Песнь койота. Дилогия (СИ)
Воодушевление на лице девчонки сменилось упреком. Перекидыш поймал себя на том, что ему нравилось наблюдать, как менялись эмоции на ее лице. Раньше он не замечал за собой такого грешка.
— Значит, забыл? — разочарованно вздохнула Кейса, — так я и знала, грош цена твоему слову.
— Я думал об этом, — обнадеживающе протянул парень, — но…
Он взглянул на собеседницу, ожидая ее реакции. На лице девчонки появилась надежда.
— Но? — требовательно переспросила она.
— Пока что не было времени, чтобы выяснить детали. Среди волков этот вопрос малоизучен потому, что обращать людей запретили много столетий тому назад.
— И как же ты собираешься получить информацию?
— Еще совсем недавно можно было бы спросить совета у вероломной сучки, плюющей на правила и ограничения, но после предательства этот вариант отпадает.
— А этот старикан, как там его, Лис, кажется? Вряд ли захочет делиться с тобой секретами?
— Эта сладкая парочка — мои враги номер один. Даже если они захотят поделиться, я вряд ли стану слушать.
— Наверняка, есть и другие. Не только властолюбивые старые перечники могут что-то знать про обращение.
— Я могу спросить об этом только тех, кому доверяю. Не думаешь ли ты, что я буду ходить по общине и расспрашивать матерых оборотней о таких порицаемых вещах, тем самым подрывая свой авторитет.
— Разве ты не можешь околдовать их и расспросить, а потом заставить забыть об этом разговоре?
— Кей, все не так просто, как ты думаешь, — картинно вздохнул Найрад.
— Что же в этом сложного для волка, обладающего силой и властью?
— Оглянись вокруг, много ли ты видишь силы и власти? — усмехнулся он, — со мной осталась только треть стаи, да и то они обессилены и подавлены, как и их лидер, — Найрад скорчил физиономию грустного щенка.
— Это такой пустяк, покопаться у кого-то в голове. Я думала, ты играючи занимаешься такими вещами, — не унималась Кейса.
— Мы это уже обсуждали. Во-первых, это неэтично, а во-вторых, не так просто, как кажется. Лезть в чужую голову — это почти тоже самое, что копаться в грязном белье. Противно. Выудить информацию из памяти, не вызывав подозрений, практически невозможно. Особенно, если речь идет о старых умудренных опытом волках. Ты хоть представляешь, сколько воспоминаний и эмоций скопилось за сотню лет жизни? А за пару сотен? Даже у наших ровесников имеется в памяти черный ящик, который лучше не трогать. Что уж говорить о стариках.
— Тот, кто хочет найдет возможность, а кто не хочет — найдет причину, чтобы этого не делать.
— На самом деле, у меня есть одна идейка.
— Какая?
— Мне не хотелось бы говорить о наших планах сородичам, даже приближенным. К тому же, я уверен, про обращение никто особо не в курсе. А вот мелкие пернатые друзья могут подкинуть идеи на этот счет.
— Что еще за пернатые друзья? — спросила Кейса.
Играя локоном, она пыталась понять шутит парень или говорит серьезно.
— Они называют себя проводниками. Противные пташки, надо сказать. Но кроме них хоть убей ничего не приходит на ум.
— Сойдут и птахи, — неуверенно протянула блондинка, довольная тем, что Найрад не съехал с темы под предлогом общественного порицания.
— Только с ними есть одна проблема.
— У тебя куда не плюнь, всюду одни проблемы, — заметила Кейса, усаживаясь на подлокотник дивана. — Так что там с проводниками? И кто это вообще такие?
— Честно говоря, я и сам не знаю. Возможно, это прозвучит странно, но птахи появлялись в тот момент, когда я сильно нуждался в совете.
— Так-так-так, — шутливо протянула Кейса, — и давно это с тобой? — хихикнула девчонка, потрепав перекидыша по волосам.
— Так и знал, что ты начнешь подкалывать, — отстранился Найрад, — все началось несколько месяцев назад, но это уже другая история.
— Не обижайся, я просто пошутила. Болтают, будто у тебя поехала крыша перед тем, как ты устроил бунт и сверг прежнего вожака.
Найрад нахмурился.
— Но я в это не верю, — заверила девчонка, невинно хлопая глазами, — так что там за проблема с пернатыми?
