Гонщик (СИ)

— Прошу прощения. Видимо, я пошутил не слишком удачно.
Дама нахмурилась и даже топнула ножкой:
— Ну нет, раз уж вы начали, так извольте продолжить.
Но тут и меня, что называется, заело:
— Я понимаю, что дамские капризы — это святое. Но подумайте хорошенько: готовы ли вы услышать мои мысли по этому поводу здесь и сейчас?
Баронесса открыла рот, но сказать ничего не успела, потому что в этот самый момент откуда ни возьмись подлетел какой-то франт. Породистый брюнет, в проборе, усах и аккуратной бородке. Одет с иголочки, ростом выше меня, да и в плечах пошире. Он сходу небрежным жестом приобнял хозяйку вечера, от чего она еле заметно поморщилась, подхватил ее руку, чмокнул в запястье, воскликнул:
— Сашенька, ты сегодня само очарованье!
И тут же сделал вид, будто только что заметил меня.
— А это что за плебей? Он посмел тебя разгневать? Да я его сейчас…
— Остановись, Петр! — почти что приказала дама. — Этот человек является моим гостем. И оскорбляя его, ты оскорбляешь и меня.
— Как скажешь, дорогая, — мягко произнес брюнет и бросил на меня уничтожающий взгляд.
Судя по тому, что я видел, баронесса с брюнетом явно в контрах. И его демонстрация прав на нее ей очень не по душе. Не знаю, какие планы изначально были у хозяйки относительно меня, но сейчас она, похоже, будет все делать нарочно, чтобы позлить франта и продемонстрировать свою независимость. Понять бы еще, как это в итоге отразится на мне. Брюнет наверняка из какого-нибудь знатного рода. Если приревнует всерьез, добра не жди.
А баронесса тем временем шагнула вперед, подхватила меня под локоть, который я сообразил изящно согнуть кренделем и своим нежным голоском произнесла:
— Идемте, господин Стриженов.
После этого демарша всеобщее внимание обратилось на нас: меня и баронессу. Дама шла, высоко подняв голову, улыбаясь всем окружающим. Я постарался соответствовать: еще сильнее выпрямил спину, расправил плечи и задрал подбородок. Так мы прошествовали вниз, к танцующим. Словно по мановению руки, музыка стихла, пары расступились, и мы вышли центр зала.
— Дамы и господа, — произнесла баронесса. — Хочу представить вашему вниманию своего сегодняшнего гостя Владимира Антоновича Стриженова. Прошу любить и жаловать! Думаю, большинство из вас уже знакомы с ним заочно, посредством наших городских «Ведомостей». Ну а теперь у вас есть прекрасная возможность познакомиться с ним вживую. Ну а теперь…
Она взмахнула рукой, делая знак музыкантам.
— Вальс!
И негромко, так, чтобы слышал я один:
— Господин Стриженов, вы ведь пригласите даму на танец?
  
Глава 12
 
Такое со мной случилось впервые. Может, виной тому прекрасная музыка, может — совершенная в своей красоте улыбка баронессы, может — отголоски чрезмерно романтической и увлекающейся натуры прежнего Володи Стриженова, но я полностью растворился в танце. Остановилось время, исчезли бальная зала и наполняющие ее люди. Остались только я, женщина в моих руках и заполнившая все вокруг мелодия венского вальса. Мы кружились и кружились, и каждое движение выходило у меня так же легко и естественно, как дыхание. Каждый шаг, каждый поворот были единственно правильными. Я это знал, я это чувствовал и вел свою партнершу известным лишь мне путем, а она, полностью доверившись и подчинившись моей воле, следовала за мной, чутко откликаясь на малейшее мое движение. Музыка плыла, кружилась, качалась, словно морская волна, и мы кружились и качались вместе с ней, уносясь в танце куда-то далеко за пределы миров и времен.
Я не сразу осознал, что оркестр замолк. А потом, очнувшись от грезы, был буквально оглушен аплодисментами. Отступив к поддерживающим галерею колоннам, и освободив для нас с баронессой центральную часть зала, гости бала превратились из участников действа в зрителей, и сейчас вовсю хлопали в ладоши, выражая нам свое восхищение.
Я, церемонно вышагивая, вел свою даму к лестнице, а рукоплещущая толпа расступалась перед нами и вновь смыкалась за нашими спинами. Баронесса была бесподобна: щеки ее покрылись живым румянцем, глаза возбужденно блестели, а полуобнаженная грудь весьма соблазнительно вздымалась и опускалась в такт дыханию.
 
