Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)

- Так близко общаетесь? – прищуриваюсь. – Может, поторопились мы тебя разводить?
- Ты что, боже упаси. Нет, - взмахивает рукой, едва не цепляет рамку, и я чуть не расстреливаю его недовольным взглядом. – Даша всегда любила исключительно деньги, а в мужьях видела средство для их достижения. Поэтому и вцепилась за тебя с дочками, когда со мной ничего не вышло. Кому нужна такая жена?
- Хрен знает, - устало качаю головой. – Мы же с тобой повелись когда-то.
- И пожалели об этом, особенно я, - смотрит на меня исподлобья с оттенком вины, но я делаю вид, что игнорирую. – Нет, обратно я в это болото не хочу, однако расстаться надо как-то по-человечески.
- Мы в ответе за тех, кого приручили? – криво ухмыляюсь. – Ладно, понял. Готов помочь деньгами. Охотно профинансирую ее ссылку. Как можно дальше.
- Спасибо, это не помешает, - смеется Славин. – Костя, так зачем ты меня вызывал?
- Чтобы взять в рабство, - откидываюсь на спинку кресла и вальяжно покачиваюсь в нем.
- То есть? – хрипит, насупившись.
- Какой ты недогадливый. Совсем сноровку потерял, - продолжаю издеваться над ним. - Ничего, заново дрессировать тебя придется.
- Воскресенский, ты мне работу предлагаешь? – поднимает брови, а его глаза чуть не вылетают из орбит.
- Да неужели! Остались мозги в черепной коробке, – хлопаю ладонью по столу. – Не предлагаю, а ставлю перед фактом. Отказ не принимается. Только замом ты не будешь, не обессудь. Первое время дам тебе должность обычного юриста, через пару месяцев место начальника отдела освободится, женщина в декрет уходит. А дальше видно будет.
- Спасибо, - опешив на секунду, Славин протягивает мне руку. – Нет, правда, я очень благодарен. Не только за работу, но и за… шанс. Я не подведу больше.
- Вынужденная мера, - держусь строго до последнего, но ладонь пожимаю. – Я не мог не переманить на свою сторону юриста, который выиграл у меня дело в суде. В моей фирме все победители.
- Для меня честь – опять работать с тобой, - трясет мою руку, и я морщусь.
- Все-все, прекрати, - прыскаю смехом. – Проваливай.
- Куда?
- В отдел кадров, Петь, куда же еще. И дела принимать, - с трудом выдергиваю пальцы из его хватки.
Славин активно кивает, идет к дверям, оборачиваясь на ходу и едва не спотыкаясь. Сталкивается с кем-то на пороге, налетая на посетителя, и я опускаю голову, прикрыв лоб ладонью. Давлюсь хохотом. За годы ссоры я забыл, какой Петька суматошный и эмоциональный. В офисе с ним станет веселее.
- Константин Юрьевич, к вам тут… - пищит секретарша, и я устремляю взгляд в сторону входа.
Улыбка сползает с лица, когда вижу на пороге человека, с которым давно оборвал связь.
- Виктор Воскресенский, - озвучивает мои мысли девушка, представляя мрачного мужчину. - Я сказала, что у вас клиент через десять минут, но он не слушает.
Она суетится вокруг истукана, который и бровью не ведет, не реагирует на нее. Лишь приподнимает руку, когда отчаянная сотрудница пытается оттеснить его в приемную и заслонить начальство своей плоской грудью. Моська против слона.
- Нам и пяти хватит. Я не потрачу много времени, у меня его нет, - с холодком в стальном голосе произносит Виктор. Аккуратно отстранив секретаршу, важно шагает ко мне, заложив руки в карманы.
Пожалев девушку, я все-таки отпускаю ее, а сам пристально смотрю на нежданного гостя.
- Как самонадеянно, - хмыкаю, выдерживая надменный взгляд потухших темных глаз. С возрастом он становится все больше похожим на отца. Как и я, наверное. Мы оба в него пошли, к сожалению. – Что ж… Какими судьбами, брат?
Виктор останавливается на секунду, будто не ожидал такой скорой капитуляции. Изучает меня, пытаясь прочесть мысли и пролезть под кожу, и я отвечаю ему тем же. Выдержав короткую, но жесткую зрительную схватку, он приподнимает один уголок губ и важно усаживается в кресло напротив.
- Появилось дело, для решения которого остро необходима твоя помощь. Никто другой не справится, - говорит размеренно и лениво, опершись рукой о подлокотник.
