Плата за молчание

Неподалеку от стены стоял старинный резной секретер. Дверцы его были распахнуты, ящики выдвинуты, повсюду остались многочисленные следы окровавленных пальцев. Тут же на полу валялась шкатулка из дорогого дерева, в которой, как при первом беглом осмотре установил полицейский, находились чеки, векселя, долговые расписки и тому подобные документы. Все они были перерыты, точно кто-то в большой спешке искал определенную бумагу.
Осмотрев соседнюю с гостиной спальню, полицейские быстро пришли к заключению, что убийство было совершено не с целью обычного ограбления. На ночном столике лежали в перламутровой чашке золотые браслеты и кольцо с большим бриллиантом. В бельевом шкафу под простынями и наволочками находились толстые пачки ассигнаций в фунтах и долларах, а также шкатулка, полная драгоценных камней.
В задачу обоих полисменов не входило производство следствия. Им надлежало только обеспечить охрану места преступления и дождаться прибытия комиссии по расследованию убийств. Дело, однако, происходило за несколько дней до рождества, и в полицейском управлении все уже настроились на праздничный лад, так что время шло, а комиссия по расследованию убийств все не появлялась.
Брайен, прослуживший в полиции чуть не сорок лет, но, как свидетельствует его невысокий чин, не отличавшийся особым усердием, сел в кресло и задремал. Однако молодому, более интеллигентному и любознательному Тренчу претило пассивное ожидание, и он стал расспрашивать горничную об обстоятельствах, при которых она обнаружила труп.
Оправившись от первого испуга, девушка охотно и подробно рассказала, как все произошло. Возвращаясь с вечерней газетой, она столкнулась у портала с проживающим по соседству доктором Адамсом, который сказал, что услышал доносившиеся из дома мисс Гилхрист крики о помощи и поспешил сюда. Но дверь оказалась на запоре (мисс Гилхрист, оставаясь одна, всегда запирала ее), и на стуки никто не отозвался, так что, когда подошла горничная, доктор собирался повернуть назад.
Они как раз обсуждали, что бы такое могли означать эти крики, когда дверь неожиданно отворилась и из дома выскочил человек, бросившийся прочь, прежде чем они успели сообразить, что происходит.
Тренч, стоя на коленях, перебирал в это время векселя, стараясь расшифровать фамилии неисправных должников. Поэтому он только рассеянно спросил:
- Ну, и что же было дальше?
Элен послушно продолжала:
- Я прошла в кухню, сняла пальто и окликнула мисс Гилхрист. Так как она не отозвалась, я стала искать ее. Остальное вы уже знаете.
Тренч внимательно и недоверчиво посмотрел на девушку.
- Вы сначала прошли в кухню и спокойно разделись? Но вы ведь уже слышали от вашего соседа, что мисс Гилхрист звала на помощь! Вы видели, как из дома выбежал незнакомец! И вы не бросились сразу же к старой даме? Я вас не понимаю!
Элен Лэмби расширившимися от удивления глазами посмотрела на полицейского. «Что здесь непонятного? - спрашивал, казалось, ее взгляд. - И не все ли равно, пошла бы я сюда или на кухню? Помочь хозяйке я ведь все равно уже не могла».
Вслух Элен сказала, однако, другое:
- Я и сама не знаю, почему так поступила. Должно быть, не верила, что здесь и в самом деле могло что-то случиться.
Тренч поднялся с колен и вплотную подошел к девушке. У него мелькнула новая мысль, и он совсем уже вошел в роль комиссара уголовной полиции, ведущего допрос.
- Может быть, человек, выскочивший из дома, знаком вам? - резко спросил он, испытующе глядя на горничную.
Та молча потупилась. Напряжение, воцарившееся в комнате, ощутил, казалось, даже дремавший Брайен. Он беспокойно заерзал в кресле и поправил съехавшую набок каску.
Девушка наконец ответила:
- Доктора Адамса я знаю, другого мужчину я ни когда раньше не видела. И потом, все произошло так быстро, как я могла разглядеть его? Было темно, ближайший фонарь отсюда в десяти шагах. Можете проверить сами. Достаточно поглядеть в окно…
Она выпалила это чересчур горячо и поспешно, чтобы ответ ее мог прозвучать убедительно. Тренч не дал себя обмануть.
