Изменяя правила (ЛП)

Узел в горле перехватывает дыхание. Мне не нравится ни то, как потемнело его лицо, ни настороженный тон голоса. Небо над нами чистое, на горизонте не видно ни облачка, но, несмотря на это, меня не покидает ощущение, что вот-вот разразится буря.
— Тебе хотелось бы, чтобы я была другой, верно?
Джун поворачивается, чтобы поймать мой взгляд, и его глаза поглощают меня в такой тёмный и плотный вихрь, что перехватывает дыхание.
— А ты смогла бы?
Мне приходится копнуть глубоко внутри себя, прежде чем получается найти ответ. Каким-то образом Джуну всегда удаётся вытащить на свет мои самые сокровенные страхи и заставить посмотреть им в лицо.
Я поджимаю губы.
— Нет. Думаю, нет.
Я видела слишком много зла в своей жизни, чтобы отказаться хотя бы от унции силы, которой обладаю. Даже если мои чувства к Джуну очень глубоки, я никогда не смогу отказаться от себя, чтобы быть с ним.
Я отворачиваюсь, чувствуя себя неловко.
Когда пытаюсь встать, его пальцы хватают меня за запястье.
— Всё хорошо, Глория.
Поколебавшись, я возвращаюсь и сажусь рядом с ним. Он поправляет мне прядь волос за ухо. — Всё в порядке.
На этот раз он не говорит. Он шепчет эти слова.
Неспешно по сантиметру, он приближает своё лицо к моему. Джун двигается как в замедленной съёмке. Он даёт мне время осознать опасность и отступить, но я этого не делаю. Я не Цветочек. Больше нет. Даже если небо обрушит на меня самую страшную бурю или он снова причинит мне боль, я знаю, как подняться.
И всё же, когда он прижимает свои губы к моим, я трепещу.
***
Джун Иноуэ не целует свою жертву.
Он их мучает. Раздирает на куски, пока от них ничего не останется.
Я уже сбилась со счёта, сколько раз видела, как он причиняет кому-то боль. Он причинил боль и мне, но сейчас всё иначе, потому что боль, сжигающая моё тело, исходит не от пламени, не от лезвия ножа, а от его рта.
Испугавшись, пытаюсь отступить. Джун быстро хватает меня за шею и притягивает к себе. Я должна почувствовать себя подавленной или в опасности. Но я цепляюсь за него. Кусаю его губы, впиваясь в них со всей силой.
Я не его добыча и не одна из его подчинённых.
И не похожа на женщин, которые были до меня.
«И он это знает».
Джун знает это, когда просовывает язык мне в рот. Когда яростное рычание, поднимающееся в его горле, заставляет меня поджать пальцы на ногах. Когда отвечаю ему придушенным стоном и цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.
Мой мир переворачивается с ног на голову.
Он целовал меня много раз.
Но никогда так.
Мне этого недостаточно. Я хочу большего, поэтому забираюсь на него сверху. Я отменяю все расстояния, которые когда-либо были между нами, — запускаю руки в его волосы, ещё больше притягивая к себе.
Близко.
Как только из меня вырывается стон, Джун очухивается. Он откидывает голову назад, отодвигая свои губы от моих и делая быстрые вздохи. Он не планировал целовать меня и не думал, что сможет почувствовать нечто подобное. Я ласкаю его лицо, обращаясь к тем же словам, которые он сказал мне.
— Всё хорошо.
Это ложь. Есть миллион причин, по которым он должен избегать приближаться ко мне. Теперь он Оябун. Он не может — да и не должен, — позволить себе предать кодекс и традиции. Я не подхожу ему. Я чужеземка, которая заманила в ловушку его двоюродного брата; причина, по которой он предал свою семью.
Его люди ненавидят меня. Он сам ненавидит меня.
И всё же я наблюдаю, как Джун увлажняет языком губы, в то время как долг и желание яростно борются внутри него.
Он гладит моё лицо большим пальцем.
Его губы колеблются. Дрожат.
Он уже собирается поцеловать меня снова, как вдруг мы слышим крики.
— Огонь! Вон там!
Мы резко поворачиваемся. Из леса вокруг поместья поднимается густой чёрный дым. Ветер усиливается, обрушивая на нас волну жара, а за стеной ограждения вспыхивают отблески пламени.
