Чистая работа

Вернон закрыл лицо руками:
— Нечестно, ой как это нечестно!
— Что нечестно?
Вернон облизал губы и потер глаза.
— Не понимаете вы, — сказал он совсем тихо.
— Я не расслышал. Что ты сказал?
Вернон откинулся на спинку стула и, чуть не плача, зашмыгал носом:
— И зачем только я Артуру разрешил у себя поселиться!
— Наверное, не только затем, чтобы тебя взяли за укрывательство и добавили еще два года к старому сроку? Были и другие причины, так?
Вернон кивнул.
Потребовалось два стакана воды и много терпения, чтобы услышать наконец от Вернона правдивую историю — всю до конца.
Некоторое время назад Артур Мерфи приезжал к своей сестре Гейл и спросил, может ли у нее пожить Джозеф Сикерт, мол, Рашид Барри об этом просит. Пока Артур был в бегах после убийства Ирэн Фелпс, он обнаружил, что Сикерт и Гейл стали любовниками. Артура это просто взбесило, они с Верноном напились, поехали к ней и нарвались на большой скандал. Гейл выставила Мерфи вон и вызвала полицию.
Поначалу Вернон отказывался поселить у себя Мерфи, но Мерфи и Рашид Барри все же заставили его это сделать; по их расчетам, в этой общаге, под самым носом у полиции, никто и не подумает искать Мерфи. Рашида Барри Мерфи знал по предыдущему общежитию; знал он и то, что у Барри есть человек, который может помочь ему выехать из страны. Зовут его Клинтон Каморра.
Дальше Вернон рассказал, что Каморра создал целую сеть из людей, которые занимались куплей-продажей паспортов, виз и разрешений на работу. Рашид Барри хорошо знал Каморру, потому что он и сам въехал в страну по фальшивым документам, которые раздобыл как раз через него. За документы надо было расплачиваться, и Мерфи дал Каморре слово, что найдет две тысячи фунтов.
В общежитии Рашид уже ждал с документами для Мерфи, которые он достал у Каморры, но сначала он хотел получить деньги, которые предназначались для расплаты с Каморрой. Именно тогда Анна вместе с другими полицейскими приехала в общежитие, чтобы арестовать Мерфи. Рашид занервничал, вышел на Каморру, хоть Вернон и убеждал его, что бояться тут нечего. Каморра сильно разозлился: если Мерфи донесет, его сеть тут же накроют. Каморра отыгрался тогда на Рашиде, угрожал, что по стенке его размажет, если тот не уладит это дело, и быстро.
Вернон облизнул губы:
— У этого Каморры деньги водятся, на него наркоманы работают, и сейчас он перетрухнул сильно.
Ленгтон жестом остановил его:
— Это Каморра помог Сикерту приехать в Англию?
— Да, и ему помог, и еще не одной сотне, он раз в несколько месяцев их привозит. В газетах пишут, что в Англию каждую минуту приезжает один иммигрант. Каморру многие просят помочь, вот поэтому он денег и не считает, — договорил Вернон и опять облизнул губы.
Ленгтон быстро взглянул на Анну, потом снова на Вернона и вздохнул:
— Многие, Вернон, да, многие… Я знаю, среди них даже дети попадаются, но вот объясни мне: как же этот Каморра умудряется работать так, что на него никто не стучит, а?
— Да его боятся и пальцем тронуть, и не зря боятся. У всех же документы поддельные, правильно? И потом… — Он пожал плечами.
— Что «потом»?
— Хотите верьте, хотите нет, только черные все верят, так что, я думаю, он их еще и другим держит, понимаете?
— Нет, не понимаю.
Вернон наклонил голову и долго молчал. Потом он поднял глаза и уставился в стену, не глядя ни на Анну, ни на Ленгтона.
— Вуду, — произнес он наконец.
— А, вуду… — равнодушно протянул Ленгтон.
— Да. В смысле, я думаю, что это полная ерунда, но они-то нет, вот он всех и прижал. А то с чего бы он жил как король?
— Так ты с ним встречался?
У Вернона блеснули глаза.
— Ладно тебе, Вернон. Ты же со мной откровенно разговариваешь, так что в том же духе и продолжай.
— Я хочу, чтобы меня перевели отсюда в Форд или еще куда-нибудь, в любую открытую тюрьму. Ребята, с которыми я сижу, не глухие, слышали, что меня сюда вызывают.
— Ты думаешь, Мерфи мог проболтаться?
