Скверная голубая кровь (ЛП)

— Тогда ладно. — Он делает паузу. — Наденешь моё платье?
Я мгновение обдумываю это, а затем пожимаю плечами.
Я сделала выбор один раз, и мне это не понравилось. Это своего рода противоположный сценарий, но я всё равно не буду выбирать. Либо все трое парней-Идолов пойдут со мной, либо вообще никто.
На следующий день я обязательно разыскиваю Тристана, пока он отдельно от Харпер, он стоит, прислонившись к своему шкафчику одним плечом и закрыв глаза. Он, кажется, удивлён, увидев меня, когда наконец открывает их.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он, как будто мы не тусовались целую неделю в Париже и не целовались в столовой. Я вернула ему его драгоценности, как он и просил. Он едва сказал мне «спасибо». Я начинаю задаваться вопросом, не было ли ошибкой последовать совету Виндзора. Я чувствую, что Тристан и близко не готов сказать «да». Он выглядит так неприступно великолепно, что я не знаю, что делать.
— Ты… ты помолвлен с Харпер? — спрашиваю я, и его лоб хмурится, а рот кривится в хмурой гримасе. — Даже после того, как она пыталась утопить меня?
— Я тебе это объяснял, — говорит он, но в его голосе слышится дрожь, которая напоминает мне о загнанном животном, отчаянно ищущем выхода. — Мой отец не допустит этого.
— Она тебе вообще нравится? — спрашиваю я, а он просто смотрит на меня сверху-вниз своим холодным серебристым взглядом.
— Она перестала мне нравиться, когда я узнал, что она избила тебя. — Это всё, что он говорит, и слова достаточно холодны, но смысл, стоящий за ними, заставляет моё сердце трепетать.
— Тогда, ты можешь оказать мне услугу? — моё сердце сейчас колотится так быстро, что я чувствую его в своих ладонях.
— Какую? — только это одно слово. Тристан, похоже, сейчас тоже на взводе.
— Будь моей парой на вечеринке в доме у озера в Роял Поинт. — Он вздыхает и проводит ладонью по лицу, как будто внезапно устал. Я подхожу вперёд и хватаю его за ворот академического пиджака, и он замирает, как будто ему дали пощёчину. — Я тебе нравлюсь, Тристан? — спрашиваю я и понимаю, что задаю так много вопросов этим единственным предложением. Я спрашиваю его, сожалеет ли он, готов ли он внести раскол в Голубую Кровь, может ли он доказать мне, что он знает, что поступки девочек были неправильными. В бассейне, за кулисами на концерте они зашли слишком далеко. Слишком, слишком, слишком далеко.
Он наклоняется и берёт мои руки в свои, тепло его кожи ошеломляет меня. Его аромат мяты и корицы окружает нас, и он наклоняется, дыша мне в волосы. Но он не целует меня, не так, как я бы этого хотела. Его руки сжимают мои чуть сильнее, прежде чем он мягко отстраняет их. Лёгкая гримаса недовольства появляется на его губах, но я почти уверена, что это предназначено не мне.
— Я пойду с тобой на вечеринку, — говорит он, его голос такой мягкий, что кажется шёлковым, — но после этого… больше ничего. Марни, ты не можешь оставаться здесь, и я не могу быть твоим. — Тристан отталкивает меня и быстро поворачивается, двигаясь по коридору так быстро, что к тому времени, как я решаю, что хочу пойти за ним, он уже исчез. Даже когда я выглядываю из-за угла, его нигде нет.
У меня сводит желудок, и я не могу решить, было ли это победой… или поражением.
Зейд — последний из Идолов, которого я ищу. Может быть, потому, что я чувствую, что между нами действительно что-то было, и его предательство ранит сильнее всего? Я не знаю. По какой-то причине он отдалился от меня даже больше, чем Тристан. смс помогают, но всякий раз, когда я обращаюсь к нему лично, он, кажется, находит причину сбежать.
Мы в середине долгого текстового общения, когда я нахожу его загорающим на улице на столе для пикника. «Бу», — это последнее, что я отправляю, прежде чем ткнуть его в плечо и заставить подпрыгнуть.
— Ты избегаешь меня, — говорю я вслух, и он садится, скрещивая ноги и поднимая на меня свою проколотую бровь.
— Эм, нет? Я просто сижу здесь, — говорит он, одаривая меня дерзкой, глупой улыбочкой, которая на сто процентов фальшивая. — Если бы я избегал, Черити, ты бы знала, потому что увидела бы, как моя упругая задница мчится по полю. — Он ухмыляется, когда я забираюсь на стол, чтобы сесть рядом с ним.
 
