Снежное видение. Большая книга рассказов и повестей о снежном человеке (СИ)
Миссис Глупп пыталась накормить детеныша чем-то вроде каши, приготовленной из толченого печенья.
Задыхаясь, Билли схватил маленькое пушистое существо и помчался обратно вверх по склонам Бена Драмлина. Детеныш издавал испуганные пищащие звуки, но цеплялся за рюкзак Билли, когда тот карабкался по отвесным скалам, держась только двумя ногтями и большим пальцем ноги. Наконец он добрался до пещеры; солнце как раз начало клониться к закату.
— Погодите! — Билли едва сумел отдышаться. — Вот и он!
Поднялась большая суматоха, и несколько снежных женщин поспешно унесли детеныша. Это был сын вождя, объяснил Тенс.
Вождь рысцой подошел к Тенсу, пожал ему руку и указал на камеру.
— Фотографии! — сказал Тенс. — Конечно.
В течение следующего получаса он фотографировал жутких снежных людей, стоящих официальными группами, жутких снежных людей, обнимающих Билли за плечи, жутких снежных людей в котелке Твиста, жутких снежных людей, стоящих на голове, жутких снежных людей, прыгающих вверх-вниз, и жутких снежных людей, принявших серьезный вид [6].
На самом деле, они выглядели не такими уж жуткими… но Тенс казался вполне довольным.
— Просто подождите, — сказал он. — Когда я это опубликую, меня назначат президентом Королевского зоологического общества!
Затем все пожали друг другу руки и путешественники отправились обратно в свой лагерь. Твист испытывал облегчение, Тенс был весь в волнении, а Билли думал: «Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем монахи-шутники расскажут последнюю шутку».
В любом случае, время еще оставалось.
Андрей Дмитрук
ВОЛОСАТЫЙ ПАРЕНЬ {41}
— А где бочка с автолом? — очень спокойно спросил Ферчайлд.
Спендлер увидел утрамбованную траву и жирные пятна автола на корнях дерева.
— Тут не обошлось без вертолета, — сказал Ферчайлд, истощив поток ругательств. — Видите, мистер Спендлер: бочку не катили. Ее подняли и понесли. Четыреста восемьдесят килограммов. Масло высшего сорта, сорок пять центов литр, чтоб ему…
— Да, вертолет, — согласился корреспондент, кривясь от ругани Ферчайлда.
— Или волосатый парень, — добавил кто-то сзади. Спендлер обернулся и увидел седого длиннолицего человека в синем комбинезоне и кепке, похожего на гнома.
— Снова людей баламутите, Мики! — рявкнул Ферчайлд, искоса поглядывая на невозмутимого старика.
— Понимаете, сэр, выдумал каких-то лесных обезьян слоновьих размеров и так напугал ими рабочих, что бедолаги боятся отойти от дороги. Что, доволен, паникер старый?
— Мой дед охотился в этих местах, — взволнованно отвечал старик, — и много раз видел лесных людей. Отец даже застрелил одного где-то у склона горного хребта.
Собралось с десяток рабочих. Старик разгорячился и заговорил вдохновенно, как пророк:
— Хозяев леса не напугать никакими бульдозерами. Зря стараетесь, мистер Ферчайлд! Мы — завоеватели их края. Они будут нам мстить!
Усы Ферчайлда затрепетали, как крылышки мотылька, и он тихо произнес:
— Идите спать, Мики.
Старик принял горделивую позу.
— Я вам не.
— Да уберите вы его к чертовой матери! — разозлился Ферчайлд. Двое рабочих взяли старика под локти. Мики сразу умолк, опустил голову и позволил рабочим себя увести. Спендлер успел перехватить его добрый, предупреждающий и немного укоризненный взгляд. Корреспондент почувствовал замешательство. Напускная беспечность Ферчайлда выглядела совершенно неубедительной в сравнении с упрямой настойчивостью старика. Спендлер бросил взгляд на хмурые, сизые деревья.
Ветер пел над тайгой, шевеля кроны. С юга ползли длинные серые тучи.
— Сыновья Еноха, — внезапно вырвалось у Спендлера.
— Это вы о чем? — удивился Ферчайлд.
— Просто вспомнил святое писание. Там говорится о сыновьях Еноха, которые жили на земле Ханаанской и ростом значительно превосходили людей… Может, старик имел в виду одичавших потомков Еноха?
