Стрела Гильгамеша

Она прошла в зал, в глубине которого на небольшом возвышении стоял резной гроб, на торце которого была привинчена латунная табличка с выгравированным на ней логотипом похоронного бюро – надгробье с двумя кипарисами по бокам.
В гробу лежала почти до подбородка укрытая цветами женщина средних лет, Мария при всем желании не смогла узнать в ней свою одноклассницу. Зато отчетливо просматривалось сходство с любимой тетей.
– Надо же, как Лариска изменилась! – послышался сзади шепот, и кто-то сжал Марии руку чуть выше локтя.
Она скосила глаза и увидела рядом невысокого лысоватого мужичка.
– Не узнала меня? – догадался он по ее недоуменному взгляду. – Я же Гарик Веткин.
Он достал из кармана очки и нацепил на нос. Точно, очки были такие же круглые, как те, в которых Веткин ходил в школе.
– Ой, привет, – прошептала Мария, – хоть кто-то знакомый встретился. Извини, сразу не узнала тебя.
– Да тут много знакомых, просто немудрено не узнать, столько лет прошло. А ты, по-моему, с самого выпуска с классом не встречалась.
Мария, осознав, что они ведут светскую беседу прямо около усопшей, положила свой букет в груду цветов и скромно отошла в сторонку. Гарик увязался за ней.
Тетя покойной коршуном метнулась к гробу, поправила цветы и встала рядом, допрашивая каждого подходившего, кто он такой и как познакомился с ее обожаемой племянницей, и каждого предупреждала, что на поминки будут приглашены только самые близкие.
Наконец поток посетителей иссяк, и к гробу подошел представитель похоронного бюро. Он откашлялся и начал:
– От лица бюро ритуальных услуг «Тенистый уголок» я хочу выразить вам глубокое…
Тут к гробу подскочила тетя покойной и выпалила:
– Постойте, постойте! Прежде чем вы ее сожжете, я должна убедиться, что все в порядке… – Она склонилась над покойной, разгребла цветы и воскликнула: – Его нет!
– Что, простите? – удивленно осведомился похоронщик.
– Кольца! Любимого Лорочкиного кольца! С золотистым топазом! Которое я подарила ей на совершеннолетие! Его нет! А я сама проверила перед похоронами – оно было у нее на руке, а теперь его нет! А я поставила непременное условие, чтобы Лорочку похоронили с этим кольцом! Это безобразие! Это грабеж!
Мария, которая стояла неподалеку, шагнула еще ближе и вытянула шею. Теперь она увидела освобожденные от цветов руки покойной. Ухоженные и на первый взгляд красивые. Правая рука была в полном порядке, с аккуратными, очень длинными ярко-красными ногтями. Левая кисть была частично прикрыта правой, но и так можно было разглядеть, что она не в порядке – отсутствовал безымянный палец.
– Кольцо! Куда вы дели Лорочкино кольцо? – кричала тетя покойной, надвигаясь на могильщика. – Вы воры и грабители! Вы хуже обыкновенных грабителей! Вы мародеры!
Отсутствующий палец ее, судя по всему, не волновал. Или волновал гораздо меньше, чем пропавшее кольцо.
Мария подумала, что она-то знает, где кольцо. Вместе с пальцем покойной оно лежало у нее в сумочке. Вот значит, чье кольцо оказалось, Ларискино. И палец ее…
– Тебе плохо? – Гарик снова взял ее за руку, потому что Мария пошатнулась. – И то сказать, форменное безобразие устроили! Как неприлично – на похоронах!
– Отдайте кольцо! – все громче визжала тетка покойной. – Разбойники! Воры! Уроды! Отдайте сейчас же!
– Мадам, не шумите! – пытался урезонить ее сотрудник похоронного бюро. – Это какое-то недоразумение… Оно, безусловно, сейчас же разъяснится…
– Недоразумение? Ты сейчас узнаешь, какое это недоразумение! Ты еще меня не знаешь, но ты меня узнаешь! – И тетка принялась лупить мужика по голове своей сумочкой.
Собственно, это была не миниатюрная дамская сумочка, а большая сумка, еще и чем-то набитая, так что в руках разъяренной фурии такая поклажа превратилась в грозное орудие ближнего боя.
