Санаторий (СИ)

— Твоя машина? — спросил Гриша, когда мы проезжали мимо Кашкая.
— Точно, — подтвердил я, — как догадался?
— Да видел вчера, как ты подругу эту подвозил…
— Аааа, — не нашел я сказать ничего другого. — Как УАЗик-то, не ломается?
— Бывает, — скупо обрисовал он ломкоемкость вверенного транспорта, — ладно, что запчасти копейки стоят и найти их нетрудно. В отличие от твоего Кашкая.
— Что есть, то есть, — вздохнул я, — но пока еще их можно достать, кашкаевы запчасти-то, и даже не за очень большие деньги. А бензину сколько он у тебя жрет?
— В паспорте написано, что 10–12 в смешанном цикле, — буркнул в ответ он, — только враеье это… хорошо, если меньше 15, а то и до двадцатки доходит. Ладно еще, топливо нам в РОВД компенсируют, 40 литров в месяц. А у тебя как с расходом?
— Маленько получше, — сообщил я, — десятка по городу это вполне средний результат. На трассе так совсем 6,5–7.
— Стоп-машина, — резко затормозил он, так что я за малым не влетел в лобовое стекло, — дальше дороги нет…
— И точно, — добавил я, разглядев, что у нас там впереди.
А впереди у нас была огромная яма… даже и не яма, а ров… да и не ров, а провал в земле, шириной наверно метро в сто, если не больше. Я вышел из машины и собрался подойти к краю провала, но меня остановил Григорий.
— Я бы не стал это делать на твоем месте, — сказал он вполголоса, — а то свалишься вниз… это карстовый провал, если не ошибаюсь, они у нас в районе иногда случаются. И глубина там может быть и пятьдесят, и сто пятьдесят метров. А края очень нестабильные, тоже могут съехать.
— Ты меня убедил, — ответил я, — ну тогда, может, веревку для страховки привяжем… посмотреть на глубину этой хрени все же хочется.
— Сейчас лебедку расклиню, — согласился он со мной, — и зацеплю ее трос тебе за ремень. Тогда смотри, сколько хочешь, назад я тебя вытащу, если что…
Я согласился и он споро выполнил все обещанное — куртку я снял, ремень у меня крепкий был, так что к краю обрыва я приблизился достаточно уверенно.
— Ну чего там, рассказывай, — предложил мне Гриша.
— Дна не видно, — сообщил я, — ну очень глубоко.
— Так тоже бывает… а что видно?
— Обрывки кабелей каких-то…
— Это наверняка электрические. Да и сотовая связь тут тоже может быть… все, возвращайся, будем думать, как жить дальше, — скомандовал он.
— Можно вправо-влево от дороги пройтись, — предложил я, отцепляя трос, — где-то ведь этот провал заканчивается.
— Тут бурелом сплошной, — махнул рукой он, — и другой дороги все равно нет — смысл-то какой?
— Ну как какой, — даже удивился я, — обойдем эту штуку и на подгородецкую трассу сразу выйдем. А там тормознем машину и в Подгородец смотаемся, чтобы власти, значит, в известность поставить. Пока-то они и не чешутся нас выручать…
— Ну давай попробуем, — вздохнул Гриша, — только ведь болота тут кругом… знаешь что-нибудь о пермских болотах?
— Название слышал, — осторожно ответил я, — а больше ничего — что там сними не так?
— А то, что там не то что ты с концами сгинуть можешь, а и танк Т-72 тоже. Бывали такие случаи — вместе с экипажом пропадали.
— Мда… — опечалился я, — ну посмотреть-то все-таки можно наверно…
— Пойдем, — легко согласился он, — справа, как я вижу, болото поменьше и не такое топкое, пошли туда для начала.
Назад вернулись мы буквально через пять минут — болото оказалось полностью непроходимым. Я все же попытался одолеть хотя бы начальный участок, но ухнул в трясину — вытащил меня Гриша. С большим трудом.
— Ну вот, только кроссовки со штанами испортил, — с досадой заявил я, оглядев свой внешний вид, — другую сторону дороги, как я понимаю, мы проверять не будем.
— Правильно понимаешь, — кивнул он, — садись и поехали обратно… постели только брезент, чтоб сиденье вконец не запачкать… вон он в багажнике лежит.
Мы развернулись и через несколько минут опять припарковались возле товарища Ленина — больше там пока никого не было видно.