— Они всегда появлялись сами. Я понятия не имею, как их позвать.
— Может выйти на крыльцо и, раскидывая пшено, кричать «гули-гули»? Мы так голубей ловили с пацанами, пока всех не перестреляли.
— Не знаю насчет пшена, но могу попробовать покричать, — Найрад встал с дивана и заорал, что есть мочи.
— Чертово пернатое отродье, а ну тащи сюда свою треклятую задницу! Где тебя только окаянного носит? А ну-ка пулей лети сюда.
Парень припомнил ругательства и проклятия от которых даже беспризорница, слыхавшая немало бранных слов, почувствовала себя неловко, и только после этого плюхнулся обратно на диван.
Кейса удивленно взглянула на приятеля, фыркнула и покрутила пальцем у виска.
— Я подумал, вдруг птах прилетит, если его разозлить.
— Его? — удивилась девчонка.
— Те, с кем мне довелось общаться, были самцами.
— Ты тут посиди, а я, пожалуй, пойду? — ответила Кейса.
— Не веришь?
— Прости, но это звучит чересчур фантастически. Мне кажется, что ты меня разыгрываешь, чтобы я побыстрее отвязалась. Считай, это тебе удалось.
— Ты живешь в общине оборотней. Твой друг — говорящий генно-модифицированный овчар, обладающий магическими способностями. Ты сама хочешь стать волчицей. А птички, дающие советы — это уже слишком?
— Как ни странно да. Я побегу, мне надо еще к Ричи зайти. Увидимся! — бросила Кейса и направилась к выходу.
Найрад не стал ее останавливать. Присутствие человека могло отпугнуть пернатых советчиков.
Перекидыш оказался прав. Стоило девчонке уйти, как на стол спикировал разъяренный воробей.
— Какого лешего обзываешься? — рявкнул птах.
Топорща перья, он атаковал Найрада. Проводник летал вокруг, трепыхая крыльями, клевал в голову и цапал кожу острыми когтями.
— Ай-ай-ай! — вопил перекидыш, отмахиваясь от пернатого.
С минуту птах бросался на парня, но постепенно атаки стали более вялыми. Успокоившись, воробей сел на рабочий стол и смачно нагадил прямо на бумаги.
— Ах, ты маленький негодяй! — возмутился перекидыш.
— А не будешь обзываться! — проверещал птах.
Это был тот самый пернатый, явившийся на помощь, когда Найрад попал в новую общину и не был знаком с ее порядками.
Перекидыш почувствовал укол совести за свои слова.
— Извини, не хотел тебя обидеть.
— Зачем же тогда бранился? — строго спросил проводник.
— Просто не знал, как по-другому тебя позвать. Мне нужен совет.
— Значит, совет? — нахохлился птах, — а не ты ли в последнюю нашу встречу обозвал меня безмозглым попугаем?
— Прости, я был не в духе. Беру свои слова обратно.
— Что ты хотел узнать? — смягчился птах.
— Расскажи, что знаешь о превращении человека в волка.
— А зачем тебе это? — удивился птах, — уж не думаешь ли ты сколотить армию из простолюдинов?
— Армию? — Найрад почесал затылок, — если честно, я об этом не думал.
— Держишь меня за идиота? Вожак, так некстати потерявший две трети стаи в разгар войны с волконенавистниками, интересуется, как обратить человека в волка и уверяет, что это праздный интерес, никоим образом не касающийся военных нужд.
— Ты прав, — согласился Найрад, — я бы тоже себе не поверил. Но я правда не думал об этом. Дело в Кейсе. Она хочет стать волчицей, а я пообещал ей помочь.
— Значит, влюбился и решил нарушить все запреты?
— Мы просто друзья.
— Видел я как ты смотрел на эту пташку!
— Что пичуга может знать об отношениях? — усмехнулся Найрад.
Перекидыш подошел к столу и попытался схватить птаху в ладонь.
— Побольше вашего, юноша! — одернул его птах, перепорхнув на шкаф, — я не всегда ютился в этом теле, но сейчас речь не обо мне.
— Прости, не знал, что ты не всегда был птицей, — смутился Найрад.
— Ничего, я уже привык, что меня никто не воспринимает всерьез из-за размера.
— Больше этого не повторится, — пообещал перекидыш, мысленно дав себе нагоняй. Он вызвал проводника, чтобы выудить информацию, а вел себя не самым подобающим образом.