Холостяк (ЛП)

— Как ужасно.
— Не позволяй этому сонному городу одурачить тебя. У нас такая же драма, как в любом другом месте.
Мы выходим из его машины и направляемся к зданию, и, клянусь, я чувствую прикосновение кончиков его пальцев на своей спине, когда он придерживает дверь. Но когда порыв ветра колышет мою блузку, я понимаю, что только воображаю это.
Когда мы добираемся до его квартиры, мои ноги болят, обувь давит на пятки, а сердце колотится так быстро, что я почти ничего не замечаю. Осознание того, что я провела великолепный вечер с Дереком, пришло, когда я смотрела, как он вводил код, чтобы отпереть дверь.
Впервые за долгое время я смогла сосредоточиться на чем-то, кроме моей унылой ситуации.
Но все это не имеет значения. Я не ищу отношений, и уверена, что в ближайшее время не собираюсь никому дарить свое сердце. Кроме того, идея быть с кем-то всегда лучше, чем реальность.
Дерек открывает дверь и пропускает меня вперед. Снимает свои ботинки и аккуратно ставит их на темно-синий коврик у входа. Осмотрев здесь все во второй половине дня, я могу сказать, что он любит, чтобы его вещи лежали определенным образом. Я почти уверена, что он заметит, если я положу соль и перец в шкаф в неправильном порядке или если журналы на его кофейном столике будут перетасованы.
Мы стоим в прихожей, как два неуклюжих подростка, пытающихся завершить первое свидание. Я прерываю зрительный контакт и делаю вид, что зеваю.
— Спасибо, что показал мне все сегодня вечером, — говорю я.
— Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Я знаю, что ты не в своей тарелке.
— Ты оказываешь всем своим клиентам VIP-обслуживание? Или только мне? — говорю я, на половину шутя, наполовину нет. Я хочу услышать его ответ больше, чем могу признать это вслух.
— Нет. Только тебе. — Он не колеблется, но его лицо становится серьезным, когда наши взгляды встречаются.
— Почему я? — Мой голос прерывается, но я не отвожу взгляда.
— Я не знаю. — Он отводит взгляд.
— Да ладно, — смеюсь я, наклоняя голову. — Ты можешь обманывать гораздо лучше. Почему ты так добр ко мне? Я была не самой любезной с тобой в первые несколько дней. Ты, наверное, решил, что я испорченная и высокомерная. Сомневаюсь, что тебя что-то во мне привлекло. Так зачем это делать? Зачем мне помогать?
Слова отца крутятся в моей голове. Всю мою жизнь он убеждал меня, что любой человек «беднее нас» будет любить меня только за мои деньги. И я могу только представить себе реакцию Эудоры, если бы она увидела нас прямо сейчас. Она лишилась бы рассудка. Топала ногами, как сумасшедшая. Она бы набросилась на меня, убеждая, что Дерек что-то задумал, что у него какой-то план.
— Доброта не всегда требует скрытых мотивов, Серена. По крайней мере, не там, откуда я родом. — Он сжимает губы, и я сосредотачиваюсь на темных ресницах, обрамляющих его еще более темные глаза. У него красивые глаза, особенно для мужчины. Может быть, именно поэтому он кажется таким безобидным и заслуживающим доверия. — Я был призван защищать твое состояние и поместье, но не мог оставить тебя там, когда стал свидетелем того, как эти люди относятся к тебе.
— Я большая девочка, Дерек. Ты мог оставить меня там. А ты этого не сделал. Мне просто интересно почему. — Я пожимаю плечами, как будто мой вопрос не важен. Но это не так.
— Это просто то, чему меня учили. Если ты видишь, что кто-то попал в беду, ты ему помогаешь. — На его щеках появляются ямочки.
— Верно, но я первый клиент, которого ты пригласил жить к себе. Такая помощь — это совершенно новый уровень, не так ли?
Каким-то образом пространство между нами сжимается. Я не уверена, кто из нас двигался, но мы здесь, разделяем воздух, дышим друг другом. Мое сердце бешено стучит в груди, а глаза прикованы к нему.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Дерек качает головой. Он раздражен из-за меня. Ему не нравится, к чему ведет этот разговор.
— Никакой лжи между нами? Твои слова.
— Никакой лжи между нами.
— Но ты не честен со мной. Ты отгородился.
 
