Песнь койота. Дилогия (СИ)

— Дамы и господа! Я рад приветствовать вас этим замечательным вечером. Шепну по секрету, что все собравшиеся здесь сегодня — счастливчики! Ведь нас ждет не обычный бой кабыздохов, а событие месяца! — толпа приветственно загудела, а ведущий продолжил. — Наши отважные ловцы скитались по лесу, рискуя быть растерзанными дикими зверями, и наконец добыли то, за чем так упорно охотились. Самого настоящего оборотня! — прожектор переместился прямо на клетку с перекидышем, ослепляя волка ярким светом софитов.
Зрители восторженно взревели так, будто в клетке был не волк, а популярный рок-музыкант.
Довольный произведенным впечатлением, ведущий продолжил:
— Против оборотня выступит наш неизменный чемпион, любимчик публики, кровожадный и ужасный генномодифицированный п-и-и-тбуль Пи-ит!
Зал разразился громом оваций.
Под свист и аплодисменты в противоположном конце арены появился закованный в цепи белый кобель ростом с крупного ротвейлера. Внешне он напоминал помесь питбуля с демоном. Глаза пса налились кровью, а в тяжелом взгляде читалась врожденная ненавистью ко всему живому. Из уголков рта стекала белая пена. Белесая короткошерстная шкура, под которой буграми ходили прокачанные мышцы, вдоль и поперек была покрыта шрамами от предыдущих поединков. Пес рвался в бой, высунув багровый язык и с презрением косился на шестерых здоровяков, сдерживающих его цепями.
Ведущий улыбнулся, обнажив все тридцать два зуба и заревел, пытаясь перекричать ликующий зал:
— Делайте ваши ставки, господа!
С опаской поглядывая на распахнутую клетку, в которую здоровяки пытались запихнуть генномодифицированное чудовище, ведущий проскользнул в боковую дверь и смешался с толпой.
Среди галдящих зрителей шустро курсировали мальчишки, собирая ставки.
«Штуку на оборотня», «полторы на Пита», — доносилось со всех сторон.
Наконец сопровождающим удалось затащить питбуля войти в клетку.
Освободившись от цепей, кобель перестал рваться вперед, неспеша поигрывая плечевыми мышцами. Пес щелкнул огромными челюстями, изображая хват и укус, чем привел публику в восторг.
Прожекторы крутанулись по арене и замерли на соперниках. Дверца клетки медленно поползла вверх.
Зал притих в ожидании зрелища.
Найрад прищурился от яркого света. Питбуль же, напротив, весело глядел в зал, подставляя широкую грудь, покрытую шрамами, под софиты.
Теперь понятно, почему он — любимец публики. Пес наслаждался вниманием толпы и представлением. Безжалостная машина для убийств, по каким-то причинам выбракованная Анти, нашла свое место гладиаторской арене.
Через несколько секунд страж попытается сделать то, ради чего его вывели — прикончить перекидыша. Что-то подсказывало Найраду, что пес планирует не просто убить соперника, а постарается сделать это зрелищно.
Когда дверца клетки открылась, Найрад под аплодисменты выступил вперед и взглянул на сияние пса. К удивлению, перекидыша страж не был ослеплен жаждой крови, как могло показаться со стороны. Кобель намеревался хладнокровно разделаться с врагом на потеху публике.
Пока Найрад разглядывал питбуля через призму внутреннего видения, тот не торопился покидать клетку, дразня людей. Только громкий свист зрителей заставил пса выйти на арену.
Толпа одобрительно улюлюкала, предвкушая начало поединка.
Страж обрушил на перекидыша грозный взгляд в упор, как бы говоря: «ты — покойник». Не сводя с волка маленьких красных глаз, пес начал неспеша обходить арену по кругу. Найрад шаг за шагом отодвигался в сторону и следил за противником.
Толпа притихла, жадно ловя каждое их движение.
Белый кобель бросился на перекидыша, стараясь уцепиться мертвой хваткой ему в горло. Найрад спас себя тем, что резко отскочил в сторону, словно попрыгунчик. Поскользнулся и было потерял равновесие, но тут же выровнялся и приготовился к обороне.
Питбуль напрыгнул и попытался подмять волка под себя передними лапами. Перекидыш встал на дыбы и отфутболил соперника, словно мячик, оставив на белой шкуре кровавые следы когтей.