- Стоп-стоп! – выставляю обе ладони перед собой и отрицательно качаю головой. - Если тебя подослал отец, чтобы в очередной раз предложить мне часть своего дражайшего бизнеса, то передай ему, что моя позиция за все эти годы не изменилась. В гробу я видал и его бабло, которым он пытается от нас откупиться, и его строительную компанию, и его самого…
 
- Отец умер год назад. Сердце, - отрывисто чеканит Виктор. Без тени эмоций, словно исчерпал их лимит.
- Не знал, прости, - мгновенно остыв, протяжно выдыхаю. - Соболезную.
Отец бросил нас с матерью после моего рождения. Он выбрал другую семью, а я вычеркнул его из своей жизни. Не принимал его подачки, не шел навстречу, не отвечал на его попытки наладить контакт с «бастардом». И не общался с братом, словно его не существует. В своей семье я единственный сын. Я так решил, оградив себя от «законнорожденных».
Однако услышать, что человека, который дал мне жизнь, больше нет – неприятно и даже больно, несмотря на наши натянутые отношения. Боюсь представить, что творится на душе у Виктора. Иначе воспринимаю его, осунувшегося, уставшего, пустого.
- Я тоже тебе глаза долго мозолить не буду, - добивает меня, в то время как я от первой новости не оправился. - Не смогу при всем желании. Максимум год. Больше врачи мне не дают.
- Кхм, что? – хрипло выбиваю из груди. – Ты болен? Насколько все серьезно?
- Без вариантов. Мозги… - стучит пальцем по своему виску. – А без них Воскресенские не живут, сам знаешь, - горько шутит.
Повисает гробовая тишина, которую я нарушаю первым – и перевожу разговор в деловое русло.
- Если я правильно понимаю, то тебя интересует наследственное право. А я нужен как юрист…
- Единственный, кому я доверяю, - ввергает в состояние шока внезапным уточнением. Я всегда думал, что ненавижу его, но теперь… внутри болезненно грызет, а сердце рвется, почуяв зов крови.
- Неожиданно… Впрочем, как и все, что в данный момент происходит, - обреченно морщусь и массирую переносицу.
- Ты выглядишь так, будто боишься, что придется хоронить меня прямо в кабинете. Расслабься, время у меня есть. Меньше, чем хотелось бы... Однако грех жаловаться, просто такая судьба, - разводит руками с показным равнодушием. Можно лишь догадываться, что прячется под ледяной оболочкой.
– Так, перейдем к делу. Моя фирма многопрофильная, ведет любые дела, даже самые сложные, так что слушаю, - пытаюсь переключиться на официальный тон, но голос вибрирует, а пальцы лихорадочно барабанят по столу.
- После смерти отца его строительный бизнес почти полностью достался мне. Не успел я толком вступить в наследство, как самому пора писать завещание, - криво ухмыляется. - У меня двое детей. Мальчики-близнецы пяти лет. Я хочу, чтобы все принадлежало им, но не в курсе, как правильно оформить. Они же несовершеннолетние. Им нужен опекун…
- Сомневаюсь, что ты рассматриваешь мою кандидатуру, - вопросительно выгибаю бровь, а сам вдруг осознаю, что… ни разу в жизни не видел родных племянников. Наверное, это знак: пришло время наверстать упущенное. Отныне я в ответе еще за двоих детей, потому что не смогу иначе.
- Нет, Костя, будет подозрительно, если в роли опекуна я заявлю человека, с которым враждовал всю сознательную жизнь, - огорченно ухмыляется. Мы оба были не правы, а теперь одинаково сожалеем об этом. Гордыня сыграла с нами злую шутку. - Все решат, что я был не в своем уме, когда подписывал бумаги. А мои родственнички охотно воспользуются лазейкой. К тому же, я хочу, чтобы окружающие до последнего не знали о моем состоянии. Надо подготовить все аккуратно и тайно, но при этом так, чтобы потом невозможно было подкопаться. В приоритете – мои дети.
- Где их мать?
- Отметаем этот вариант, - резко осекает меня Виктор. - У них нет матери, только я…
- Ты разведен?
- Никогда не был женат.
- Усложняешь нашу общую задачу, - выдыхаю в отчаянии. - Жена – первый наследник, никто не посмел бы посягнуть на ее права. Она бы осталась с детьми, и ей перешел бы бизнес.