Невеста для босса. Куплю тебе новую жизнь (СИ)

Да даже сейчас на моём месте могла быть любая другая девушка. Я сейчас тут, только потому что не вовремя мимо проходила со своим кофе, когда он врал отцу про то, что у него есть невеста. Стой они тогда рядом с ресепшеном, и на моём месте была бы Света. Или, Нина, не будь у неё мужа и ребёнка.
Сволочь. Даже замужними не гнушается. Кобель чёртов!
В телефоне пиликает будильник, который я специально завела на семь утра, чтобы успеть сходить в душ, пока Горский спит. Вчера вечером так и не решилась. Всё боялась, что он ко мне в ванну залезет, пока я моюсь.
В итоге завела будильник на пораньше, но проснувшись, с удивлением отметила, что его уже нет в номере.
С первого этажа раздаётся заливистый Машкин смех, и это приводит меня в чувства.
Быстро хватаю с кровати трусы с колобком, забегаю в ванную комнату и настраиваю в душе тёплую воду. Наспех моюсь, переодеваюсь в одно из платьев, которое тоже выбрал для меня Кирилл, надо сказать довольно симпатичное, после чего выхожу из номера.
Спускаюсь на первый этаж, на котором, к удивлению, никого не нахожу. Выхожу из отеля на улицу и наблюдаю картину — Машка с Кириллом купаются в бассейне. Она забралась сзади на его спину, обвила руками шею, хохочет, когда он делает вид, что они с ним оба идут ко дну.
Сердце предательски щемит, потому что я не помню, когда моя сестра в последний раз вот так смеялась. Наверно ещё до аварии…
— Доброе утро, Лизонька.
— Доброе утро, Анна Михайловна, — улыбаюсь матери Горского, сидящей рядом на шезлонге. — Простите, я вас не заметила. Засмотрелась на Кирилла с Машей.
— Да ничего страшного, — машет рукой, попутно намазывая на себя какой-то крем. Наверно, от загара. — Что, не дали тебе выспаться? Да я и сама любитель поспать подольше. А вот Серёжа у меня бесстыжий жаворонок.
— Почему бесстыжий, — усмехаюсь.
— Потому что люди у которых есть совесть так не топают рядом со спящим человеком. Ему повезло, что я его люблю. Но если честно так и тянет придушить подушкой, чтоб хоть раз дал выспаться.
— Человеку для здорового сна нужно не больше восьми часов. А ты, если тебя не поднять, будешь спать до обеда, — оборачиваюсь на отца Горского, вышедшего из отеля. — Зато потом пол ночи вертишься. Ты знаешь, что от неправильного ритма на лице морщины раньше появляются и кожа обвисает?
— И что? Это моё лицо, хочет и обвисает, тебе какое дело.
Слушаю их перепалку и на губах непроизвольно растекается улыбка. Тот редкий случай, когда смотришь на людей и понимаешь, что они созданы друг для друга. И ведь не смотря на их подколы, они действительно любят друг друга. Даже спустя столько лет любят. Это видно.
И наши с Машкой родители тоже друг друга любили. Хотя, их история не настолько экстравагантная, как у четы Горских. Они познакомились в школе. Мама училась на два класса младше и все время жаловалась бабушке, что «этот идиот из соседней квартиры постоянно её цепляет». Ну а сразу после окончания школы, мама стала женой этого самого «идиота».
Скучно и банально, но в последнее время я ловлю себя на мысли, что тоже так хотела бы. Чтобы один раз и на всю жизнь.
Раньше я как-то об этом не задумывалась. Да и некогда думать, когда свободного времени едва хватает на то, чтобы пописать заскочить в перерыве между сменами. Вся голова была забита Машкиным лечением, оплатой клиники и счетами за коммуналку.
Но в последнее время подобные мысли стали всё чаще меня посещать.
Снова поворачиваюсь к бассейну, в котором Кирилл подкидывает Машу в воздух и ловит, когда она с хохотом падает в воду.
Совсем скоро она сможет плыть сама. Плыть, ходить, кататься на велосипеде, прыгать на батуте…
И в школу она пойдёт обычную, а не для детей инвалидов. Всё у нас с ней будет хорошо. Обязательно будет. Только уже без Кирилла…
— Лиза, детка, сядь что-нибудь поешь. Мы решили завтрак перенести на улицу, раз уж хорошая погода, — Анна Михайловна пододвигает ко мне тарелки с едой.