Пес кружился вокруг, пытаясь схватить противника мощными челюстями под одобрительные вопли публики.
 
— Уделай его, Пит! Порви его!
Крики зрителей сливались в оглушающий гул. Свет прожекторов ослеплял. В помещении стало душно. Хлещущие через край эмоции заключающих пари отвлекали от поединка, словно надоедливые мухи.
Найрад прыгнул на противника, рванул пса зубами и отскочил. Толпа восхищенно ахнула. На толстой шкуре питбуля выступила кровь.
Словно не заметив этого, страж продолжил преследовать перекидыша. Питбуль двигался на удивление легко и пружинисто для своего веса, но волк все время оказывался проворнее и успевал уворачиваться.
Вскоре перекидыш оказался прижатым к краю круга. Случайно коснувшись ограждения, он получил удар током и от неожиданности метнулся прямо на клыки белобрысого. Правда, в последний момент успел уклониться, используя ускорение, так что укус пришелся вскользь.
Найрад прыгнул на питбуля, пытаясь швырнуть противника на ограждение. Коренастый кобель устоял на ногах. Они сцепились морда к морде, без остановки клацая острыми зубами и молотя друг друга лапами.
Пес ударил волка боком. Перекидыш перекатился, чтобы смягчить падение и вскочить, но не успел подняться на ноги. Противник напрыгнул сверху, прижал оборотня лапой к земле и обрушил на него град атак, пытаясь добраться зубами до груди.
Найрад оттолкнул его лапами, вскочил и попытался схватить пса за горло. Тот встретил его ощеренными клыками, ударил корпусом и закружился вокруг, оттесняя соперника к центру арены.
В какой-то момент Найрада ослепил прожектор. Питбуль вцепился ему в загривок, расставил лапы и тряхнул головой, выбирая у противника почву из-под ног. Перекидыш извернулся в воздухе, словно кот, и только благодаря этому он не упал навзничь, а завалился на бок. В следующую секунду он уже стоял на ногах, но зубы стража уже вцепились ему в шею. Хватка была не совсем удачная, она пришлась высоко ближе к спине, но пес не разжимал челюстей.
Найрад метался по арене, пытаясь стряхнуть с себя питбуля, повисшего на нем мертвым грузом, а тот не собираясь отпускать свою добычу.
Пес упирался приземистыми лапами, тормозя движения оборотня, лишая того свободы. В какой-то момент волк обезумел от боли. Он крутился по рингу без остановки и больше не помнил себя. На первый план выступили инстинкты, которые трубили только об одном: нужно во что бы то ни стало сбросить с себя эту тварь.
Время шло. Питбуль держал хватку, позволяя сопернику крутить и вертеть собой, как тому хочется. Его цель заключалась в одном — не разжимать зубов. Иногда пес тряс широкой башкой и упирался лапами, но не особенно усердствовал. Главное для него было не отпускать оборотня, и он отлично справлялся с этой задачей.
Через какое-то время Найрад устал прыгать туда-сюда. Он смирился с тем, что ничего не сможет этим сделать и уже мало что понимал. Никогда в жизни ему не приходилось сражаться по-собачьи. Поединки с сородичами больше базировались на магии, чем на силе мышц и зубов. Стражи, с которыми он дрался до этого, вели себя совершенно иначе.
Перекидыш стоял посреди арены, тяжело дыша. Питбуль налегал на него всей тяжестью своего тела, пытаясь повалить противника на пол. Когда Найрад переставал сопротивляться, пес понемногу перехватывал хватку, переползая челюстями ближе к горлу.
Острые клыки медленно приближались к заветной цели. В отчаянии Найрад смог дотянуться только до плеча питбуля. Он рвал противника зубами, но не мог схватить его мертвой хваткой, так как челюсти волка не приспособлены для этого.
Вырваться из тисков смерти казалось невозможным. Страж все больше наседал и душил, загребая в пасть складки шкуры и шерсти, перекрывая волку доступ к кислороду.
Найрад выбился из сил и потерял надежду. Вдруг он почувствовал, что положение его тела изменилось. Питбуль повалил его на спину и встал над ним и попытался перехватить хватку. В этот момент волк что есть мочи принялся скрести пса когтями в грудь и в живот. От неожиданности страж замешкался на долю секунды, а потом обрушил свои челюсти прямо на горло перекидыша.