— Пойдем искать остальных или подождем здесь? — спросил я.
 
— Пойдем, — глубоко вздохнул он, — я к Погуляю, а ты девок найди.
— Есть, тщ капитан, — отдал я ему честь и отправился в южный конец территории, где кроме грязелечебницы и бассейна имелись несколько домиков для обслуживающего персонала, надо понимать.
Уже полностью рассвело, поэтому видно было очень далеко — пустыня стояла на месте нашего санатория. И что самое неприятное, ни одного звука не раздавалось, буквально как в вате идешь. В этой части территории стояли, как уже говорилось ранее, бассейн с грязелечебницей, а кроме того котельная с длинной трубой, какой-то потемневший от времени сарай и три домика для обслуживающего персонала. Начал по порядку, с бассейна…
Это было двухэтажное здание, где, как я запомнил по вчерашнему посещению, все водные процедуры совершались на первом этаже, а выше что-то административно-хозяйственное значилось. Парадная дверь, естественно, на замке оказалась, зашел с тыла — о, черный ход и здесь, оказывается, не запирали, никакой техники безопасности. Внутри было пустынно и мрачно, жалюзи почти на всех окнах задернуты. От моих шагов по кафельной плитке раздавалось гулкое эхо. Гулять по всем помещениям я конечно не стал, крикнул просто в пространство «эй, есть кто нибудь?» Ответом мне было все то же эхо…
Идем далее, к грязям… о, а здесь и главная дверь нараспашку открыта, ну совсем никто за порядком не смотрит. Или может, пришел кто, вдруг подумал я, отпускать лечебные процедуры, а мы тут себя накрутили…
Но нет, процедуры здесь не отпускались — та же гулкая тишина, причем чувствовался запашок этих самых грязей. Не сказать, чтоб неприятный, но и на парфюм это слабо походило. Хорошо, идем к котельной, это прямо за углом… только сначала надо обогнуть детскую площадку с грибочками и качельками. Странно, для кого ее здесь сделали — маленькие дети если и лечатся, то в специальных местах, а не в нашем Подгородецком санатории. Ну сделали и ладно, вдруг какая мамаша с ребенком приедет, хотя я лично подобного не наблюдал.
Одна из качелей скрипнула, когда я мимо проходил, я аж чуть не подпрыгнул — это был первый звук, который я услышал после расставания с Гришей. Спишем на ветер… хотя вот его как раз сегодня и нет совсем. Так, прямо по курсу котельная, здоровенное бетонное сооружения с трубой сверху и угольной ямой сзади. Что-то мне не верилось, что наши дамы могли здесь задержаться, но проверить, конечно, надо…
Ничего и никого я не нашел во внутренностях котельной, котлы тут, кстати, все погашены были — сентябрь же на дворе, бабье лето, отопление пока без надобности. Закрываем дверь и перемещаемся к деревянным домикам обслуги, метров сто пятьдесят до них, стоят прямо возле забора, разграничивающего территорию с лесом… с болотом, если быть точным. Опять невольно подумалось — кому пришло в голову строить санаторий в таком гиблом месте? Сплошные карсты и болота… и дорога только одна-единственная…
Девушки нашлись в последнем по счету домике — они там сидели в садочке и пили чай из самовара. Не из электрического, а настоящего, с углями и сапогом сверху.
— Я вас обыскался, — прямо с порога заявил им я, — а они тут чаи распивают.
— Имеем право, — огрызнулась Вера, — нас хозяин угостил, а мы не стали отказываться. Ты лучше расскажи, что там у вас обнаружилось?
— Ничего хорошего, — махнул рукой я, — попозже все поведаю. Да, а где у нас хозяин? — задал я главный вопрос.
— Вон идет, — показала Вера направо.
Да, это был тот самый Валера, который вчера пугал волков двустволкой. Он вышел из сарая с охапкой наколотых дров.
— Привет, — поздоровался я с ним, — может ты хоть что-нибудь объяснишь? Как бывалый человек и вообще…
— А чего тебе надо объяснять? — справился он, освободившись от дров.
— Как чего, — не понял я, — почему света и связи нет, например… и куда все делись, тоже…
— Свет у нас выключают и по два раза в месяц, — он сел за стол, налил себе из самовара и пригласил меня сесть рядом. — И связь иногда пропадает, до вышек далековато. А куда все делись, это самый простой вопрос — уехали на экскурсию. Скоро вернутся.