— Браво! Браво! — слышалось со всех сторон.
Я был несколько смущен, хоть и старался удержать лицо, зато партнерша моя гордо шествовала, положив свою руку поверх моей и — я это чувствовал — буквально упивалась восторгами и всеобщим вниманием. Наконец, распорядитель спохватился, объявил очередную польку, и бал продолжился своим чередом.
— Вы напрасно скромничаете, господин Стриженов, — произнесла баронесса, когда мы поднялись наверх. — Вы прекрасно танцуете. Наш с вами танец — это было нечто необыкновенное, безумие на грани экстаза.
— Это лишь потому, что мне досталась гениальная партнерша, — вернул я комплимент и получил взамен довольную улыбку.
— Думаю, сейчас, после нашего нечаянного представления, многие дамы хотели бы танцевать с вами, — заметила Сердобина.
Я в ответ сокрушенно вздохнул:
— Увы, это невозможно.
— Отчего же?
— Мне стыдно признаться, но я умею танцевать только вальс и танго. Следующий вальс будет лишь при закрытии бала, а танго… думаю, этот танец чересчур интимен для нынешнего вечера.
Баронесса неожиданно заинтересовалась:
— Вы танцуете танго? Признаться, не ожидала. Это ведь новинка, его даже в столицах мало кто знает. Мне хотелось бы составить вам пару на этот танец. Вы, конечно, правы: здесь неподходящее для этого место. Но…
Она на секунду задумалась.
— Недели через две в моем городском доме состоится небольшой танцевальный вечер. Там будет лишь узкий круг моих близких друзей и, конечно, не будет таких строгих ограничений. Вы придете?
— Буду рад, баронесса.
— Вам занесут приглашение на неделе. И прошу вас, называйте меня по имени: Александра.
— Благодарю за оказанную честь, мадам, — поклонился я.
Сердобина развернулась и направилась в другой конец зала. А я, наконец, обернулся в ту сторону, откуда вот уже целую минуту сверлило меня ощущение чужого враждебного взгляда. Кто бы сомневался: это был тот самый брюнет, что сегодня фамильярничал с баронессой. Он глядел на меня с такой злобой и ненавистью, что, казалось, готов был убить на месте. Я подмигнул в ответ и отправился перекусить и выпить бокал вина.
Официальное представление произошло — и все резко переменилось. Я сразу же перестал быть чужим в дворянской среде, и это несмотря на то, что формально к ней не принадлежал. И хотя девиц на выданье строго контролировали мамаши, нашлось достаточное количество дам, которые могли себе позволить легкий флирт с широко известным в узких кругах гонщиком. Они окружили меня плотным кольцом и, расстреливая взглядами из-за полураскрытых вееров, принялись с жаром расспрашивать:
— Господин Стриженов, а ехать на скорости пятьдесят миль в час — это очень страшно? — притворно ужасалась пышнотелая красотка с жемчужным кулоном, устроившемся в ложбинке меж полных грудей. Ах, когда мой водитель разгоняется даже до тридцати, у меня прямо мурашки бегут по спине!
— Уверяю вас, мадам: если мобиль исправен, в этом нет ничего страшного. Как только у меня появится свой мобиль, я с удовольствием вам это продемонстрирую.
— А правда, что господин Маннер хотел вас убить? — широко раскрывала глаза чересчур худая на мой вкус дама в плиссированном платье нежно-голубого цвета. Декольте у неё почти отсутствовало за ненадобностью, зато глубокий вырез на спине открывал шикарный вид на костлявые лопатки.
— Чистая правда. Но, к счастью, задуманное у него не вышло. Он, знаете ли, плоховато держится на ногах.
Дамы мило похихикали, оценив шутку, и атаковали меня с новой силой.
— Скажите, правда ли, что для управления мобилем необходима большая физическая сила? — интересовалась хрупкая с виду блондинка.
— Вовсе нет. На скорости в пределах тридцати миль с мобилем вполне управится любая женщина.