Соседи. Попасть, выжить и (Не) влюбиться (СИ)

Затем несколько троек выпустили в воздух силовое поле, несущее слабые разряды тока. Бойцы вздрагивали, когда искристая пелена проходила сквозь них, раненые постанывали. Такие штуки не могли убить тварей, но как бы ранили их – начиналась слабая желтая капель. И оставшихся врагов добивали.
Несколько разрядов взвились в небо, чтобы уничтожить притаившихся тварей.
Чисто…
Силовое разрядное поле расползлось по местности искристым туманом.
Воздух будто весь искрил и потрескивал.
Бойцы убедились, что враг, наконец-то, ушел, и начали возвращаться в расположение.
Медики уже ждали их возле входа, я видела, как раненым оказывают помощь. Впрочем, это уже не моя работа. У них свое начальство, подконтрольное мне.
Я устало плюхнулась в кресло и вскинула глаза на вошедшего.
Гаоль так и стоял неподалеку от двери.
Высокий, жилистый, крепкий мужчина, по здешним меркам еще молодой. Ему едва исполнилось сто двадцать лет. Современные люди жили до пятисот, иногда и дольше, если позволяла война…
Большие голубые глаза советника Андерса, ведущего ученого нашего времени, всегда немного смущали меня. Уж слишком пристально, не моргая и даже как-то почти ласково он смотрел. Цвет русых волос Гаоля едва угадывался в ершике на голове.
Мы, подземники, всегда стриглись коротко.
Вам надо отдохнуть, – заботливо произнес он. – Телла, если верить нашему опыту, в ближайшую неделю, а то и дольше нападения не предвидится. После таких интенсивных и частых атак, враги затихают. Лечатся, или собирают подкрепление, кто их знает. Поспите, придите в себя. У вас круги под глазами.
Не учите меня жить, советник Гаоль! Без вас разберусь! – я была с ним резка потому, что… Почему? Да по многим причинам. С тех пор как судьба закинула меня сюда, я обрела твердую уверенность, что место настоящего мужчины – там, в рядах воинов, что рисковали собой ради всего человечества. Уж точно не в закрытых и безопасных лабораториях. Да и на любовном фронте мне всегда не везло. А Гаоль явно подбивал ко мне клинья. Я прочистила горло и уже более спокойно произнесла: – Ступайте в Главную Лабораторию. Готовьте отчет об исследовательских работах и демонстрацию, которую вы мне обещали. Я найду вас там минут через двадцать. Советников подключим по видеосвязи.
Может вас подождать здесь? – уточнил Андерс.
И вот опять – опять! – эта забота и взгляд, который так и рвется проникнуть в душу и растопить сердце. Вот же черт! Черт! Черт! Черт!
Я отвела глаза и отрезала:
Нет. Я приду. Ступайте и ждите.
Андерс едва слышно вздохнул, развел руками:
– Как скажете, генерал Тернова. 
Еще немного постоял, словно надеялся, что я вот-вот передумаю, позову...
Я старалась не пересекаться с ним взглядами. Эти синие глаза… открытые и теплые… смущали и заставляли думать совсем не о том, о чем нужно размышлять на данный момент.
Заставляли колебаться в своем решении не давать Андерсу ни единого шанса.
Наконец, Гаоль крутанулся на пятках и вышел вон.
Какой же настойчивый малый!
Ну уж нет!
Если у меня ничего не вышло с Сиолиланом, которого я считала безупречным мужчиной – сильным и смелым – этот хлюпик уж точно не проберется в мое сердце.
Я вытерла испарину со лба и отправилась в ванную.
Я координировала военные части всего поселения, так что приходилось в прямом смысле слова жить на работе. Здесь я спала, здесь же и мылась.
Ванная была большая и очень комфортная.
Невзирая на яркие белые лампочки, что освещали каждое помещение в поселении, мне все равно казалось, что тут темно.
Ну еще бы! Я ведь не местная!
Из зеркала на меня смотрела красивая женщина лет двадцати пяти. Единственный плюс попадания – меня тут омолодили и сделали долгожительницей.
В своем родном мире я жила на поверхности, гуляла по свежему воздуху… А тут…
Либо рискуешь жизнью ежеминутно в поселении лесников, либо сидишь как крот в норе у подземников или речников.
Просто кошмар!
Лицо осунулось и выглядело почти больным после нескольких суток практически без сна. Мы, подземники, и без того бледные – румяные и загорелые у нас исключительно лесники. А тут еще и бессонные ночи, и постоянное напряжение – атакуют, не атакуют…
 
