Таир (СИ)

— Таир Ильдарович, - крикнул Дамир. 
Я поднялся, Аська сразу взгляд отвела, прерывая зрительный контакт. Дамира слушаю - дома чисто. Четыре трупа. Три человека сбежали, просто бросив мёртвого хозяина. У нас обошлось без жертв. Ребята ещё осматривают дом. Визг шин автомобиля, отчаянно набирающего скорость, донесся внезапно. 
— Какого хрена? - выругался я. 
Дамир выплюнул ругательство - из-за поворота вылетела ментовская машина. Только не к нам ехала. Драпала от нас. 
— Откуда, блядь?! 
— Они меня сюда привезли, - тихо сказала Аська. 
— Догоним, - рванул на себя дверь машины Дамир. - Не уйдут. 
Я остановил его жестом. Да, я убил Рогозина. Его тело сейчас лежит у терассы согнувшись в нелепой позе, запрокинув руку за голову. Я сделал это сознательно. Нельзя прощать. Нельзя надеяться на то, что прокатит, верить в лучшее в людях, в которых кроме дерьма нет ничего. Так умер мой отец. Я не повторю его ошибок. 
Но менты эти…пусть и продажные. У них дети дома. Жены. Старые матери. Я ещё помню, как убивалась эби по своему первенцу, моему отцу. Все эти незнакомые мне женщины не заслужили этого горя. 
— Нет, - твёрдо сказал я. 
Дамир остановился растерянно, не выпуская из руки дверной ручки. Он понимал, что жопа настала, но приказа ослушаться не смел. 
— Свидетели, - тихо заметил он. - Ещё и менты… 
Если бы здесь был Руслан, он бы все разрулил. Но его нет. И я нисколько не сожалею о том, что не стал его ждать - Аська живая стоит рядом. Оно того стоило. 
— Иди в дом, - бросаю я. - Не зачем тебе все это видеть. 
— Там…там Лейла. 
Дамир кивает, подтверждая. Видимо, убивать женщин у Рогозиных семейное. Я проводил Аську в машину и сделал единственное, что было разумно в этой ситуации, пусть меня и корежило от этого. Я не хотел быть обязанным этому человеку. Да, друг отца. Да, с детства его знаю. Но это человек, всему знающий свою цену. И я не знал, как придётся платить мне. Я позвонил мэру. Все менты города у него с рук едят. 
Рогозина уже унесли, только пятно крови осталось. Я сел на ступени. Закурил. Аська вышла из машины, хлопнув дверью, пересекла двор и возле меня села. Тоже сигарету вытащила. 
— Опять куришь? - устало спросил я. 
Она покаянно кивнула. Затем глубоко затянулась, даже не попытавшись изобразить виноватый вид. Потянулась к моей рубашке - пальцы трясутся. Расстегнула пуговицы, посмотрела на кровящую рану, головой покачала. 
— В больницу нужно, - тихо, еле слышно. А потом, словно решившись, начала торопливо — Таир, я… 
— Т-с-с-с, - я приложил палец к её губам. - Не нужно, не сейчас. Я все знаю, Аська. 
Она выдохнула, плечи поникли. Потом уткнулась лицом в моё плечо и заплакала. Что я там хотел с ней сделать? Наорать? Спросить, почему молчала. Почему вообще все так случилось с нами? Не знаю.. Теперь я просто обнимал её одной рукой, в другой тлела сигарета, серый столбик пепла уже у самого фильтра. Слушаю, как дышит. Как бьётся её сердце, часто-часто. Вдыхаю её запах. И смотрю поверх светлой макушки, как за ноги волокут трупы людей Рогозина по двору, замывают следы крови на асфальте. 
— Что теперь, Таир? Что будет с тобой?
— Справимся, — сказал, выкидывая сигарету, и в макушку ей уткнулся. Ответа, что дальше и сам не знал, но теперь был уверен, что точно справлюсь.  
  
Эпилог первый. Ася
 
Я сразу поняла, что пришли по мою душу. Чуйка сработала, но как всегда, это не спасало. Машину подозрительную приметила, обернулась — рядом ещё одна. Дверь приоткрылась, а я испытала дежавю.
Только вместо Годзиллы на заднем сидении Таир расположился. Посмотрел на меня серьезно так и вздохнул:
— Сколько можно бегать, Сандугач? Садись.
Я секунду другую раздумывала, а потом устроилась рядом с ним.
— Далеко собралась на этот раз?
— Зачем тебе все это, Таир?
Вопрос этот меня волновал с тех самых пор, как Шакиров спасать меня приехал. По моей вине он оказался во все эти неприятности втянут, по моей вине — на его руках кровь чужая. Может, без меня обошлось бы гораздо легче, не мне ли знать, каково жить с ощущением того, что ты убийца?
 
