Невеста для босса. Куплю тебе новую жизнь (СИ)

— Да ладно? — вскидываю брови.
— А что тебя так удивляет? Вообще-то он сам мне эту идею и подкинул. Ну точнее он предложил собраться всем вместе, а про Лесную Жемчужину это я уже сама придумала. Он и Веру с детьми обещал привезти. Они завтра утром прилетают из Москвы.
— Ах вот оно в чём дело… — задумчиво протягиваю.
Так значит это Богдан придумал. Не получилось со стороны бизнеса зайти, так он решил лишний раз напомнить отцу, что он счастливый отец семейства…
— Кирилл, ну что, вы согласны?
— Да, хорошо, — киваю, игнорируя возмущённый взгляд курносой. — мы приедем. — Только тогда давай прям завтра. Потом у меня будут дела, которые я не могу отложить.
— Замечательно! Я тогда пойду отца порадую и буду вещи собирать! Всё, мои дорогие, целую вас! Лизонька, детка, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Анна Михайловна.
Курносая натягивает на лицо улыбку, больше похожую на нервный паралич, а как только моя мать отключается, тут же скидывает с себя мою руку и подскакивает на ноги!
— Какой к чёртовой матери загородный комплекс?! Тебе не кажется, что такие вещи мы должны заранее обсуждать? И вообще, мы с тобой не договаривались о свадьбе! Ты обещал, что до неё дело не дойдёт!
— Планы изменились, Лизок. Отец с принятием решения не торопится. Видимо пока в моём паспорте не будет стоять штампа о заключении брака, он решения не примет. Так что придётся тебя, таки, окольцевать. За дополнительную плату, не переживай. Ну и поехать тоже надо. Ты же понимаешь, что тебе, как моей невесте, придётся общаться с будущими родственниками, возможно, даже посещать со мной какие-то официальные мероприятия. Без этого никак.
— Я понимаю это. Но ты мог в начале поговорить со мной, а не назначать дату исходя только из своих планов. У меня вообще-то тоже есть дела! У Маши во вторник операция назначена.
— Именно по этой причине в комплекс мы едем завтра. Потому что потом у Маши операция, — отвечаю спокойно.
Лиза на мгновение окидывая меня удивлённым взглядом, но уже через секунду снова хмурится и продолжает нервно расхаживать туда-сюда по комнате.
— Всё равно. Я не могу оставить её одну так надолго. Как ты себе это представляешь?
— Очень просто. Она поедет с нами.
— В смысле? — замирает на месте. — Ты хочешь забрать её из клиники?
— А почему нет? Она же у тебя не под капельницами лежит. Ничего страшного не будет, если она несколько дней проведёт вне клиники со своей сестрой. Я думаю Маша будет только рада.
— А твои родители? Они же о ней ничего не знают.
— Ну значит завтра узнают, — пожимаю плечами.
— А как они отреагируют… ну… на то, что Маша инвалид?
— Никак, Лиза, — устало выдохнув, поднимаюсь с кровати. — Они никак на это не отреагируют, потому что ничего такого, что ты себе надумала в этом нет. Всё, давай, ложиться спать. Мне ещё завтра утром нужно будет заскочить в офис, дать Мельникову указания на время моего отсутствия.
Отодвинув край одеяла, киваю Лизе на постель.
Лиза
— А ты где спать будешь? — с подозрением кошусь на разобранную постель, а потом снова на Горского, держащего в руке край одеяла.
— В смысле где? — выгибает бровь. — У меня постель одна.
— То есть ты хочешь, чтобы мы вместе здесь легли?
— А что тебя смущает? Вообще-то мы уже спали с тобой вместе, Лизок. Кстати, на этой же самой постели. Я спас тебя от изнасилования, ты вырубилась у меня в машине, и я принёс тебя к себе. Припоминаешь такое?
— Нет, не припоминаю. В смысле о самом факте я в курсе, но я этого не помню. Значит, для меня этого не было.
— Ах да, — закатывает глаза. — Как я мог забыть о железной женской логике — не помню, значит не было. Короче, Елизавета Алексеевна, не морочь мне мозги и прыгай в койку.
Горский отпускает одеяло, делает шаг мне навстречу и, взяв за руку, тянет на себя.
По коже от её прикосновения моментально бегут мурашки. Снова. В последнее время это вообще происходит с завидной регулярностью…
— Не могу… — вырываю ладонь и отхожу на шаг.
