Плата за молчание
- Это безобразие, господин комиссар, заставить меня больше часа торчать на холодной лестнице, это
никуда не годится!…
- Простите, кто вы, собственно, такая?
- Женщина, открывшая убийство фрейлейн Нитрибитт, - гордо, точно о гражданском подвиге, объявила Эрна Крюгер.
Яркие осветительные вспышки вынудили Мершеля испуганно отшатнуться. Несколько репортеров уже проникли на лестницу и теперь не упустили случая заснять руководителя комиссии вместе с женщиной, обнаружившей убийство. Закрывая лицо руками, Мершель с раздражением крикнул:
- Прошу немедленно прекратить фотографирование, господа, или я велю изъять у вас пленку!
Репортеры, однако, продолжали снимать, пока стоявший у двери квартиры постовой силой не согнал их с лестницы, выбив при этом из рук у одного из них фотоаппарат.
Мершель тем временем отвел свидетельницу в кухню и удивленно спросил:
- Так это вы обнаружили убийство?
Эрна Крюгер оживилась и стала подробно рассказывать, почему она пришла сюда, сколько раз звонила, как заподозрила недоброе и как еще раньше предостерегала Нитрибитт от неразборчивых знакомств.
Обер-комиссар плотнее притворил дверь кухни:
- Вы хорошо знали покойную?
- Еще бы! Я бывала здесь почти ежедневно.
- Вы ее родственница?
- Я больше года поддерживала порядок в ее квартире.
Мершель вынул блокнот:
- В таком случае скажите, пожалуйста, ваше имя и адрес.
Ответив на вопрос, Эрна Крюгер словоохотливо и с достоинством прибавила:
- Вообще-то я не прислуга, господин комиссар. По профессии я актриса, но вы знаете, какие нынче в театрах порядки. Роли достаются только молодым…
Кивнув из вежливости, Мершель прервал ее словоизлияния:
- Вас еще подробно обо всем допросят, фрау Крюгер. Сейчас ответьте мне только на пару вопросов. - Он предложил ей стул, а сам примостился на краешке стола. - Когда вы последний раз беседовали с покойной?
- Во вторник, это значит 29-го.
- В какое время, не помните?
- Отлично помню. Я пришла ровно в одиннадцать, как всегда. Раньше одиннадцати мне приходить не разрешалось, так как Рози всегда поздно вставала. Я убрала в квартире и вычистила ковры. В три Рози отослала меня домой, потому что ждала гостя. Пришел Польманхен.
- Кто такой Польманхен?
- Ну, как вам сказать? Приятель Рози, друг ее, но не любовник, господин комиссар.
- Вам известно его полное имя и где он живет?
- Его зовут Хейни. Это, собственно, все, что я о нем знаю. Живет он здесь во Франкфурте, но на какой улице, я вам сказать не могу.
Мершель записал в своем блокноте фамилию Польман и поставил напротив нее большой вопросительный знак.
- Ну, адрес мы сами выясним. Итак, вы, значит, ушли, когда явился этот господин Польман?
- Не из-за Польманхена, господин комиссар. Розмари ожидала кого-то еще. Она и Польманхену сказала, что у нее мало времени.
- А кого она ожидала, вы не знаете?
- Нет. Наверно, кого-нибудь из ее обычных посетителей. Он позвонил в два, и я слышала, как Рози сказала: «…но не больше чем полчаса».
- У нее были другие планы?
- Не имею понятия.
- Итак, вы ушли в три часа?
- Да.
- И со вторника больше не были здесь?
- Нет.
- Но вы ведь сказали, что приходили почти ежедневно.
Эрна Крюгер вынула из своей хозяйственной сумки два пакета, бережно развернула их и извлекла на свет вазочку из дымчатого стекла и три связанные вместе гвоздички. Только теперь она рассказала о скандале из-за разбитой вазы и последовавшем за ним увольнении.
- Так бывало после каждой ссоры. Но на этот раз я очень обиделась и поэтому несколько дней не приходила. Я хотела уже подыскать себе новое место, но потом все-таки пожалела. Вот и купила вазу и цветы.
- Чтобы ублажить ее?
- Да, примерно так.
- И пришли сюда сегодня во второй половине дня?
- Да, около пяти.
Мершель встал, немного походил по кухне и наконец вынул фотографию, которую обнаружил на тумбочке в спальне.
