Фельдшер скорой
– Ты Панов? Из шестьдесят второй? – Один из мужиков заметил меня, затушил сигарету. – Ждем тебя тут уже целый час!
– Допустим, я.
– Тогда принимай.
Мне вручили кипу документов. Накладные на перевозку, чеки…
– Вы грузчики! – сообразил я. – Привезли мебель?
– Да. Куда заносить?
– На последний, девятый этаж.
Грузчики завздыхали.
– Грузовой лифт работает.
– Хозяин, добавить бы надо.
Ну вот, все по советской классике. Пролетариат в борьбе за справедливую оплату труда.
– Добавлю.
Стоило только пообещать – все завертелось. Мужики зашуршали вверх-вниз, и спустя полчаса комплекты были в квартире.
Сначала я перетащил кухонный гарнитур в кухню, а спальный – в спальню. Освободил от упаковки. И передо мной встал во всей красе вопрос о сборке. Благо скрупулезные немцы прислали все чертежи. Не «Икея», но не так уж и сложно. В спальне надо было собрать гарнитур «Мадонна» – кровать, шкаф с двумя отделениями, тумбочки. В состав кухонного гарнитура под названием «Хаскер» входили стулья, новомодный диван-уголок, стол, шкафы – настенные и напольные. А у меня, ко всему прочему, нет ни одной завалящей отвертки. Не говоря уж о дрели и дюбелях. Надо звонить Давиду! Кое за кем нехилый такой должок…
* * *Сборку мебели мы отметили пивом. Давид помимо отверток привез с собой воблы и несколько банок «Гуса».
– Хороший пивас немцы варят. А у нас – одна моча.
Ашхацава ахнул, когда я смял пустую банку:
– Что ты делаешь?!
– А что?
– Я их хотел выставить красиво на кухне!
– Дава, это не дизайн, а дешевка какая-то. Показать девкам, какое пиво ты себе можешь позволить?
– Да что бы ты понимал! – Давид обиделся.
– Ладно, не дуйся. Обещаю угостить тебя немецким копченым пивом!
– Ты шутишь? Бывает копченое пиво? – Ашхацава мигом меня простил, открыл новую банку.
– В одном немецком городе случился большой пожар. Огонь практически не повредил солод, который хранился в амбаре. Но зерно приобрело характерный аромат дымка. Его потом использовали для варки пива. Ну и результат все немцы заценили…
– И где ты мог его пробовать? – Давид скептически на меня посмотрел. – За границей ты не был, фарца и «Березка» такое пиво к нам не завозит. Я бы знал.
И что отвечать?
– У Шишкиных.
– Да… Папаша Лизы из загранок не вылезает. С одной медицинской конференции на другую прыгает.
– И я скоро буду.
– Врешь!
Пришлось рассказывать Давиду о хеликобактер пилори, показывать статью в журнале.
– Везет тебе, Панов! И Шишкина тебе, и бактерия эта…
– Везет тому, кто сам везет. Запомни, Дава. Ладно, давай закругляться. Иначе завтра будем дышать на экзамене пивасом. Преподы такого не любят.
* * *Как выяснилось, кроме запаха пива преподы не любят шибко умных студентов. Которые козыряют перед экзаменаторами своими знаниями.
Профессор Степанов с терапии сразу начал меня валить. Придирался по первому вопросу билета, по второму…
– Как вы поступите, если вам будет нужно, чтобы больной хорошо пропотел? – Уже все студенты с потока зло смотрели на экзаменатора, а он все не унимался. Я быстро посмотрел на часы. Полчаса мучает.
– Я дам ему салицилат натрия или ацетилсалициловую кислоту.
– А из народных средств?
– Горячий чай, малина, липовый цвет…
– Ну а если это не подействует?
– Я прибегну тогда к помощи летучих масел, эфира…
– А если этого будет недостаточно?
– Я попробую ртутные препараты.
– А если результата все-таки не будет?
Я скрипнул зубами. Да сколько же можно?!
– Я попробую применить сальсаперель, шафран.
– А если и этого будет недостаточно?
– Я пошлю больного экзаменоваться к вам!
В лектории воцарилось потрясенное молчание. Было слышно, как по стеклу бьется рано проснувшаяся муха. Сейчас мне Степанов ка‐а‐ак врежет! Отправит на переэкзаменовку. Или… Додумать я не успел: дверь зала резко открылась, внутрь забежала Верочка – новая секретарша декана.
