Бунт Хаус (ЛП)

Я прислоняюсь к крышке стола, дышу через рот и слушаю мадам Фурнье. Делая наброски со скоростью мили в минуту, я записываю все упражнения, которые мне нужно догнать, и все главы, которые мне нужно прочитать, если я хочу иметь надежду догнать уже продвинутый класс.
Полковник Стиллуотер знает, что я не говорю по-французски. Моя мать всегда хотела научить меня, даже пыталась говорить дома по-французски, когда я была маленькой, но мой отец избил ее до полусмерти за то, что она даже предложила такое. И теперь он ожидает, что я выучу язык с нуля и получу отличную оценку, иначе это неизбежно приведет к ужасным последствиям. Именно эта мысль отвлекает меня от гнилостного запаха, который атакует мои чувства каждые несколько минут и заставляет сосредоточиться на текущей задаче.
И все это время Рэн Джейкоби изнемогает.
Я чувствую его недовольство так же, как вы чувствуете руку на своей шее, которая давит на вас, пытаясь заставить встать на колени. Ему не нравится, что я избегаю его маленького подарка. Совсем не нравится. Он хочет, чтобы я открыла стол и отшатнулась в ужасе. Хочет, чтобы я устроила сцену, а я всего лишь даю ему серьезный опыт крапивницы.
Минуты тянутся мучительно медленно. Внешне я целеустремлена, сосредоточена только на мадам Фурнье и сложной, запутанной ерунде, которую она записывает на доске. Внутренне я в полном беспорядке. Я так зла, что дрожу от ярости. Каждый раз, когда Рэн дергается или ерзает на стуле, я изо всех сил стараюсь не отпрянуть от этого ублюдка.
Я его не боюсь.
Хотя, возможно, и должна бы.
Однако я намерена не торопиться и выяснить, действительно ли он враг, прежде чем решить, следует ли мне относиться к нему как к угрозе. К тому времени, как раздается звонок, мое горло сжимается, несмотря на то, что я дышу через рот. Карина обещала ждать меня у главного входа между уроками, поэтому я хватаю свои бумаги, ручки, блокнот и сумку и направляюсь к двери, не оглядываясь. Когда я вырываюсь из двери, мое сердце сжимается, подскакивая к горлу, я все еще чувствую, как Рэн Джейкоби кипит от злости на заднем ряду.
В ТЕМНОТЕ…
— КРАСИВАЯ ДЕВОЧКА. Такая прекрасная. И так чертовски избалована. Ты считаешь себя неприкасаемой, да? Думаешь, ты выше наказания? Ты грязная маленькая шлюха, а всех грязных маленьких шлюх ждет наказание. Ты сама убедишься. Продолжай. Поплачь еще немного. Ты же знаешь, что мне это нравится.
Мерзкие, злые, ненавистные слова.
Они проскальзывают сквозь маленькие дырочки в дереве, заставляя меня вздрогнуть.
Я чувствую запах алкоголя в его дыхании.
Слышу безумие в его голосе.
Через крошечные кислородные отверстия перед моим лицом я вижу, что он делает. Вижу, как он трогает себя.
Когда он кончает, опрыскивая мою тюрьму своей спермой, я чувствую этот запах.
Глава 6
РЭН
— ДОЛЖНЫ ЖЕ БЫТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ, старик. Без последствий, как кто-то из них узнает свое место?
Дэшил делает затяжку из трубки, которую я только что передал ему, задерживая дым в легких, сжимая губы и хмуро глядя на голую цыпочку, крутящуюся на экране его компьютера. Другие парни могли бы отложить свои частные онлайн секс сеансы, пока не остались бы в одиночестве, но Дэш не испытывает никаких угрызений совести, наслаждаясь перед другими людьми услугами, за которые платит. Дэша в принципе мало что тревожит.
Его член твердый, что не является чем-то необычным. У него стояк всякий раз, когда он курит травку. Какая-то странная, хреновая проблема с сигналами в его мозгу. Девушка, трогающая свою киску на экране — чистая случайность.
Выдыхая, Дэш выпускает несущественный клуб дыма, большая часть которого уже впиталась в его легкие. В своих опрятных брюках и сером свитере он выглядит так, словно вот-вот отправится в церковь. Его налитые кровью глаза делают его похожим на только что сошедшего с корабля из ада.
— Не думаю, что я нравлюсь Карине. — Он указывает на меня концом трубки. — Не знаю, заметил ли ты, но всякий раз, когда я захожу в комнату, мне кажется, что она покидает ее. Если бы я был подозрительным парнем, то наверняка подумал, что чем-то расстроил ее.
 
