Изменяя правила (ЛП)

И ему это очень хорошо удаётся.
Я хочу убежать, но он продолжает удерживать мою руку.
Шаг за шагом он вынуждает меня приблизиться спиной к стене. Вздрагиваю, когда сырость на стенах пропитывает мою одежду. Над головой висят, поскрипывая цепи. Джун наклоняет голову в сторону и касается носом моей шеи.
— О чём ты думаешь?
— Мне страшно.
— Почему?
Прикусываю губы, не давая себе заговорить. В мыслях нет порядка. Я всегда знала, что насилие — часть жизни Джуна. И это место — лишь ещё одно подтверждение того, что я знала. Но это ещё не всё.
Здесь находится большая часть его самого.
Разрушение — вот что делает его живым.
Я сама разрушение.
Я оглядываюсь вокруг и вижу себя. Это место — идеальное зеркало не только его души, но и моей тоже.
Моё сердцебиение замедляется, когда понимаю, зачем он привёл меня сюда. Джун хочет, чтобы я увидела его, поняла, кто он такой. Что бы Джун ни планировал сделать с Ноем, это должно быть очень опасно, если он решил забрать Брайана у Рулза и показаться мне в таком виде. Набираюсь смелости и говорю:
— Я боюсь, что ты можешь причинить мне боль, но не физическую.
Беру его руку и подношу к области своего сердца. Его пальцы нежно касаются меня, будто я сделана из хрусталя.
— Ты спросил меня, готова ли я умереть за тебя. — У меня перехватывает дыхание, когда он проникает под мою одежду. — Я никогда не смогу этого сделать, но не потому, что ты этого не стоишь. Я…
— Я знаю.
Я наклоняю голову в сторону, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ты знаешь?
— Ты никогда не сможешь оставить Брайана одного, но, видишь ли, он не один. — Джун обнимает ладонями моё лицо. — Есть я.
Хитоши относился к Брайану скорее как к разменной монете, чем как к сыну. Я всегда знала, что Джун так не поступит, но слышать, как это говорит он, — совсем другое дело. Осознание того, что он любит моего сына, наполняет грудь такими сильными эмоциями, что на глаза наворачиваются слёзы.
— Он любит тебя.
— А ты? — Я отворачиваюсь, чувствуя себя неловко. Джун не позволяет мне вырваться. Он хватает меня за бёдра и прижимает к стене. — Что ты чувствуешь ко мне, Глория?
Эмоции переполняют меня. Я знаю, что чувствую к нему, но признаться сейчас — здесь, в его мире тьмы и крови, — пугает меня. Я хватаю его за запястья. Хочу оттолкнуть его, вернуть себе дыхание и ясность, но Джун не позволяет. Он прикасается большим пальцем к моей губе, нежно проводит по всей её длине.
— Ш-ш-ш, — шепчет он. — Не говори мне сейчас.
— Когда?
Он приподнимает уголок рта, расстёгивая ремень.
— Когда я буду в тебе.
Сдвигает в сторону мои трусики, и его горячий член прижимается к моему лону, вызывая дрожь по телу. Я цепляюсь Джуну за плечи, пока он прокладывает себе путь между складочками моей плоти.
Медленно.
Но неумолимо.
Я хлопаю рукой по его груди, побуждая продолжать. Это настоящая пытка. Зову его по имени, умоляю войти сразу, а не понемногу. Джун улыбается в ложбинку на моём горле и выходит, кусает меня за горло.
— Ещё немного, — шепчет он.
Его голос хриплый, надломленный, от него по позвоночнику пробегает дрожь. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание.
— Уже почти…
Я изо всех сил сжимаю мышцы. Он, должно быть, чувствует это, потому как бормочет себе под нос проклятия и полностью погружается в меня. Столкновение наших тел настолько сильное, что я ударяюсь спиной о стену.
В глазах темнеет.
«Но слышу».
Шум дождя и его дыхание.
Воздух пахнет им, желанием.
Мне больше не холодно. Совсем наоборот.
У Джуна вздрагивают плечи, пока держусь за него.
Мне хочется, чтобы он пошевелил бёдрами и трахнул меня, но Джун упрямо остаётся неподвижным. Внутри меня пульсирует член. Джун хочет меня так же сильно, как и я его, но продолжает сдерживаться.
Вспышка пронзает небо. Свет молнии достигает нас.
Он освещает его глаза.