— Побольше слушайте этого старого идиота, мистер Спендлер. Я терплю Мики только потому, что он — отец моей жены и к тому же прекрасно знает местность. Надо же такое придумать! Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год от рождества Христова. Строится современная трасса, и вдруг какие-то «волосатые парни», духи! Тьфу! — возмущался Ферчайлд.
Прозвучал гудок. Рабочие, беззаботно отдыхавшие среди сосен, бросились к бульдозерам и циркулярным пилам. Ревущая дымная колонна во главе с громадным асфальтоукладчиком двинулась на привычный штурм.
— А бочка все-таки исчезла, — сказал вдруг Ферчайлд.
— Исчезла, — согласился Спендлер.
— И ее не катили.
— Не катили.
— Ну, я пошел, мистер Спендлер.
— Я тоже пойду. Поработаю немного.
* * *Падая, вертолет загремел так, словно в тайгу скинули с неба десятиэтажный дом, наполненный листовым железом.
Из перевернутой машины, лопасти которой напоминали теперь творение скульптора-сюрреалиста, донеслись беспорядочные удары. После, высадив изнутри поврежденную дверцу кабины, на поляну вывалился Спендлер с окровавленным лицом и осколками разбитых очков, врезавшимися в нос и щеки.
Корреспондент, припадая на правую ногу, — левая была покалечена — долго тащил за собой страшную красную массу — труп пилота. Потом он бросил труп и пополз быстрее, постанывая от боли. Вскоре Спендлер выполз на край лощины. Кисло пахло прелой зеленью, грибной трухой, чьим-то необычайно густым потом. Кровь со лба Спендлера закапала на траву.
Лес падал, отплывал, нет, это сам Спендлер падал, отплывал, растекался, рас…
* * *Корреспондент не мог припомнить всего, что случилось вслед за тем, как он выполз на край лощины и на какое-то время потерял сознание. В памяти остались только приступы острой боли в ноге, тошнотворный запах пота и — будто видение — рыжая косматая голова, голубые глаза и седые волосы на широкой груди под патриархальной бородой.
Скоро боль утихла, и настал полный покой.
* * *Два дня спустя Ферчайлд, Мики и инженер Догерти наткнулись на разбитый вертолет и труп пилота.
— Вряд ли бедный Джерри сам прополз все это расстояние. Его волок Спендлер! — решил Ферчайлд. Глянув на Мики, он насмешливо добавил:
— Или волосатый парень!
— Не называйте его в лесу, потому что он придет, — тихо сказал Мики.
— Ну, еще чего!.. — грохнул Ферчайлд.
— Не надо, сэр, — попросил Догерти.
— Трусы! — истерически заверещал Ферчайлд, срывая с плеча карабин.
В мокром кустарнике засопело. Бах, бах, бах!
Что-то глухо застонало. Кто-то тяжелый, как носорог, бросился в чащу.
Все трое ринулись в кусты. На траве, размеренно дыша, спал Спендлер — грязный и очень бледный. Его левая штанина была оторвана. На обмотанной лыком ноге — шина из толстой ветки.
На кустах краснели капли густой крови. Под корнями застыла целая лужа.
— Он хотел незаметно подкинуть нам Спендлера, — растерянно промолвил Догерти.
— Такого не видели ни отец мой, ни дед… Зато теперь у вас не будут пропадать бочки с автолом, мистер Ферчайлд! — грустно заметил Мики.
Айзек Азимов
ЭВЕРЕСТ {42}
В 1952 году готовы были уже отказаться от подъема на Эверест. Только фотографии не позволяли отказываться.
Ну, не очень хорошие фотографии: нечеткие, с полосами, но нас интересовали только темные пятна на белом фоне. Эти пятна были живыми существами. Свидетели клялись в этом.
Я сказал:
— Что за дьявол, уже сорок лет говорят о живых существах, которые встречаются на склонах Эвереста. Пора что-то с этим делать.
Джимми Роббонс (прошу прощения, Джеймс Абрам Роббонс) был одним из тех, кто убедил меня. Он помешан на альпинизме. Он все знает о тибетцах, которые не приближаются к Эвересту, потому что это гора богов. Он может перечислить на память все загадочные человекоподобные следы, даже замеченные на снегу на высоте в двадцать пять тысяч футов. Он наизусть помнит все рассказы о тощих и высоких живых существах, которые носятся по ущельям выше последнего лагеря; его со страшным трудом умудряются разбить альпинисты.