 
- Вы узнали этого человека! Он должен был быть знаком с мисс Гилхрист, иначе он не попал бы в дом! Вы сами сказали, что ваша госпожа, оставаясь одна, всегда запирала дверь на замок. Разве она впустила бы незнакомца?
Элен упрямо покачала головой:
- Но у мисс Гилхрист вообще не бывал в доме ни один мужчина за все время, что я здесь…
Это никак не могло быть правдой, ведь кто-то должен был выполнять по дому мужскую работу. А что, если убийство и совершил как раз такой слуга?
Тренч, однако, не стал указывать горничной на неточность в ее показаниях. Он вообще не поверил ни единому ее слову. Ему лишь еще сильнее захотелось самому раскрыть преступление и преподнести комиссии по расследованию убийств готовое решение задачи.
- Сбегай за этим доктором Адамсом и приведи его сюда! - важно скомандовал он своему старшему по возрасту товарищу и в ожидании доктора принялся расхаживать по комнате, не сводя глаз с испуганной Элен Лэмби.
Доктору Адамсу явно неприятно было иметь дело с полицией, и он всячески пытался уклониться от расспросов Тренча, многократно повторяя:
- Мне бы очень не хотелось быть хоть как-то замешанным в эту историю, да и сообщить я вам ничего не могу.
Полицейскому пришлось употребить весь свой авторитет, чтобы получить все же кое-какие сведения. Когда врач дал наконец описание выбежавшего из дома человека, Тренч удовлетворенно кивнул. Адамс описал незнакомца совершенно иначе, чем Элен Лэмби. По ее словам, тот был в светлом макинтоше, низенький, толстый, лет 45 - 50. Адамс описывал его высоким - не меньше 180 сантиметров ростом, - стройным, худощавым, аристократической внешности, не старше 30 лет. Никакого пальто на нем, по словам Адамса, не было.
Тренч с нетерпением спросил:
- Как вам показалось, Элен Лэмби знает этого человека?
- Без всякого сомнения! - последовал немедленный ответ. - А что, разве не так? Мисс Лэмби сделала такое движение, точно хотела заговорить с ним. Только он тут же умчался.
Тренч бросил на девушку быстрый, торжествующий взгляд, но она сидела, опустив голову, и, казалось, вообще не прислушивалась к разговору.
- А не создалось ли у вас впечатления, - снова обратился Тренч к врачу, - что ваше появление возле дома было ей неприятно? Может быть, она была удивлена?
- Господи! Что мне вам ответить? - смутился Адамс. - Конечно, она была удивлена. Я никогда не бывал в этом доме. Мисс Гилхрист не пользовалась на нашей улице популярностью. Общения с ней избегали. Понятно, мисс Лэмби должна была удивиться…
- Почему избегали общения с мисс Гилхрист?
Доктор Адамс пытался уйти от прямого ответа. Полицейский настаивал, стремясь приподнять завесу над тайной, окутывавшей убитую и ее дом. Обиняком, со множеством оговорок Адамс рассказал наконец, что происходило в этом доме. В сухом изложении полицейского протокола вся история выглядела так: «Покойная содержала игорный салон, сообщавшийся с ее квартирой потайной дверью. В нем велись такие запрещенные азартные игры, как рулетка, баккара, экарте. По слухам, ходившим в округе, здесь каждую ночь бывали посетители, принадлежащие исключительно к высшему обществу: титулованные особы, придворные, крупные дельцы. В полиции имеются сведения, что против покойной Марион Гилхрист два года назад было возбуждено уголовное дело по подозрению, что в ее доме совершаются непристойности с участием несовершеннолетних. Дело было прекращено по указанию королевского прокурора…»
Короче говоря, почтенная 82-летняя мисс Гилхрист содержала в своем благопристойном доме на Вест-Принц-стрит бордель, в котором старцы из высшего общества находили ночное отдохновение от тягостных условностей британской морали.
Простому, не имевшему специального образования полисмену Тренчу довольно скоро стало ясно, в каких кругах следует искать убийцу мисс Гилхрист. Но так же стало ему ясно и то, что не в его власти производить дальнейшее расследование в этом направлении. А потому он лишь составил срочное донесение, изложив не только важнейшие детали случившегося, но и свои соображения относительно подоплеки дела. Времени на это у него хватило, так как комиссия по расследованию убийств прибыла на Вест-Принц-стрит лишь незадолго до полуночи.