И я трепещу.
— Скажи это. — Джун сделал едва заметное движение бёдрами, заполняя меня. — Скажи сейчас, и пусть это прозвучит искренне.
Крепче цепляюсь за его плечи.
 
— Я люблю тебя, Джун.
Он отстраняется, затем погружается сильнее.
Глубже в меня.
— Ещё. — Его голос срывается.
— Я люблю тебя.
— Прокричи…
Цепи, что висят рядом со мной, скрипят. Я цепляюсь за них. Использую их, чтобы не нагружать руки Джуна, и пытаюсь диктовать ему свой темп. Я уже собираюсь снова сказать ему, что люблю его, как вдруг он набрасывается на мой рот.
Он не просто целует меня: он крадёт моё дыхание и чувства.
Внезапно Джун оказывается повсюду.
На моих губах.
Внутри лона.
В моей голове.
В моей крови.
Я кусаю его так сильно, что у него начинает кровоточить губа. Он стонет. Трахает меня ещё быстрее, но не отстраняется. Джун позволяет мне облизать его губы, развязать волосы и провести по ним пальцами. Чувствую, как рвётся ткань, а затем прохладу вечера на своей груди. Руки Джуна хватают мою обнажённую грудь. Щиплют соски.
Я запрокидываю голову и кончаю.
Он не останавливается и не замедляется. Джун вырывает из меня всё, что может, доводит до грани очередного оргазма и резко отстраняется.
От его образа — полностью одетый, с зажатым в руке членом, — у меня сжимается внутри. Я опускаюсь на колени перед ним и обхватываю член губами.
Джун ругается сквозь зубы. Он трахает мой рот.
Хватает меня за затылок, доминирует надо мной.
И я позволяю ему.
Когда его удовольствие выплёскивается мне в горло, я кончаю снова.
Мы кончаем вместе.
Как только оргазм стихает, он опускается на колени.
Лицом ко мне.
И целует меня.
Я забираюсь на него сверху. Длинные волосы касаются моих рук.
Я люблю их. И я люблю его.
Мне нравится, как Джун смотрит на меня.
Его чувство чести, его решимость.
Но я также ненавижу его, потому как знаю, — рано или поздно он причинит мне боль. Нам не суждено быть вместе. Несмотря на то что я всем сердцем хочу этого, Брайан всегда будет моим приоритетом. Неважно, что Джун любит его и считает сыном. Я не хочу, чтобы Брайан имел что-то общее с миром Джуна, поэтому я вырываю сердце из груди и отталкиваю Джуна от себя.
Быстро встаю и поворачиваюсь к нему спиной. Хотя мои пальцы дрожат, я пытаюсь поправить порванную им одежду.
— На мгновение это показалось мне почти правдой.
Его голос доносится до меня слабо, как дуновение ветра.
Я закрываю глаза, потрясённая.
«Он мне не поверил».
Я сказала, что люблю его, а он не поверил. Я могла бы настаивать, клясться ему, что не лгу, но это только навредило бы нам обоим.
Поэтому я улыбаюсь.
— Ты же знаешь, у меня это хорошо получается.
Он щёлкает языком.
— Ты, бл*дь, хороша.
Из его голоса сочится холодный, опасный гнев. Тем не менее Джун снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Он подходит к двери. Останавливается, прижавшись плечом к косяку и впиваясь в меня взглядом. Пламя зажигалки разгоняет тьму. Мгновение. Затем ночь возвращается и окутывает нас.
Я чувствую запах дождя. Сигаретного дыма. Его.
Кутаюсь в его пиджак, когда реальность набрасывается на меня. Получив то, что хотел, Джун снова отдаляется. Его мысли где-то в другом месте.
— Ты сказал Синдзо не глушить двигатель, — размышляю вслух я.
— И что?
— Ты должен уехать, не так ли? — Он выдыхает дым, но не отвечает. — С кем тебе нужно встретиться сегодня вечером?
— С мужчиной.
Я подхожу к нему.
— По-моему, звучит несколько туманно.
— Что такое? Теперь ты беспокоишься обо мне?
Я пожимаю плечами.
— Разве это так неправильно?
— Это бессмысленно. — Он бросает сигарету на землю и тушит окурок ногой. — Я могу о себе позаботиться, но если хочешь, сегодня ночью можешь ждать меня в моей постели. Возможно, голой.
Я весело смеюсь.