- Фрау Крюгер, вам знаком этот человек?
Женщина лишь мельком взглянула на снимок:
- Это барон.
- Что за барон? Имя!
Эрна Крюгер высоко подняла плечи:
- Не могу вам сказать. Она называла его просто барон. Какой-то богатый фабрикант из Эссена. Больше я ничего о нем не знаю. Рози хвастала, что он богаче всех в Европе.
- Они долго были знакомы?
- Сколько я работаю здесь, он бывал у нее.
- И вы никогда не слышали его имени?
- Оно меня не интересовало. Мне пришлось бы запомнить слишком много имен.
Несколько мгновений обер-комиссар испытующе смотрел на Эрну Крюгер. точно желая по ее лицу определить, правду ли она говорит. Затем показал ей другие фотографии.
- А этих людей вы знаете?
- Тоже только в лицо.
- Все они также приятели Нитрибитт?
- Иначе она не хранила бы их фотокарточек.
Мершель снова спрятал фотографии и, видимо, намеревался закончить на этом допрос. Эрна Крюгер встала и потянулась за вазой и гвоздиками.
- Один момент, фрау Крюгер. Необходимо предупредить вас, что все, о чем здесь говорилось, должно остаться тайной. Если вы станете рассказывать об этом, вы повредите следствию и таким образом превратитесь в пособницу убийцы.
Его настойчивый тон не произвел на женщину особого впечатления. Она равнодушно ответила:
- С кем мне об этом говорить? И кого, кроме полиции, это интересует? - Она спрятала в сумку вазу и начавшие уже вянуть гвоздики. - Можно мне идти, господин комиссар?
- К сожалению, нет, - неожиданно возразил Мершель. - Я должен попросить вас проехать со мной в управление.
- Сейчас? Но мне нужно еще кое-что купить. Магазины скоро закроются. В управление я могу прийти и завтра. - Она начала сердиться. - И потом, я ведь ничего больше не знаю, я вам уже все сказала!
Считая разговор оконченным, она направилась к выходу. Но обер-комиссар удержал ее за руку.
- Минуточку, фрау Крюгер. Мне думается, вы могли бы рассказать еще многое, если бы только захотели.
- Что это значит? Вы думаете, я вам солгала?
- По крайней мере, вы не сказали правду относительно вашего увольнения. Разбитая ваза не кажется мне достаточно веской причиной.
- Просто вы не знали Рози. Она из-за каждого пустяка грозилась уволить меня. Я уже к этому привыкла.
- Если вы к этому привыкли, почему же вы на другой день не вернулись к ней?
Эрна Крюгер, окинув обер-комиссара подозрительным взглядом, сердито поставила на стол сумку, набрала в легкие воздуха и словно взорвалась:
- Вот, значит, как! Теперь вы хотите сказать, что я виновата в этой ссоре с Рози?…
- Я хочу только одного - узнать, почему вы не вернулись сюда на следующий же день.
- Почему, почему! Знай я, что вы поднимете из-за этого такой шум, я, конечно, вернулась бы в среду.
- Ответьте на мой вопрос по существу, фрау Крюгер.
- Боже милостивый! Да я вам уже сто раз на него ответила! Мы тогда крупно повздорили, и я хотела подыскать себе другое место.
Мершель прошел на середину кухни, сел на табурет и снизу вверх посмотрел на женщину:
- Откровенно говоря, я вас не понимаю, фрау Крюгер. Между вами и фрейлейн Нитрибитт не произошло, в сущности, ничего особенного. Ссора из-за разбитой вазы. Чепуха. И в увольнении, как вы сами сказали, тоже не было ничего необычного. Так почему же вы вдруг решили искать новое место?
Эрна Крюгер устало опустилась на табурет.
- Ну? - не отставал Мершель. - Почему вы вдруг решили отказаться от хорошего места у Нитрибитт, фрау Крюгер? Вы ведь наверняка здесь хорошо зарабатывали?
- Да! И я вовсе не хотела уходить. Я просто разозлилась: Рози вечно была так груба со мной, - она внезапно разразилась рыданиями.
Мершель поиграл лежавшей на столе вилкой:
- Значит, вы признаете, что вовсе не собирались искать другое место?
- Нет, собиралась, - сквозь слезы возразила женщина.