Ха. Больной ублюдок. Да, Дэш определенно расстроил Карину, и он точно это знает. Игры разума, в которые он любит играть, так глубоко укоренились в самом его сознании, что иногда он забывает, что ему не нужно играть в них в стенах нашего дома. Я выхватываю у него трубку и сердито запихиваю травку в её чашу. Когда я прикасаюсь к ней пламенем зажигалки, тяну слишком резко, посылая струю горячего, густого и очень мощного дыма, обжигать заднюю часть моего горла.
Мне нужно откашляться, но я не позволю себе этого сделать. Я заставляю себя переждать эту безумную, отчаянную потребность с кислой ухмылкой на лице. Мои глаза щиплет, когда я наконец выдыхаю.
— Думаю, тебе лучше держаться от нее подальше, а не пытаться снова трахнуть, — советую я. — Карина вспыльчивая. Она отрежет тебе яйца, если ты не будешь осторожен.
— Оу. Ты беспокоишься о моих яйцах, Джейкоби? — Дэш взъерошивает мне волосы, растрепывая укладку, которая у меня была.
Я рычу вполголоса. Есть определенные вещи, которые Паксу могут сойти с рук, например, есть на моей гребаной кровати и вообще повсюду. Но он не доживет даже до того, чтобы рассказать эту историю, если попытается взъерошить мне волосы. У меня очень специфическая динамика в отношениях с обоими моими друзьями, и я не хочу, чтобы один из них просачивался в другого. Вот так дерьмо и запутывается.
— Твои яйца меня не касаются, тупица. Они, вероятно, сгниют и отпадут сами по себе в любой день. Я больше беспокоюсь о том, чтобы не высовываться. Меньше всего нам нужно, чтобы Харкорт снова натравила на нас своих приспешников.
Дэшил откидывается на спинку дивана, рассеянно хватаясь за конец своего члена через штаны и сжимая его. Он хмуро смотрит на девушку на своем ноутбуке, которая теперь полностью ощупывает себя, пытаясь вызвать у него какую-то реакцию. Дэш раздраженно хмурится. Захлопнув ноутбук, он пододвигает Макбук по кофейному столику, чуть не опрокинув искусственное растение в горшке, которое купил на прошлой неделе в попытке «скрасить обстановку».
— Ладно. Мне все равно женщины надоели, — объявляет он. — Ты когда-нибудь трахал парня, Джейкоби?
Это не его чертово дело. Однако у меня нет никаких причин скрывать что-либо от кого-либо. С тех пор как мне исполнилось девять лет, я тщательно просчитывал каждый свой шаг. Это утомительно, когда приходится планировать и просчитывать абсолютно все, что ты когда-либо делал, но это также означает, что у меня очень мало сожалений. Как я могу сожалеть о чем-то, если я взвесил все последствия и счел их приемлемыми, прежде чем принять меры?
— Лорд Ловетт, я уже все перепробовал, по крайней мере один раз. Нет смысла оставлять хоть один камень не перевернутым, верно?
Если он спросит, понравилось ли мне пихать член в задницу, я готов нарушить свое правило «не лгать друзьям», только на этот раз. Или, по крайней мере, слегка подправить его. Но Дэш об этом не спрашивает. Он кивает, уголки рта опускаются в удивлении, когда он удобнее устраивается на диванных подушках.
— Я мог бы попробовать, — говорит он. — Это может оживить остаток года. У моей матери, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы я привез домой своего бойфренда. — Он смеется безумным смехом, его адамово яблоко подпрыгивает вверх и вниз в горле, когда он закрывает глаза и прикрывает лицо рукой. — Не принимай это близко к сердцу, но думаю, что трахать тебя будет не так уж весело, Джейкоби. Ты слишком угрюм. Выглядишь так, словно готов укусить.
 
Я издаю резкий лающий смешок.
— Держу пари на свою гребаную задницу, что я так и сделаю, придурок.
Дэш поднимает руку и приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня через щель.
— Ты чертовски зол, да? Должно быть, ужасно видеть, как ты нависаешь над человеком, весь в огне, сере и смерти, зная, что тебя вот-вот уничтожат изнутри.