Файф-о-клок

– А вам исполнилось восемнадцать? – строго спросил я, поскольку речь зашла о табачных изделиях.
– Полтора раза, – отвечала женщина, нарываясь на комплимент.
– Стало быть, восемнадцать плюс девять – вам двадцать семь лет! – быстренько сосчитал я.
Она снова по-сталински ухмыльнулась и заявила:
– Приятно встретить грамотного человека с математическими способностями. Да еще и соотечественника.
– Угу, – подтвердил я. – Особенно хорошо, что мы разного пола.
– Вы думаете? – уточнила женщина.
– Время от времени, – признался я. – А в промежутках играю на бильярде. До полной потери шариков.
Здесь я намекал на русский карамболь.
– Кстати, о половой принадлежности… – добавила женщина. – Вы знаете, чем иностранный мужчина отличается от русского?
– Только теоретически, – отвечал я. – Потому что у меня правильная сексуальная ориентация.
– Любой иностранный дипломат, – пояснила она, – вначале предлагает женщине закурить, а после разводит демагогию. А русские – как обычно. Сперва разводят демагогию, а через час говорят, что сигареты у них закончились…
Я молча достал из кармана пачку «Парламента» и хоть с опозданием, но присоединился к иностранному легиону.
– Вы путешествуете в составе туристической группы? – поинтересовался я.
– В составе? – переспросила она. – Нет, паровозиком.
Конечно, нормальные люди так не беседуют. У нормальных людей не хватает терпения на подобные разговоры. Нормальные люди приобнимают даму за попу и спрашивают: «А ты откуда приехала, ненормальная?!» А дальше по обстоятельствам… Если дама прибыла из Перми – ей предлагают выпить за необъятные просторы нашей родины, а если из Пензы, то сразу же – водки…
– И где же машинист вашей локомотивной бригады? – осведомился я.
– Остался дома, – пояснила женщина. – И теперь мы безумные вагончики…
– Кто это – «мы»? – все-таки уточнил я.
Потому что бывают разные вагончики… Даже цистерны.
– Мы с подругой, – ответила женщина.
– Вон как! – неизвестно чему обрадовался я. – А вы какие вагончики – спальные или сидячие?
– Плацкартные, – определилась женщина, чтобы я больше не размышлял на эту тему. – Хотите, познакомлю с подругой…
– По принципу «на тебе боже, что мне негоже»? – спросил я.
– Да какие на курорте могут быть принципы?! – рассмеялась женщина. – Кроме загара, – пояснила она.
Порою нам нравятся беспринципные женщины, на которых, кроме загара, ничего нет. Порассуждать о моральных составляющих можно и дома. Ну, например, с женой в лыжном костюме. Мол, что ты валяешься тут, как зондер-командер?! Где твои моральные составляющие?! А в море, когда мимо проплывают романтические острова, и на каждом сидит папуаска, загорелая, аки сковородка… «Тефаль! Ты всегда думаешь о нас!» Какие могут быть принципы, кроме ламбады и «на абордаж»!
– Давайте подругу, – разрешил я. – Мне здесь подождать или в каюте?
Слава богу, что она понимала шутки. А то некоторые требуют сто бабосов. Мол, давай-ка посмотрим на смешных американских президентов, иначе я вашего юмора не догоняю… Стыдно сказать, но при всем уважении к женщинам я по большому счету всегда попадаю впросак. Девушка отдыхает или подрабатывает? Нет, когда она прет по улице с двумя авоськами, я отлично разбираюсь в ее добропорядочности. Даже могу приблизительно определить грузоподъемность… Но когда она в баре, с накрашенными глазками, сидит за стойкой по правую руку от бармена – у меня возникает чувство, что я со своими шуточками и разговорами только отвлекаю медицинскую сестру от сложной хирургической операции… Она отвечает мне «да-да», или «ой, как это интересно», а сама поглядывает куда-то в сторону, как будто ее ожидает больной. А я что – здоровый?! «Вы не хотите посмотреть на смешных американских президентов?» – тактично интересуюсь я и – получаю по морде. Да мне совершенно не хочется с этой девушкой спать! Я просто нуждаюсь в определенности! Поэтому держу наготове сто бабосов и левую щеку…
– Моя подруга отсвечивает в баре, – сообщила женщина.