Ленгтон хотел перевести разговор, чтобы успокоить Вернона: тот все время ерзал на своем стуле.
 
— Да, похоже, он пасть раскрыл, сболтнул что-нибудь о Каморре, сказал, может, что-то не тому человечку, не знаю.
Вернон наклонился вперед:
— Слышал я, что тот парень, который его зарезал, вроде как в трансе, так что все понятно. У Каморры руки длинные, даже в камере и то его достал, понимаете? Защитите меня от него.
Ленгтон кивнул:
— Ладно, слушай меня, Вернон. Договорились, вот тебе мое слово. Я тебе обещаю, что поговорю с начальником тюрьмы и тебя переведут в Форд, только с одним условием.
Вернон вздохнул:
— Больше ничего нет. Клянусь, я вам все рассказал! Матерью клянусь!
— Отлично, договорились. Если скажешь нам, где этот Каморра может болтаться.
Вернон начал уверять их, что он не знает. На это Ленгтон ответил, что и уговора тогда не будет. Вернона била нервная дрожь, но все-таки он признался, что точного адреса назвать не может, знает только, что живет Каморра где-то в Пекэме.
— Ты дома у него был?
Вернон признался и в этом. Его отвез туда Рашид в машине с затемненными стеклами. Глаза ему закрыли черной повязкой, а руки связали электропроводом. Повязку сняли, только когда ввели в дом. Дом, по его словам, был большой, двухквартирный, правда, он не понял, на какой улице; что дом большой, он понял только потому, что рядом стоял гараж на двух владельцев, из которого они прошли в дом по длинному коридору. Лица Каморры он совсем не видел, потому что его скрывал белый капюшон с прорезями для глаз. Каморра подробно расспросил его об аресте Артура Мерфи, явно пытаясь разузнать, нет ли тут какой-нибудь связи с ним самим. Вернон объяснил, что Мерфи обвиняют в убийстве Ирэн Фелпс и ему нужно срочно выехать из страны.
— Тут он и мне начал угрожать: даже если хоть крупица информации о его сети просочится, мало мне не покажется. Он велел передать Артуру, чтобы тот закрыл рот на замок, и предупредить Сикерта, чтобы тоже молчал.
— Ну и ты предупредил Сикерта?
— Да. По-моему, Рашид тоже ему что-то сказал.
— Как, по-твоему, Каморра связан с убийством Гейл и ее детей?
— Не знаю.
Вернон вдруг разрыдался и, всхлипывая, сказал, что больше он ничего не знает и боится теперь возвращаться обратно в свой блок. Ленгтон открыл дверь и приказал увести его. Потом он сел за стол и начал складывать свои заметки в портфель. Мимо стоявшей Анны офицер провел насмерть перепуганного Вернона в коридор.
— Слово сдержите? — спросил Вернон.
Ленгтон не ответил, лишь посмотрел на часы. Из коридора раздались ругательства и крики Вернона: «Обманщик! Сволочь!»
— Ты попросишь, чтобы его перевели? — спросила Анна.
Ленгтон пожал плечами:
— Подумаю.
Он вынул из портфеля бутылку воды и пузырек с таблетками.
— Ты хоть считаешь, сколько ты их съедаешь за день? — спросила она.
Ленгтон посмотрел на нее и отвернулся. Иногда у нее по спине пробегали мурашки от такого его взгляда — холодного, безразличного, ранящего.
За все время длинного допроса Вернона она не сказала и двух слов, Ленгтон просто не дал ей этого сделать. Он держал все под контролем с того самого момента, как Вернон вошел в кабинет. Когда их провожали к выходу из тюрьмы, Ленгтон шел, не говоря ни слова.
— И что теперь с Верноном? — осторожно спросила Анна.
— В каком смысле?
— Ну, он же все рассказал. Его за это могут изувечить.
— Я сейчас заплачу! Он подонок, грязный, лживый подонок, всю жизнь на маленьких детей охотился. Отсидит свой срок, выйдет, и снова больная фантазия заработает. Меня больше это волнует, чем то, что с ним тут сделают. Пусть хоть под корень все отрежут.
Ленгтон уселся на пассажирское сиденье патрульной машины, Анна, как обычно, устроилась сзади. Неожиданно он обернулся и сказал с ухмылкой:
— Расколол я его все-таки! Теперь главное — этот Каморра. — Он развернулся и стал смотреть в окно, бросив водителю, чтобы тот ехал обратно в участок. — Будем надеяться, что парни его выследят. По-моему, это не так уж трудно.