Похоронщик вскрикнул от боли и отступил, прикрывая голову и лицо руками. Ему на помощь пришли двое коллег, доселе наблюдавшие за происходящим со стороны. Они попытались оттащить тетю покойной от своего сослуживца, но та не отступала. К тому же ей на помощь пришла какая-то родственница, очень на нее похожая и такая же боевая, а вместе с ней плечистый и пузатый дядька средних лет, видимо, муж.
 
Через минуту в траурном зале началось настоящее побоище.
Мария подумала, что пора уходить, если она не хочет получить пару тумаков в этой перебранке, а то и травму посерьезней. Гарика от нее оттеснили, когда кто-то случайно залепил ему по уху.
«Сам справится», – решила Мария, протиснулась меж дерущихся, открыла дверь, выскользнула в коридор и припустила прочь, как можно дальше от поля боя.
Через несколько минут вдруг поняла, что не приближается к выходу из похоронного бюро, а, напротив, углубляется в служебные помещения. Она открыла одну дверь, другую…
Выхода нигде не было.
Толкнувшись в очередную дверь, налетела на какую-то женщину в униформе похоронного бюро.
– Извините, – пробормотала Мария, – я заблудилась… Не подскажете, как отсюда выйти?
Вместо ответа женщина схватила Марию за локоть и втащила ее в какую-то кладовку.
После неожиданного обморока и странного звонка Кирилл Николаевич Венедиктов чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что он что-то забыл, причем что-то очень важное…
И почему он потерял сознание? Прежде с ним никогда такого не случалось!
Он снова и снова перебирал события сегодняшнего дня.
К нему пришла какая-то женщина, сказала, что пишет книгу, для чего ей непременно нужна консультация квалифицированного картографа.
Он согласился и начал рассказывать об истории картографии, о древнейших картах… Она слушала очень внимательно, было видно, что ее интересует его работа. Он увлекся, почувствовал себя лучше, исчезла мучительная головная боль, преследовавшая его в последнее время, появилась какая-то энергия, ему хотелось говорить… много, интересно, и чтобы его слушали, задавали вопросы, спорили наконец… Ему хотелось общаться, отвечать, когда спрашивают, слушать самому – он осознал, что уже долгое время совсем один…
И тут в его кабинет принесли посылку. В этом месте в воспоминаниях был провал.
Он пришел в себя на полу в собственном кабинете, вокруг него хлопотали три сотрудницы – Анна Васильевна, Марианна Викторовна и Ариадна Витальевна.
Писательницы уже не было, она ушла.
А посылка была, и очень странная. Тюбик губной помады в коробочке. Помада розового поросячьего цвета…
Потом был очень странный звонок. Наверное, просто не туда попали. Или обычное телефонное хулиганство. Все же звонок его взволновал.
От безуспешных попыток восстановить пробел в памяти у Венедиктова разболелась голова. Он решил, что нужно выйти на улицу, проветриться. Заодно можно выпить где-нибудь хороший кофе. Это поможет справиться с головной болью, а может быть, и заполнить провал в памяти.
Он оделся, покинул здание, пошел по улице, задумчиво глядя под ноги…
И вдруг рядом с ним затормозила длинная черная машина. Из нее выглянула блондинка в темных очках, показавшаяся Венедиктову удивительно знакомой.
– Кирилл Николаевич! – проговорила она взволнованным голосом. – Садитесь скорее, вы должны немедленно ехать с нами, чтобы встретиться с одним человеком.
– Ехать? – удивленно переспросил Венедиктов. – Куда? Зачем? Я не хочу никуда ехать!
И тут он узнал эту женщину. Это была Ирина, секретарь психоаналитика. Только почему-то светловолосая. Да еще эти очки не по сезону…
– Ирина, это вы? – произнес он удивленно. – Куда я должен ехать? К Илье Семеновичу?
– К Семеновичу, к Семеновичу! – закивала женщина. – Да садитесь же, скорее!
– Но я на сегодня не записывался…
Из машины выскочил крепкий парень в черном траурном костюме, схватил Венедиктова за локоть и втолкнул в машину.
– Но я не хочу! – лепетал Кирилл Николаевич. – Мне нужно обратно на работу!
– Работа не волк, – возразила ему странная Ирина, – нельзя все время думать только о работе! Вон, вы уже испариной покрылись! Это все от переутомления! – С этими словами она достала из сумочки кружевной платок и заботливым движением обтерла лицо Венедиктова.