 
— Почему? Религия не позволяет?
— Трусы не позволяют.
— В смысле? — усмехается. — Ну, Лизочек, если трусы мешают тебе со мной спать, то предлагаю их снять. Нет трусов — нет проблемы.
— Я не это имела в виду! Просто…
Боже, как это сказать-то?!
— Что просто, Елизавета Алексеевна? Рожай уже скорее свою мысль.
— Просто у меня трусы… мокрые, — выдавливаю нехотя.
Поднимаю взгляд на Горского, который в свою очередь глаза фокусирует именно на том месте, о котором идёт речь.
От этого взгляда непроизвольно сжимаю ноги, ещё отчётливее ощущая мокрую прохладную ткань, прилипающую к промежности и доставляющую ощутимый дискомфорт.
— Вот оно как, неожиданное признание, — тянет задумчиво, продолжая сканировать взглядом мокрый кусок надетой на мне футболки.
— Не поняла? — переспрашиваю рассеянно, пытаясь абстрагироваться от мучающих меня ощущений в стратегически важном месте. — Что в этом неожиданного? По моему вполне закономерный исход твоих действий.
— Ну, в общем-то да, — усмехнувшись, опускает голову и чешет рукой затылок. — Исход закономерный.
То ли я чего-то не понимаю, то ли Горский надо мной сейчас ржёт.
Зачем-то заново прокручиваю у себя в голове диалог о мокрых трусах, и тут до меня наконец доходит…
— Я не это имела в виду! — моментально краснею до самой шеи. — В смысле, они мокрые, потому что ты меня поливал из душа, а не потому…
— А не почему?
— Не почему! Хватит! Всё ты понял! В общем, у меня мокрые трусы, и я не могу в них спать.
— Ну так я тебе уже подсказал решение. Нет трусов — нет проблемы, — Горский усмехается, откровенно забавляясь моей реакцией.
— Я не буду снимать при тебе трусы, — выдавливаю, начиная медленно закипать. — А в мокрых спать вредно. И они на мне за ночь не высохнут! Их нужно повесить на батарею! Так что иди поспи внизу. Тем более, что это из-за тебя я в такой ситуации оказалась!
— Приятно знать, что я являюсь причиной влаги в твоих трусах, Лизочек, — усмехается Горский. Но продолжить фразу не успевает, потому что в его кармане снова начинает вибрировать мобильный.
— Только не говори, что это опять твоя мама… — произношу настороженно.
Вообще, Анна Михайловна мне нравится. Она добродушная, открытая и бесхитростная. Да и меня в качестве невесты своего сына приняла сразу, не смотря на огромную социальную пропасть между нами. Но, честно, я немного побаиваюсь идей, которые назревают в её голове…
Хотя, судя по короткому сигналу, это сообщение, а не звонок…
Вместо ответа Горский достаёт телефон из кармана и быстро пробегается взглядом по экрану.
— Выдыхай, Лизок. Это не по твою душу, — проговаривает, попутно строча ответное смс, после чего убирает телефон в карман. — Так, Елизавета Алексеевна, планы меняются. Мне нужно уехать. Так что можешь спокойно сушить свои трусы и ложиться спать в моей кровати.
— В смысле отъехать?! — растерянно смотрю на Горского, который, подхватив ключи от машины, направляется к лестнице. — На работу?
— Нет, Лизочек, не на работу.
— А куда? — задаю вопрос раньше, чем успеваю подумать о том, что он по меньшей мере бестактный с моей стороны.
Боже, да какое мне дело?! В конце концов, я вообще не имею права спрашивать Горского о подобных вещах. Между нами деловая сделка и ничего более. По факту он по-прежнему остаётся моим боссом, а я его подчинённой.
— Елизавета Алексеевна, только не говори, что ты меня ревнуешь.
— С какой стати я должна тебя ревновать?! — тут же фыркаю, стараясь придать лицу как можно более безразличный вид. — Твоя личная жизнь меня вообще не касается.
— Да ладно? А чего тогда так задёргалась?
А почему я, собственно, задёргалась?
— Потому что не хочу оставаться одна в чужой квартире. А вдруг кто-то придёт? Или позвонит. Или… ещё что-то случится?
— Ко мне в такое время, Лизочек, гости ходят только по предварительному приглашению. Звонить тоже никто не будет. У меня в квартире нет стационарного телефона.