Медведь - Арена льда (СИ)
— А Бог его знает, где она. Машка от монстров в доме запереться успела, а когда одна из тварей в окно кинулась, так не растерялась, сковородой горяченной чугунной бабкиной как вмазала обезьяне по мордасам. Череп проломила, а тварь-то и подохла. Худо-бедно в октябре всё ещё работало. Вот тогда соцслужба из города-то и приехала, начали они разбираться и оказалось, что Машка этим, как там его… Юнитом стала. Её сразу в город-то и забрали. Говорят, случай у неё необычный. Забила она ведь тварь обычной сковородой, без прибамбасов, а статус получила.
— Михалыч, а куда её забрали, может быть знаешь? Ты-то у нас как-никак ветеран боевых действий? Слышал чего может? Одна она у меня осталась… найти бы.
— Да слышал я краем уха вот давеча, когда армейцы прорыв закрывать помогали, шо на базе училища какого-то, прямо в Воронеже собирают всех особенных, кто с этой системой ихней спутаться смог. Они ещё и местных, кто статус получил туда зазывали, но силком никого не тянули. Обещали, как там его… слово-то иноземное… крафухту какому-то научить. А больше и не знаю ничего, можешь и не спрашивать. Всё одно день за днём.
— Михалыч, а Михалыч, может ты знаешь и где это их училище в Воронеже находится?
— Не милок, понятия не имею, я с ними и не говорил толком, так краем уха слышал, тебе бы в Воронеж — там, думаю, каждая собака знает, где там лагерь ихний. А мы тут люди простые… За последнюю неделю третий прорыв отбиваем… а что сейчас в городе творится — даже думать не хочу…
— Дед, а ты сидишь-то тут чего? Почему в школу к остальным не пошёл?
— А шо я⁈ Как я по-твоему дом-то свой без охраны оставлю? Родители мои тут померли, бабка душу Богу отдала, и я стены родные тварям этим проклятым не отдам, костьми лягу, а родных стен не предам.
— Михалыч, может надо тебе чего?
— Дык, консервов бы каких, да патронов к двустволке моей, а остального — в достатке.
— Сейчас, дед, ты давай домой иди, я хоть пару фотографий на память возьму, да могилы проведаю, а потом подарок занесу.
— Ну хорошо, Кирилл, ты тут уж смотри сам… как да чего… И правда, пойду я…
Дед развернулся, закинул на плечо свою старенькую двустволку, что ещё Сталина живым помнит и, тяжело дыша, потопал к своей халупе…
* * *Я стоял по колено в снегу и молча смотрел на два креста, сколоченных из деревянных обрезков, и на душе была такая отчаянная тоска… Не успел. Не был рядом, когда был им так нужен. Погладил рукой крест — пальцы кольнула шершавая древесина. Прикоснулся к табличке — вся заледенела, прямо коркой взялась. Вжал ладонь в лёд и, следуя внутреннему предчувствию, активировал Лечение: из-под руки повалил густой пар и вниз потекли ручьи, будто слезы. На табличке из-подо льда появились черные буквы… Медведева Ольга Петровна… Горло перехватило, и в глазах появилась резь… как же горько. И ничего уже не изменить, время не откатить вспять, да и русло реки времени назад не повернуть.
За это кто-то должен ответить. Ведь не просто так в наш мир пришла Система и сейчас творится кровавая вакханалия. Ведь стоят за этими мартышками, псами и другими тварями вражеские Боги. Да и сама Система хороша.
Пусть сейчас меня и обычной соплёй перешибить можно, но я найду свою сестру, наберусь сил и выбью ответы до кровавых соплей из всех тех, кто это устроил. И не важно кому — хоть Богу, хоть Дьяволу, пусть даже самой Системе. Я вырву ответы из ваших сердец… кем бы вы ни были.
* * *Ключ от навесного замка нашёлся, как всегда, под крайним цветочным горшком, правда сейчас из него торчала заледеневшая кочерыжка погибшего цветка. Беда — бедой, а привычки, вбитые в голову с детства, с нами потом всю нашу жизнь. Без исключений. Дверь отворилась, и я шагнул внутрь. Провел рукой по шершавой оштукатуренной стене и, наткнувшись на выпуклую коробочку выключателя — клацнул. В коридоре, часто мерцая, загорелась тусклая жёлтая лампочка. Вот-вот сдохнет — и всё никак, лет десять уже должна была выгореть, но до сих пор держится. Шагнул внутрь, и доски пола тихо скрипнули под моей ногой. Будто и не было всех этих дней, а я просто, как обычно это бывало, допоздна задержался на дискотеке. И вот-вот в проходе появится сонная бабушка, что дожидалась моего возвращения. Но реальность была жестока. Сейчас меня встречала тишина и пустота.