Джун отталкивает меня и вскакивает на ноги. Он приказывает поднять по тревоге пожарных и вызвать всех свободных людей, а затем просит Синдзо увести меня. Я пытаюсь сопротивляться, но меня взваливают на плечо и несут в мою спальню. Дверь запирается на ключ, я остаюсь одна. Если Джун надеется удержать меня здесь, пока пожар движется в нашу сторону, то он сильно ошибается.
 
Я нахожу подходящий предмет, чтобы открыть замок. Как только звучит щелчок, я выглядываю в коридор. Пустынно. Но не обязательно, что таким будет весь дом, поэтому вперёд я продвигаюсь с осторожностью. Деревянный пол скрипит, но я не останавливаюсь. Запах дыма проникает через окна, настораживая меня. Я вхожу в кабинет Джуна и пытаюсь понять, что происходит снаружи.
В юго-восточном углу поместья Джун собрал большую часть мужчин. За пологом вишнёвых деревьев, в нескольких метрах от горящего леса, я вижу очертания склада. Я бледнею, опасаясь, что там хранится оружие организации.
Если так, то там должны быть пули. Гранаты.
Я высовываюсь из окна, гадая, куда подевались пожарные. Прослеживаю взглядом путь, что ведёт к поместью. Дорогу спасателям преграждает старый пикап, брошенный посреди дороги.
— Что за…
На столе звонит телефон, заставляя меня подскочить. Я не обращаю на него внимания, пока аппарат не замолкает. Не проходит и секунды, как вызов повторяется. Снова и снова. Пока во мне не зарождается подозрение. Я в курсе, что не должна этого делать, но поднимаю трубку.
Я ничего не говорю, даже не дышу.
Пока человек на другом конце линии не произносит моё имя.
Я широко распахиваю глаза, узнавая голос.
— Джейк… — вздыхаю я. — Как…
— Глория, нет времени. — Его голос суров. Я говорю не с мужчиной, который трахал меня на глазах у Рулза, а с тем, кто убивал ради него. — Если ты хочешь уйти, то должна сделать это сейчас, пока пожарные не расчистили дорогу.
— Откуда ты знаешь, что…
Я замираю, когда каждая деталь встаёт на своё место. Пожар начался в нескольких метрах от склада, где Джун хранит своё оружие. Пикап, перегородивший дорогу. Настойчивость, с которой телефон продолжал звонить.
— Это был ты, — обвиняю его. — Ты устроил пожар и заманил людей Джуна, чтобы освободить мне путь к отступлению!
— Пожарные уже убрали машину, — говорит он. — Ты должна…
— Ни черта я не должна, Джейк. Я не уйду.
После моего заявления наступает тяжёлая тишина.
Я слышу его глубокий вдох.
— Ты совершаешь ошибку.
— Нет, Джейк. Ошибку совершаешь ты. — Я так разозлилась, что не заметила, как стала кричать. Понижаю голос, надеясь, что меня никто не услышал. — Я не знаю, что тебе сказал Рулз, но Джун меня не похищал.
— Конечно, не похищал. Он только шантажировал тебя.
— Я вернулась к нему не ради тебя, а ради себя!
Из его рта вырывается ругательство. Если это правда, что у нас мало времени, я не собираюсь тратить его на споры.
— Джейк, я не хочу больше прятаться. Брайан заслуживает жизни при свете солнца — и я тоже. Если для этого мне придётся столкнуться со своим прошлым, то я это сделаю.
— Ты не можешь ему доверять.
— У Джуна много недостатков, но он человек слова.
— Поставишь на это свою жизнь?
Я застываю, выпрямляя спину, когда вопрос, что всего несколько дней назад задал Джун, снова начинает меня мучить.
«Ты бы умерла за меня?»
Я подношу руку к горлу.
— Я…
Снаружи кто-то кричит, привлекая моё внимание. Сирены пожарной службы звучат всё громче и громче.
— Тебе нужно кое-что знать. — Голос Джейка прорывается внутрь меня, вытесняя всё остальное. На другом конце линии я слышу шелест растительности. Джейк движется, возможно, чтобы переместиться в более безопасное место — или поближе. — Ты не одна.
«Я не одна?»
— Шэрон проникла в систему наблюдения, а я расположился в лесу снаружи. — Я смотрю вверх и рядом со шкафом вижу камеру. Вот почему телефон зазвонил именно здесь. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто кивни нам, и Рулз устроит ад.