и чувствую все большую уверенность. Это правильное решение. Время пришло.
* * *
В тот день в нас стрелял Радион. Безумец не мог смириться с тем, что его "невесту" увели из под венца. "Его женщину" забрал другой, очень виртуозно утерев ему нос. Саша дал на него наводку.
Мой губитель искал в темноте, так решительно и одержимо, не смотря на свист пуль, пролетавших над головой и того, что его пытались схватить. Радион был слишком хитёр и проворен. Поэтому ему удалось вместе с нами выбраться наружу.
Не знаю наверняка когда он нас заметил, быть может когда Саша нес меня к машине Егора, или сажал в мягкое кресло, а может в тот момент, когда я крепко его обняла, это не важно, важнее то, что он хотел крови. Жаждал мщения, за непростительный поступок с "его женщиной". Но дело в том, что я никогда не была таковой.
НИКОГДА.
Я не принадлежала Радиону. Не была его собственностью.
Он попал Саше в бок. Пуля прошла насквозь, лишь слегка царапнув меня. Отсюда красное пятно на платье и ужасающие мысли о смерти.
В тот день я думала, что потеряю Сашу. Он истекал кровью. Операция длилась несколько часов, которые добавили мне немного седых волос.
В тот день я впервые молилась так долго. Просила Господа не забирать его у меня.
— Всё в порядке? Ты погрустнела. — Саша сжал мою ладонь, тормознув на светофоре. От подобных воспоминаний я действительно менялась в лице или впадала в ступор, они причиняли боль.
— Да так. — отмахнулась. — Всё хорошо, Саш.
Мы возвращались в родной город, где я встретила свою любовь, где жил Костик и были парни: Егор, Владка, Петр и Денис, где началось всё плохое и наконец закончилось.
— Если ты передумала, Кристин, только скажи.
— Я должна это сделать.
Мы свернули с главной дороги и дальше двигались по гравийке. Под колесами хрустели камешки, за окнами плыли хмурые облака. Вот одна из туч закрыла солнце и на лобовом стекле стали появляться мелкие капли. Мимо нас проезжали редкие машины. Пол часа тянулись как резина. Я смотрела в окно и всё думала. О том что скажу, когда окажусь на месте. Действительно ли меня отпустит?
— Кристин?
— Я готова.
Машина притормозила. Саша заглушил мотор, а я тем временем вытащила небольшой мешочек из бардачка. Любимый взял мою прохладную ладонь в свою и крепко сжал. Я почувствовала уверенность и силу, а ещё защиту. Да, теперь у меня была она. Мы прошли через огромные кованные ворота и двинулись по извилистой асфальтированной дорожке.
Здесь было почти также тихо.
— Знаешь, меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы эта вещь оставалась со мной. — я вытряхнула содержимое мешочка себе на раскрытую ладонь и внимательно смотрела на поблескивающий предмет. Сердце проколотое мечом и обвитое колючей проволокой. — Ты не заслуживаешь того, чтобы я о тебе помнила. Я начала жизнь с чистого листа, который раскрашу лишь яркими красками.
Робко присаживаюсь у надгробья и вешаю на него медальон.
— Мне чужого не нужно. Прощай, Радион.
Я какое-то время так сижу, наблюдая за раскачивающимся от лёгких порывов ветра медальоном. Скоро начнётся гроза и стоит поторопиться. Это была наша последняя встреча.
— Прощай. — шепчу ещё раз, ощущая на шеи и руке неприятные мурашки. То ли ветер, то ли… Я смотрю через плечо вдаль. В поле моего зрения памятники и несколько высоких деревьев. Передёргиваю плечами, скидывая странное ощущение, что на меня кто-то смотрел и поднимаюсь.