Нет ни вкусных ароматов с кухни, ни громкого бурчания телевизора, который безостановочно крутил зимними вечерами дед, без конца переключаясь с одного канала новостей на другой. Нет радостного щебетания сестрёнки, что может круглыми сутками болтать со своими подругами при этом не уставая, а словно наоборот, набираясь сил.
Я медленно шёл по своему родному дому. То тут, то там прикасался к обоям и проводил по ним пальцами. Но вместо теплоты родных стен находил лишь пыль и паутину. Тишина… Холодная мёртвая тишина опустевшего дома. Я махнул рукой, отгоняя от себя грусть и дурные мысли, и словно метеор пронёсся по коридору.
Толкнул вперёд когда-то белую, а сейчас пожелтевшую от времени дверь. Вот и она — моя комната, совсем не изменилась. Словно сюда никто и не заходил после моего ухода. Плакаты «Металлики» и «Рамштайна». Солисты и музыканты смотрят в глаза всем сюда входящим, встречая нежданных гостей своей ни хрена не лучезарной улыбкой. Прямо под ними стоит узкая односпальная кровать — но другая сюда бы и не влезла. Покрывало немного примято, видимо, Маша лежала, вспоминая меня, или думала о чём-то своём. Она часто сюда пробиралась, в мою берлогу, прячась тут от гнева бабушки или ища совета.
Прямо напротив кровати стоял обшарпанный угловой компьютерный столик, на нем уместился старенький системный блок и допотопный монитор — назад, в девяностые. Чем богаты, как говорится… Сел на свой трон, а кресло, что давным-давно осталось без правого подлокотника предательски скрипнуло и провалилось. — Ха! А я конкретно потяжелел, раньше никогда такого не было. Системный блок отправил в кольцо. Всё-таки там хранятся все мои файлы. Прошёлся по ящикам и забрал из них все документы и записную книжку. Теперь — вещи.
Легко открыл расцарапанную дверцу полированного шкафа, что удивительно, она противно не заскрипела. А ведь точно, я не так давно её смазывал. Ну вот и мои обычные запылённые вещи. Подранные джинсы, черные футболки, кожаная косуха, штаны — мотоциклетки. Всё так и пылилось в шкафу нетронутым, только вот маловаты они мне теперь. Совсем маленькая для меня вся эта одежда стала. С трудом натянул на себя пару футболок, и то они ужасно трещали и сводить руки было откровенно страшно. Вот-вот лопнут. В джинсы влезть тоже не получилось:не влезали ни ноги, ни откуда ни возьмись отросшая задница. Все упиралось — ничего из штанов натянуть на себя невозможно, даже растянутые спортивки. Ну что за день!.. Из всего шкафа забрал только пару белых маек-алкоголичек. Теперь — за едой.
Кухня у нас была простая. Газовый котел на стене, рядом с ним пара тумбочек и газовая плита. Тут до сих пор стоит несколько белых эмалированных кастрюль в цветочек и чугунная, чёрная от толстой корки нагара бабушкина сковорода. Смахнул всё в кольцо — пригодится. Холодильник не открывал — там, наверное, уже жизнь зародилась. Распахнул ящики один за одним, выгребая крупы, макароны, приправы и растительное масло — в хозяйстве всё пригодится. Отодвинул в сторону вязаный коврик, а прямо под ним — крышка в подпол. Подцепил в углублении скобу металлической ручки и дёрнул вверх. Деревянная лесенка на десяток ступенек — и вот я уже внизу. Вот это — настоящее богатство! Чудно, что до сих пор не разграбили и не растащили. Видимо, всё то дерьмо, что творится снаружи, не так давно народ в угол зажало, раз они до мародёства не опустились. Или забыли просто про наш дом?
Все полки ломились от трехлитровых банок и баночек поменьше. Все стоят целые, одна к одной, как на подбор. Компоты, варенье, сальце, огурчики в соусе чили. Раскинул руки в стороны и начал тотальную зачистку. Касаюсь банки кольцом — и она тут же исчезает в хранилище. Все, все до последней банки отправил в закрома родины. Еще и десяток мешков прихватил, не пропадать же добру: картошка, лук, свёкла, морковь, даже кабачки закинул следом. Внутренний хомяк ликовал и потирал лапки — ещё бы такой куш достался!