Гонщик (СИ)

— Так вот, я предлагаю вам совместно сделать из вашего бывшего мобиля такого монстра, который на больших императорских гонках в клочья порвет всех конкурентов и не оставит им даже шанса на победу. Ну что? Вы согласны?
  
Глава 19
 
«Большие императорские гонки», — размышлял я, пока влекомая гнедой лошадкой коляска неторопливо катила меня к городскому особняку баронессы Сердобиной. Заманчивая перспектива. И тебе приз, и тебе пиар. А ведь если бы не Клейст, я бы о них и не узнал. Вернее, узнал бы, но намного позже, когда закончил бы с организацией мастерской, наладил дело, обеспечил стабильный доход, а в итоге не успел бы подготовиться. Конечно, через год или два я бы рискнул. Но кто знает, какими путями и темпами пойдет прогресс в конструкции мобилей. Может, к тому времени мои «тайные знания будущего» уже станут обыденной повседневностью. Нет, надо поспешить. Пусть на коленке, полукустарно, но сделать из рядового, в общем, мобиля нечто, действительно опережающее местный уровень развития наземной техники.
— Приехали, барин, — прервал мои размышления голос извозчика. Целковый с вас.
Наглость водителя кобылы подействовала на меня так же, как на быка революционные шаровары.
— С каких щей? На полтинник сговаривались.
— Так это, барин, овес нынче дорог, прибавить бы надо.
— На овес гривенника за глаза хватит, а на пропой тебе и полушки не дам. А лучше всего покупай мобиль, и сшибать копейки на овес не придется.
Не обращая внимания на недовольную рожу мужика, высыпал ему в горсть несколько монеток и вошел в предупредительно открытую лакеем дверь. Отдал прислуге плащ и цилиндр, предъявил мажордому приглашение и, следуя его указаниям, поднялся на второй этаж в малую гостиную.
Комната не поражала таким великолепием, как бальная зала в загородном особняке, но при этом была хорошо отделана и со вкусом обставлена. Стол с бутылками и закусками стоял у дальней стены, и всё немаленькое пространство было освобождено для танцев. В одном из углов расположился струнный квартет, а на установленных вдоль стен диванах разместились гости, трое мужчин и три женщины. Большинство из них я видел на балу, но непосредственно ни с кем не общался.
Баронесса встретила меня у двери. Наряд ее меня поразил: я привык, что дамы надевают довольно скромные туалеты, оставляя открытыми лишь кисти рук и шею. Исключение — балы, где дозволяется оголить плечи и, частично, грудь. Кажется, в начале века дамское платье должно было стать короче, но на улицах Тамбова я не видел подтверждения этому. Тем сильней оказался мой шок при виде хозяйки вечера.
Она была одета в длинное платье с глубоким вырезом, свободно ниспадающее с плеч и струящееся почти до самого пола. Лишь на талии оно было перехвачено тонким пояском, подчеркивающим стройность и изящество фигуры. Черный шелк резко контрастировал с мраморной белизны кожей женщины, придавая ей сходство с античной скульптурой. Завершал наряд гарнитур из серебра с черными бриллиантами. В ярком электрическом свете камни блестели так, что я на секунду прикрыл глаза.
— Что с вами, Владимир Антонович, — обеспокоенно произнесла баронесса.
Я поклонился.
— Ничего страшного, Александра. Просто меня ослепило сияние ваших глаз.
Женщина улыбнулась, показывая, что мой комплимент был принят вполне благосклонно.
— Добрый вечер. Рада, видеть вас в своем доме, — сказала она своим нежным мелодичным голосом, протягивая руку для поцелуя. — Идемте, я познакомлю вас с гостями.
Я почтительно приложился губами к затянутому в черную шелковую перчатку изящному запястью и отправился следом. И тут меня ждало новое испытание: едва баронесса сделала шаг, как в открывшемся разрезе, идущем от середины бедра, показалась идеальной формы нога в черной сеточке чулка. Надеюсь, мне удалось скрыть свое изумление. С другой стороны, для танго и нужно нечто подобное: воплощенная в танце страсть не терпит ограничений.
 