— Трофей всё ещё у тебя? — спрашиваю я, и, клянусь, он давится собственной слюной. Он пытается скрыть это движение, доставая сигарету и зажигалку и оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь из персонала, прежде чем начать курить.
— Может быть, а что? — тихо отвечает он, и я чувствую это, пропасть между нами снова увеличивается.
— Не мог бы ты привезти его в Роял Поинт? — спрашиваю я, и он смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Для меня это было бы катарсисом. — Я смотрю на него из-под водопада золотисто-розовых волос. — Будь моей парой на вечеринке.
Зейд усмехается.
— Почему ты хочешь пойти со мной? Черити, ты действительно жаждешь наказаний? — я смотрю на него, кладу руку ему на колено, а затем наклоняюсь вперёд, как будто собираюсь поцеловать его. Удивительно, но он отталкивает меня назад. — Нет. Нет, я этого делать не буду.
— Почему нет? — спрашиваю я и чувствую, как все эти ужасные эмоции бурлят внутри меня. Зейд вздыхает и отводит взгляд, куря сигарету, его волосы цвета морской волны взъерошены ветром. Через мгновение он стряхивает пепел с сигареты о край стола, и горящие угольки осыпаются на сиденье скамьи внизу.
— Потому что я тебя не понимаю. Мы… обращались с тобой как с дерьмом. А потом ты вернулась, расфуфыренная и готовая убивать. Потом девочки… — Зейд просто замолкает и вздыхает, на мгновение закрывая глаза. Когда он открывает их, то смотрит прямо на меня. — Весь этот год будет потрачен впустую, если ты пойдёшь со мной на эту вечеринку.
— Это не так. Это твой шанс извиниться, если ты вообще сожалеешь.
Зейд замирает и протягивает руку, чтобы провести пальцами по волосам. Моя юбка задирается вверх по бёдрам, когда я усаживаюсь поудобнее, и он сразу замечает это, с интересом разглядывая мои подвязки и чулки. Мой палец дотягивается до края эмблемы Подготовительной Академии Бёрберри, которая вшита в карман его куртки.
— Девочки жаждали твоей крови ещё до зимнего бала в прошлом году, ты ведь это знаешь, верно? — Зейд смотрит на меня, и суровая правда написана на его лице. Моя рука перемещается от его кармана к татуировке, которую я вижу у него на груди. Когда я запускаю пальцы ему под рубашку, чтобы коснуться кожи, он не останавливает меня. Вместо этого он протягивает руку и прижимает мою к себе. — Я не могу просто так отменить всё, что произошло. Вот что означало бы пойти с тобой на эту вечеринку.
— Это значило бы для меня многое, вот что это могло бы значить, — говорю я ему, и наши взгляды встречаются. Он неуверенно обнимает меня за талию и притягивает к себе на колени. Мне так приятно снова сидеть с ним, что на мгновение я просто закрываю глаза и расслабляюсь.
— Тебе нечего делать с таким идиотом, как я, — произносит он, и теперь я слышу это в его голосе, вину, густую и тяжёлую, которая давит на него. — Это волчье логово, Марни, и тебе не следует здесь находиться.
— И всё же я здесь, — говорю я, думая о татуировке у себя на бедре. — Пойдём со мной на вечеринку, Зейд.
Через мгновение он вздыхает и кладёт подбородок мне на макушку.
— Прекрасно, но, чёрт возьми, это глупо, — ворчит он, слегка бубня себе под нос. — Ты блять убиваешь себя, Марин, чёрт возьми.
Самое страшное в его заявлении то, что… он почти прав.
  
Глава 22
 
Академическая битва в конце года чуть не убивает меня. Я так устала, что едва могу держать глаза открытыми, а мои результаты по тестам так пугающе близки к результатам Тристана, что всё сводится всего к нескольким заданиям. А именно, тот плохой балл за эссе и контрольную, который он заработал сам, пытаясь поиздеваться надо мной. Если бы он этого не сделал, то, возможно, победил бы.