— Дура ты, Сандугач, — заявил он устало. 
— Дура, — послушно кивнула я. У него под глазами тени залегли, лоб прорезан морщинами. Я руку протянула и провела по одной пальцем, а он ладонь мою перехватил и потянул к себе:
— Домой поехали, там поговорим.
В квартиру его поднимались молча, я не знала, с чего начать, Таир думал о своем. Мы его только до больницы довезли, и пока ребята из охраны разбирались, что с ним делать, я тихонько слиняла из его квартиры, хотя велено было ждать и не рыпаться. Но удрать удалось недалеко и ненадолго. 
В прихожей мой чемодан стоял. Дырявый, но такой родненький: я на колени плюхнулась и его к себе прижала, точно он самым главным в моей жизни был. Открыла его, а мне первыми под ноги вывались трусики ажурные. Вокруг черного телефона перевязанные, бантиком. 
— Тимур, придурок, — произнес Шакиров из-за спины. — Это он пальто твое спёр, потом телефон подкинул, чтобы следить, куда ты поедешь, Пинкертон хренов.
Обернулась, Таир в руках два бокала держит с алкоголем, один мне протянул.
— Тебе пить-то можно? 
— Поговори мне, — разозлился, — нужно, я бы сказал. 
Я протянутый бокал взяла, хлебнула и поморщилась от горечи. Тишина звенела, и я понимала, что должна сказать. Выговориться, иначе это всегда будет висеть между нами.
— Я тогда, восемь лет назад… 
Начала и запнулась, откровения всегда давались с трудом, — меня Артем Рогозин изнасиловал. Тебе признаться я не смогла. И не смотри на меня так! — чуть повысила голос, но тут же продолжила, — я… грязной себя чувствовала. Тебе и без меня досталось, если ещё и я бы со своими трудностями свалилась… 
Я рассказывала и в глаза ему не смотрела, крутила бокал, наблюдая как алкоголь по дну переливается. В подробности той жути, что Артем со мной сотворил,  вдаваться не стала, а вот дальше пришлось в красках.
— А  потом я к ним домой пришла. Светка позвонила, он ее заставил. Пока доехала, Артем уже ее до полусмерти довел. А потом за меня принялся, а Света в это время уползти пыталась, на помощь позвать. Мне нож под руку подвернулся, тот, которым Артем угрожал, я ему в шею воткнула. Не раздумывала даже, сама не поняла, ничего вокруг не вижу, только лицо его ужасное и глаза эти.. как у маньяка. Пятилась от него, а он за мной ещё несколько метров полз, хрипит, кровь льется везде, не жизнь, а фильмы Тарантино… и когда он сдох, ничего я не почувствовала. Страшно было, вот и все, побежала и об Светку на пороге споткнулась, она уже не дышала к тому времени. Нож ей в руки положила, где додумалась — футболкой все протёрла своей. Вроде аффект, а это сообразила. И сбежала, думала за мной тут же придут, но не шли. День, второй, месяц… Долго в страхе жила, потом узнала, что дело закрыли, посчитали, что это Света его… мне тогда казалось, повезло, а на деле — просто отсрочку дали, чтобы Рогозин смог в своих целях меня использовать. Я-то боялась все эти годы, что от про меня узнает, а он и так знал. Представляешь? Я его сына, а он меня про запас для собственных нужд держал...
Я дошла до того самого момента. По щекам катилось, ладонью провела — слезы. Даже не заметила, что плачу. Выдохнула, на Таира посмотрела и очень тихо сказала:
— Я так привыкла жить в страхе, что за мной придут и все, что сделал Артем, повторится, что  обо всем остальном даже не думала. И казалось, что выбора нет. Я знаю, что прощения мне нет, я вначале уверена была, что сделаю все, что просят, и снова смогу забыть об Артёме и о тебе. А потом поняла… только поздно было, и назад пути нет, и тебе рассказать не смогла. Ноутбук только сломала, — скомкала я свое признание. Сумбурно вышло, только и в голове ведь все так же, мысли пляшут.
 
Бокал Таира был пустой, лицо отрешенное и бледное. 
— Я пойду тогда, — поднялась, отряхивая колени, — если голову открутить захочешь, так тому и быть