Синие круги под глазами толсто намекали, что тоники бы очень не помешали. Я достала из шкафчика препараты и специальным шприцом-ручкой вколола себе в ногу.
Уфф…
Неделька…
Четыре атаки за первые дни, потом перерыв на три – и вот уже три атаки фактически за сутки. Вчера две и сегодня с утра – последняя.
Просто кошмар!
Что, этим тварям у нас медом намазано?
Надо бы, кстати, встретиться с другими генералами и обсудить, какого черта они так активизировались именно над нашими городами?
Может есть причина, которая нам неизвестна?
Я поправила форму. Слава богу, ее модернизировали так, что ткань испаряла выделения тела, забирала запахи и расщепляла. В общем, можно было ходить в форме неделями, не пахнуть потом и чувствовать себя относительно свежей.
Однако мне дико хотелось принять ванну. Просто полежать в теплой воде, понежиться, расслабиться, наконец…
Может и выйдет, если подсчеты Гаоля верны.
Посмотрим.
Форма, как влитая сидела на моих пышных бедрах и высокой груди, подчеркивая тонкую талию.
Разрядники крепились к поясу и ногам. Я с ними практически не расставалась после года жизни в лесном городе…
Я тряхнула короткими каштановыми волосами. Как же я ненавидела эту прическу! К моему лицу с неправильными, но вполне себе гармоничными чертами и большим глазам шли длинные косы.
Когда-то я носила их, укладывала на голове причудливой короной…
Э-эх…
Как же давно это было…
Воспоминания хлынули рекой… и унесли меня по течению в другой мир и совершенно другую жизнь…
  
Глава 2.1-2.2
 
ГЛАВА 2
Примерно восемьдесят лет назад 
– Андрюша… Идем. Корзинки уже полные! Папа возле машины, наверно, заждался.
Я окликнула сына, и он побежал, сломя голову по высокой траве.
В вышине звонко выводили рулады птицы, белочка стремительно неслась по стволу, прихватив свой трофей – один из больших подберезовиков.
– Вот зараза! – показал ей кулак Андрюша, который тоже нацелился на этот грибок, но белочка увела его прямо из-под носа.
Я расхохоталась.
– Да отдай ты мамаше! Пусть детишек покормит! Нам пора бы уже…
И мы зашагали в направлении внедорожника.
Я хорошо запоминала дорогу в лесу, ориентировалась без компаса и навигатора. Тем более, что сотовый не всегда тут ловил. Я же запоминала разные мелкие детали: гриб-чагу в виде козырька кепки, раздвоенную посередине березку, словно она буквой «о» наряжалась. Две лиственницы рядом – редкий случай. Дуб, у которого половина ствола почернела – видимо, попадала молния…
В общем, я не сомневалась – куда нам направиться.
Мы болтали, смеялись, раздвигая высокую траву палками.
Лес как лес. Однако что-то меня вдруг насторожило.
Почудилось, как будто за нами следят.
И мы словно двигаемся совсем не туда.
Вон странное дерево – словно опаленное молнией. Такого я вроде бы не видела по пути.
И тишина… Словно все птицы разом перестали петь и замерли в ветках.
Даже надоедливые мухи не жужжали над ухом.
Я остановилась и опасливо огляделась.
Тишина в лесу – это так необычно, пугающе и… неестественно.
Тут ведь постоянно какие-то звуки.
Листва шелестит и шепчется о своем, ветер ворчливо шебуршит в ветках деревьев, какие-то звери ворошат бурелом. Да хоть те же белки снуют по траве…
Вокруг же нас будто образовался кокон беззвучия.
Я прислушивалась и не слышала ничего.
Страх холодной змеей скользнул под рубашку. Я аж передернулась от ощущения: «Что-то тут не так! Что-то не так!»
Пискнуть не успела, как сверху словно что-то обрушилось и опрокинуло меня навзничь.