— Потому что ты хочешь знать ответы, которые я не могу дать тебе прямо сейчас.
— Почему же?
— У меня их нет.
— У тебя нет ответов? Или ты не хочешь их давать? — Я делаю шаг навстречу, и он не моргает. Он изучает мое лицо. Я изучаю его. Мысленно я повторяю все шаги, которые привели нас сегодня к этому моменту.
Наш ужин и поездка были достаточно доброжелательными. Беседа была легкой. Мне было комфортно рядом с ним. Мы оба вели себя как взрослые, не обращая внимания на прикосновения, взгляды и на то, что, черт возьми, витало в воздухе сегодня вечером — стало невозможно отрицать, что что-то изменилось.
Но каким-то образом мы все равно оказались здесь, купаясь в море напряженности, задавая себе вопросы, которых не ожидали.
Дерек стонет, его губы напряжены, а в шоколадного цвета глазах сосредоточенность.
— Не делай этого, Серена.
Я издаю саркастическое «ха» и вскидываю голову.
— Не делать что, Дерек?
— Не веди разговор таким образом, — говорит он. — Ты хорошо знаешь, куда это приведет.
Я разыгрываю недоумение.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Играй с огнем, сколько хочешь, но я отказываюсь принимать в этом участие. Я не собираюсь исследовать что-либо, отдаленно связанное с этим, потому что ты мой клиент. Это нарушает кодекс этики. Наше совместное времяпрепровождение может отправить меня прямиком в пекло. Я не собираюсь рисковать. — Он придвигается, и я закрываю глаза, чувствуя, как его губы прижимаются к моей щеке. — Как бы заманчиво это ни было. — Затем отстраняется. — Поэтому я с сожалением сообщаю тебе, что не собираюсь тебя целовать, — говорит он, — несмотря на то, что с того момента, как ты вышла сегодня из своей комнаты, только об этом и мог думать.
Ощущая приятное покалывание в животе, прикусываю нижнюю губу.
Я знала.
— Мне правда жаль, что ты это сказал. — Я смотрю на него.
— И почему же?
— Потому что это меняет ситуацию. Теперь каждый раз, когда буду смотреть на тебя, я буду думать о том, как ты хочешь меня поцеловать. И как я могла бы позволить тебе.
Дерек облизывает нижнюю губу, и мое сердце трепещет.
— Ты хороший, Дерек, — говорю я. — Ты показал мне больше доброты, чем я заслуживаю. Мне комфортно с тобой. Я настоящая рядом с тобой, и не могу сказать, что когда-либо была самой собой с кем-то еще. Стены, фасад... с тобой ничего не нужно. Ты настоящий и добрый. Я не знаю никого похожего на тебя.
— Мне жаль, что там, откуда ты родом, нет таких, как я, — говорит он. — Но перед тем, как попытаешься превратить меня в какого-нибудь фантастического парня в твоей симпатичной маленькой голове, позволь мне настоятельно посоветовать тебе избавить себя от хлопот и отступить.
— Я не хочу встречаться с тобой. — Я поджимаю губы. Он все это неправильно понимает. — Я ничего не хочу. Мне просто нравится то, как я себя чувствую. Это все. Это преступление, советник?
Мой учитель истории всегда говорил мне, что мой рот однажды втянет меня в беду. Я была слишком честной, так он мне говорил. Конечно, это было после того, как я вызвала его на разговор о заднице моей лучшей подруги, в холле между первым и вторым уроком. В окружении других людей.
Я ничего не могу поделать. Я говорю о вещах так, как их вижу, и всегда так делала. Я не умею притворяться. Физически больно сдерживать те слова, которые находятся буквально на кончике моего языка.
— Слушай. — Дерек делает шаг в сторону от меня, и я чувствую, как что-то внутри меня будто сдувается. — Это была напряженная неделя. Сегодня вечером мы выпили. Мы хорошо провели время вместе. Ты чувствуешь себя лучше в своей ситуации, и ты перенаправляешь эти чувства на меня. Но могу тебя заверить, я тебе не нужен.
 
— Откуда ты знаешь, что мне нужно? — Я специально окидываю его взглядом с головы до ног, а потом возвращаюсь к его глазам. — Ты ничего обо мне не знаешь.