– Панов! Вот ты где! Тебя срочно к телефону.
– Девушка! – Степанов вспылил. – Неужели вы не видите, что здесь идет экзамен?!
– Вижу. Но… Панову звонят из Генеральной прокуратуры СССР!
А вот и Калиниченко объявился. Потому что повестку мне так и не принесли, подвел ментов информатор. Я пожал плечами, посмотрел сначала на профессора, потом – на Верочку:
– Передайте, что я не могу. У меня экзамен. Перезвоню им через час… а может, и через два. Пусть оставят номер телефона.
Надо было видеть глаза секретарши. Да и Степанова тоже. Я опять оглянулся. Шишкина была белее мела. Что-то сигнализировала мне лицом, но я не понял, что именно.
– Ставлю вам… четыре! – Профессор вытащил из внутреннего кармана перьевую ручку, поставил автограф. – Есть огрехи в ответах.
Что ж… История, как я послал Степанова, а он мне поставил четверку, явно войдет в анналы Сеченки.
* * *Следак-важняк сидел не где-нибудь, а в здании Генеральной прокуратуры на Пушкинской улице. И попасть туда оказалось сложнее, чем к генералу КГБ на Лубянку. Во-первых, рядом не запаркуешься. Стоило Лизе подрулить к обочине, как выскочил милиционер, замахал руками. Пришлось проехать дальше.
– Я дождусь тебя дальше, встану у памятника Ленина. – Девушка попыталась меня поцеловать, но я увернулся.
– Вон мент пялится!
– Да он уже отвернулся!
– С меня два поцелуя вечером.
– Три! – Лиза присмотрелась ко мне. – Ты что-то холодный стал какой-то. Отстраненный. Из-за прокуратуры волнуешься? Там же ерунда, ты всего лишь свидетель.
– Из-за твоих новых ухажеров!
– Андрей! Это же Петька! Мы с ним с первого курса учимся. Ничего серьезного. Знаешь, сколько девок у нас на курсе по нему сохнет?
– Ах, Петька… Ну тогда это все меняет, конечно.
– Да ты ревнуешь! – Шишкина захихикала. – Как мило. Иди ко мне.
Лиза все-таки сорвала поцелуй.
– Сойдемся на полдюжине вечером. Компенсирую. Все, я пошел!
– Ни пуха!
Второй квест оказался посложнее – получить пропуск на проходной. Тут стояла очередь, женщина на выдаче работала, словно сонная муха. Народ волновался, ругался на тех, кто пытался пролезть мимо очереди.
Потом пришлось миновать два поста – один на входе, другой на этаже. И наконец вот я у заветного кабинета номер тринадцать. Счастливое число, чего уж там…
– Можно? – Я постучался и заглянул в дверь.
Бровастый, круглолицый Калиниченко быстро печатал на пишущей машинке. Каретка так и мелькала.
– Панов? Заходи, – махнул мне рукой следователь, кивнул в сторону стула. – Чай будешь?
Владимир Иванович, потянувшись, встал, налил чаю себе и мне. Подвинул поближе пиалу с сушками.
Сначала следак посмотрел мой паспорт, потом начал расспрашивать – биография, как оказался на месте преступления… Вставил лист в машинку, стремительно набил протокол допроса. Дал мне ознакомиться и подписать.
– Дело сложное, знаю, что у тебя был разговор с Циневым. – Калиниченко ловко хрустел сушками, попутно показывая мне пальцем, что кабинет «прослушивается». – Так что ситуацию ты и сам понимаешь. Возможно, придется поучаствовать в следственных действиях, не исключаю вызова в суд для дачи показаний. Ты не куришь?
Я посмотрел на подмигивающего следака, кивнул:
– Курю.
– Пойдем, посмолим.
Вышли мы не в курилку, а во внутренний дворик. Тут в снегу были протоптаны целые дорожки. Явно не мы первые нарезали «безопасные» круги в прокуратуре.
– Андрей, скажу тебя прямо: дело пытаются развалить. Прячут свидетелей, мутят с экспертизами. – Калиниченко закурил, закашлялся. – Тьфу, давно пора бросить. Все никак не получается.
– Попробуйте антиникотиновый пластырь. На Западе сейчас очень популярный способ. Размер пластыря можно уменьшать, постепенно сокращая дозу никотина до нуля.
– Да? Любопытно. Поспрашиваю на эту тему. А ты бойкий парень! Слышал, и Циневу помог с камнем.