«Какая удача! – подумал я. – Сегодня мне пригодится и то, и другое!»
 
– А ваша подруга сестра милосердия? – осведомился я.
– Нет, – женщина отрицательно покачала головой, – она единственный ребенок в семье. Насколько я знаю. И с милосердием, ну, как бы это сказать… – женщина на секунду задумалась, – не состоит в близко-родственных отношениях… А вам требуется скорая медицинская помощь?
– Пока нет, – я тоже покачал головой. – Просто хотел кое-что выяснить…
– Еще успеете, – заверила она. – Как только вызволим подругу из плена, я отвечу на все ваши вопросы.
– А кто ее захватил? – полюбопытствовал я. – В смысле подругу.
– Обстоятельства, – тут же отвечала женщина. – Дело в том, что моя подруга педант. Сидит сейчас в баре и методично уничтожает спиртные напитки. Ей, видите ли, не с кем поговорить! Вот я и отправилась на поиски – соотечественника… Кстати, «ви знальи Зарокова?!»
– Чего-чего? – растерялся я.
– Я спрашиваю, – усмехнулась она, – вы согласны поговорить с моей подругой?
– О чем? – на всякий случай уточнил я.
– Он еще спрашивает?! – удивилась женщина. – О чем разговаривают с пьяной дамой?! О жизни, разумеется!
– У меня «о жизни» не совсем хорошо получается, – признался я. – Это общефилософское направление, а я привык разговаривать с женщинами на узкоспециальную тему!
Тут она рассмеялась, впервые за время нашего диалога.
– Можно и на узкоспециальную, – разрешила она. – Главное, не увлекайтесь!
И мы отправились в бар. Паровозиком. Женщина в виде локомотива, а я – как распоследний товарняк со скотиной. А по дороге выяснилось, что зовут ее Анной и мы прилетели на одном самолете из Санкт-Петербурга. Удивительное совпадение!
– Анна Владимирова, – представилась она. – Двадцать семь лет, шатенка, а все еще не замужем…
– Какие ваши годы! – отмахнулся я…
И скорее всего – от потенциальной возможности жениться на Анне Владимировой. Потому как несколько раз участвовал в подобном мероприятии и теперь побаивался, что со мною случится нервный припадок от первых же тактов свадебного марша товарища Мендельсона. И вот вам – кухонный антисемитизм! Я хорошо отношусь к евреям и русским, шведам и англичанам, кубинцам и китайцам, монголам и американцам, чукчам и эскимосам, испанкам и бразильянкам, но лично товарища Мендельсона – ненавижу. «Трам-там-тарам-та! Там-там-там! Там! Та-там!» За что он так обошелся со мной?! Что я плохого ему сделал?! Две квартиры – как в воду канули! Одна на проспекте Большевиков, другая в самом центре Санкт-Петербурга! Теперь там проживает товарищ Мендельсон, трам-там-тарам-там, если можно так выразиться. Впрочем, я ему не завидую… Свадебные марши отгремят, медные трубы – потускнеют, огонь – погаснет, вода – испарится, а товарищу Мендельсону – не поздоровится. Потому что нервные клетки не восстанавливаются – в отличие от девичьей фамилии… Например, Владимирова… Так что нечего на евреев пенять, коли сам кучеряво поразвлекался!
– А вот этого соотечественника я хорошо знаю! – с места в галоп заявила подруга Анны Владимировой, как только мы оказались в баре. – Ты помнишь раннюю весну одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, проходимец?!
По всей вероятности, она обращалась ко мне. Только смотрела куда-то в сторону…
– У вас типичные признаки для мужчины, – предположила Анна Владимирова, – усы и брюки…
– Штаны! – уточнила подруга.
– Поэтому вас легко перепутать, – продолжала Анна Владимирова. – При первом знакомстве все мужчины одинаковы…
– А при втором – сволочи! – заявила подруга.
Бармен, вероятно, услышал кодовое слово – «сволочи» – и быстро сделал очередной мартини. Он, разумеется, ни слова не понимал по-русски и реагировал только на звуковой сигнал. «Ту-ту!» И надо заметить, что к нашему приходу подруга Анны Владимировой уже изрядно «насволочилась»!
– Еще два мартини, и с одинаковыми оливками, – заказала Анна.