Баронесса вывела меня на середину комнаты.
— Дамы и господа! Представляю вашему вниманию моего сегодняшнего гостя Владимира Антоновича Стриженова. Кто-то из вас уже знает его, а для прочих — это замечательный гонщик, великолепный танцор и весьма галантный кавалер. А это, — обращаясь ко мне добавила она, поведя рукой в сторону любителей танго, — мои друзья.
Мы сделали два шага к ближайшему дивану.
— Барон Николай фон дер Остен-Сакен с супругой Анастасией.
Брюнет с тонкими усиками на породистом холеном лице чуть склонил голову, обозначая поклон. Миловидная молодая женщина хрупкого сложения в темно-зеленом, в цвет глаз, платье слегка улыбнулась.
— Господин Евгений Туровский.
Молодой щеголь, кивнув, привстал и тут же плюхнулся обратно.
— Госпожа Екатерина Нечаева.
Весомых достоинств дама в небесно-голубом платье с открытыми плечами и внушительным декольте, умело прячущая свой возраст, протянула мне руку, затянутую в длинную, до локтя, перчатку.
— Господин Александр Викарт.
Молодой человек с седыми прядями в смоляных волосах упруго поднялся с дивана. Пожатие его было твердым, увереным, а открытое лицо вызывало симпатию. Впрочем, я не стал делать выводы. Вот, к примеру, барышня Неклюдова выглядит чистым ангелом, а на самом деле — та еще хищница.
— Госпожа Ольга Дорохина.
Алое платье, от середины бедра превращающееся в кисею. Карминово-красные губы. Крупные рубины в массивном золотом ожерелье. Красные ногти с белым кончиком. Одним словом, воплощенная страсть. Дама немного наклонила голову и тут же, секунду спустя, взмахнула ресницами, устремляя на меня пронзительный взгляд широко открытых черных глаз. Без сомнения, эта женщина знает толк в наслаждениях, как в чувственных, так и в плотских, и пришла сюда именно за этим.
— Ну а теперь, — взмахнула рукой баронесса, — танцы!
Оркестр начал играть, и комнату заполнили тягучие звуки мелодии, рожденной под жарким солнцем Аргентины.
— Александра, вы позволите пригласить вас? — протянул я руку баронессе.
Та вложила свою ладонь в мою и шагнула навстречу, пересекая незримую границу, начиная с которой, по понятиям общественной морали, заканчивались приличия и начинался интим. Моя рука легла женщине на талию, ее — мне на плечо. Я выждал несколько тактов, ощущая нетерпение своей партнерши и, едва оркестр доиграл вступление, сделал шаг.
Сердобина танцевала прекрасно, увлеченно, явно получая немалое удовольствие от самого процесса, от движения, от музыки. Но той вспышки, того слияния в танце, что случилось с нами на балу, так и не произошло. Чего-то не хватило, какой-то искры, малости, чтобы случилось волшебство. И когда отзвучали последние аккорды, в глазах баронессы промелькнула тень разочарования.
Хоть вечеринка и была камерной, закрытой, даме танцевать дважды с одним кавалером считалось недопустимым. Если, конечно, это не ее муж или, хотя бы, жених.
— Друзья! — провозгласила баронесса. — Наверняка вам будет скучно весь вечер танцевать с одним партнером. Я предлагаю бросить жребий. Каждая дама будет тянуть бумажку с именем того мужчины, с которым она еще не танцевала.
Джентльмены в ответ на это предложение дружно промолчали, а дамы, напротив, столь же дружно пришли в восторг. Немедленно был вызван слуга с письменными принадлежностями, приготовлены бумажки с именами, лоты брошены в пожертвованную хозяйкой модную дамскую шляпку и веселье продолжилось с новой силой.
Было это случайностью или нет, не знаю. Я вполне допускаю, что баронесса каким-то образом жульничала, но факт состоял в том, что партнерши мне доставались в том самом порядке, в каком были представлены.
Анастасия фон дер Остен-Сакен танцевала безукоризненно — в смысле техники. Но при этом оказалась настолько холодна и бесчувственна, что впору было предположить, что я танцую с роботом или, как здесь было принято называть подобные механизмы, автоматоном. Удовольствия — ноль. У меня осталось разве что некоторое чисто эстетическое удовлетворение сродни тому, что бывает от качественно проделанной работы.