Собиратель (СИ)

Прямо при Софии я взялся за расчёты и набросал предварительную печать, суть которой в том, чтобы собирать энергию и конвертировать её в то, что ходоки тратят на перемещения. А нет, стоп, ложное утверждение. Конвертировать в ту энергию, которую София тратит, а не все ходоки. Как у других я пока не знаю.
— Держи, — протянул я новую игрушку.
— И что это? — взяла изделие она сразу, но не забыла и про любопытство.
— В теории эта штука должна помочь тебе быстрее восстанавливаться.
— Ты шутишь?
— Конечно. Это розыгрыш. Уже можно смеяться. — сказал я без тени улыбки.
— Кажется, я уже говорила, что ты зануда? Пожалуюсь Кате на тебя, пусть взбучку устроит.
— Жалуйся, — посмеялся я, — Великая княжна жалуется на мелкого аристократа. Это новый анекдот, София.
— Ой, не начинай, — закатила она глаза.
— Прыгай теперь на дальние расстояния. Как можно дальше, чтобы расход ускорить.
Я засек время, сколько ей нужно на перемещение. Когда дистанция в пять метров, то прыжок происходил мгновенно. За доли секунды. Хотя под конец, когда София устала, скорость упала где-то до секунды. Это только кажется, что мало. На деле же хватает, чтобы увидеть момент исчезновения и появления в другой точке.
На обратное возвращение ей потребовался десяток секунд. Вернулась она чуть бледная.
— Насколько переход тебя истощил? — поинтересовался я.
— Достаточно. Если очень надо, могу повторить, но лучше пару минут отдохнуть...
— Очень надо. Иначе как нам быстро проверить, работает ли амулет?
— Эх... — вздохнула она и исчезла.
В голове я держал, что София может показывать не всю картину, как есть, а скрывать или искажать какие-то детали. Поэтому на самом деле прыгать она может в десять раз больше и дальше, о чем мне не скажет. А может и нет. Гадать не вижу смысла, поэтому исходим из того, что показывают.
На лицо тот факт, что дальние перемещения отнимают сил гораздо больше. Но почему? Если две точки пространства связывают, то, по идеи, никакой разницы быть не должно. Откуда тогда расход? Если только силы уходят на поиск дальней точки и... Я вспомнил, когда меня перемещали на дальние расстояния. Словно в бесконечной темноте оказываешься.
— София, — спросил я, когда девушка вернулась. Я снял показатели, дал ей отдышаться и только потом спросил, — А ты знаешь, почему тяжелее перемещаться на дальние расстояния?
Если можно задать прямой вопрос и получить прямой ответ, то зачем усложнять?
— Ну, потому что они дальше? — задумалась она.
Мда... Или получить бессмысленный ответ.
— Тогда другой вопрос... Когда меня перемещали, я оказывался словно в темноте. Что это такое? Какое-то измерение? Или что?
— Это попытка твоего мозга интерпретировать переход, — улыбнулась она, — Я устала, перекусить бы.
Ещё один момент. Значит, у неё возникает чувство голода, когда силы расходуются? Знакомо.
 
— Чай и печенье? — предложил я.
— В следующий раз лучше предлагай мясо. Желательно — мясо зверей.
— Ну у тебя и запросы.
Зверя ещё попробуй найди.
— Так и быть, согласна на печенье. И чай! С медом!
— Присаживайся пока. — отправился я в подсобку, — Так получается, это всего лишь обман восприятия?
— Никто не знает. Есть теория... Точнее этих теорий десятки, а то и сотни. Кто-то считает, что это какое-то отдельное измерение, изнанка пространства или реальности. Другие считают, что ходоки распыляются на атомы и собираются в другом месте. Кто-то убежден, что это всего лишь обман мозга. При перемещение не за что зацепиться органам чувств, поэтому мозг выдаёт нейтральную картину, чтобы с ума не сойти.
— А ты пробовала задержаться в этом пространстве чуть дольше?
— Зачем? Да и не считаю я, что это какое-то отдельное пространство.
— Затем, чтобы проверить.
— Хм... — свела она брови домиком, — Эдгард, а ты пробовал себе вспороть руку, чтобы проверить, как быстро она заживет?
— Нет.
— А чего так?
— Да мне и так хватило... практического опыта.
— Вот и мне хватает. Я прыгаю, зачем усложнять?
Как... разочаровательно. Значит, для ходоков, или конкретно для Софии, её способности это что-то естественное и обыденное, не требующее изучения. То есть что-то она изучала, конечно же. Как далеко прыгать можно, как часто и так далее. Но без фанатизма и попыток принять природу этих способностей.
Если провести аналогию, то я тоже не особо задумываюсь, почему вообще алхимия работает. Пользуюсь и пользуюсь. Варианты ответа у меня есть, многие алхимики над этим размышляли, но, как и в случае ходоков, это теории, а не истина.
— Расскажешь, что там у Белогрудовых случилось? — перевёл я тему.
— А какие слухи ходят?
— Что где-то на их землях вырвался паук. Такой же, какой атаковал столицу.
— Так и было. Только не один, а трое. Вырвались из того места, где Белогрудовы их удерживали.
— За нападением на столицу тоже они стояли?
— Да, но подробностей я не знаю.
Или не хочешь говорить. Когда две стороны враждуют и у одной из стороны их же оружие выходит из под контроля — последнее, о чем думаешь, это о случайностях. Не удивлюсь, если в этом деле и я замешан. Не лично, а косвенно, само собой. Как никак, благодаря тем устройствам, которые я дал, следить за ходоками значительно проще, а значит и выискивать их тайные базы.
 
Ответ князя на беспокоящий меня вопрос дал ту пищу для размышлений, которая помогла сформировать промежуточную точку мнения. Промежуточную в том смысле, что если какое-то мнение становится конечным, то происходит смерть разума. Это не значит, что мнения, позиции и ценности должны быть ветряными, но значит, что в них должна присутствовать доля гибкости. Как говорили мудрецы, иногда надо пересматривать свою картину мира, чтобы она не засохла и не поросла сорняками.