— Да я как-то не особо голодная. Я вообще утром редко завтракаю…
— ЗавтракаЛА, — вздрагиваю, когда мне на плечи в начале ложатся чьи-то руки, а потом и сам Горский прижимается к моей спине всем своим мокрым телом. — В прошедшем времени, Лизочек. Теперь будешь менять свои привычки.
 
— Это с чего бы? — пытаюсь развернуться, но Кирилл обхватывает меня руками за живот и сам разворачивает к себе лицом, продолжая при этом удерживать на месте.
— С того, что ты без пяти минут моя жена, а у нас в семье я буду главным, — надавливает большим пальцем мне на подбородок и наглым образом засовывает мне в рот бутерброд с сыром. — Кстати, в отличие от тебя у твоей сестры аппетит отличный, — подмигивает Машке, которую предварительно усадил обратно в инвалидное кресло. — И куда там только влезает в такую худышку?
— А у меня глисты голодные, — хихикает, лучезарно улыбаясь всеми двадцатью девятью зубами.
А я в этот момент напрягаюсь. Потому что Машке определённо нравится Кирилл. Это невозможно не заметить. Да она на него смотрит как котёнок на любимую сметану. Я вообще не помню, чтобы Маша кому-то настолько симпатизировала. Да и некому было. У неё из окружения только я и поедатель козявок — Макс Новиков.
А тут… не хочу, чтобы она к нему привязывалась. Ведь он в нашей жизни надолго не задержится. Хватит и того, что мне потом себя придётся по частям собирать. Не хочу, чтобы ещё и Машке было плохо…
— О чём задумалась, Елизавета Алексеевна? Дожёвывай свои бутерброды и пойдём в бассейн плавать.
— А Лиза плавать не умеет, — хихикает Машка, хватая со стола банан.
— Да ладно? Лизок, ну это вообще не проблема. Один сеанс со мной в воде, и я раз и навсегда избавлю тебя от страха утонуть, — подмигивает. — Ты ведь знаешь, в этом мне равных нет.
Козёл.
— Боюсь вас разочаровывать, Кирилл Сергеевич, но психотерапевт из вас так себе.
— Да ладно? Что, хочешь сказать, не помогла терапия?
И больше всего бесит, что помогла! Действительно помогла. Не знаю правда надолго ли. Но вчера всю оставшуюся поездку я думала только о том, что произошло между мной и Кириллом в машине. А, ну ещё, конечно, о Нине, чьим гелем для душа от него разило за три версты, в то время, как он меня… В общем, удивительно, но все остальные страхи отошли на задний план.
— Ну что молчишь, Елизавета Алексеевна? Или всё-таки действует моя терапия?
— Бывало и лучше, — проговариваю, растягивая рот в приторной улыбке.
— Да ладно? — наигранно удивляется. — Лизок, врать не хорошо. Насколько я знаю, у тебя до меня других психотерапевтов не было, а значит и сравнивать тебе не с кем.
— У вас ошибочная информация, Кирилл Сергеевич. Первое правило хорошего психотерапевта — никогда не доверять пациенту на слово.
— А, да-да, врач верит только фактам. Слышал такое.
— Вот именно, — одобрительно киваю. — Так что ваша доверчивость только ещё раз доказывает ваш непрофессионализм.
С победоносной улыбкой намереваюсь отвернуться, оставив за собой последнее слово, но Горский хватает меня за талию и дёргает на себя, рывком впечатывая в своё мокрое тело.
Откидывает с плеча волосы и, наклонившись, шепчет на ухо:
— Сегодня, ты уже трижды назвала меня «Кирилл Сергеевич». Я предупреждал тебя, Лизочек, что будет, если я ещё раз услышу, как ты мне выкаешь? Поверь, я тогда не шутил.
— Ты не посмеешь… — сглатываю, задирая на него голову.
— Да ладно? Хочешь проверить?
— О чём вы там шепчитесь? — слышу обиженный голос Машки, а уже через секунду она вклинивает между нами свою коляску.
— Ни о чём, — тут же выпаливаю и отхожу от Горского на шаг.
— Тогда пойдём купаться. Кирилл тебя плавать наконец научит. Да, Кирилл?
— Научу, Машулик. Я твою сестру всему научу, что она не умеет. Даже не сомневайся.
Сволочь.
— Маш, я не хочу купаться. Я лучше помогу Анне Михайловне со стола убрать.
Подхватываю тарелки, но мама Горского тут же забирает их у меня из рук.