Чего ты хочешь? Трилогия (СИ)

В общем, оставалось только держать марку, и делать вид, что крут немерено.
Ну, и не переусердствовать - маги в этом мире есть, и любой раскроет обман с первого взгляда.
Весна разогналась, и раны зажили настолько, что остались только корявые рубцы на месте укусов. Ребро, вроде бы, тоже срослось правильно, хотя лежать на левом боку было все-таки больно. Разумеется, Учитель его сюда приволок, и оставил в надежных руках. Но кто сказал, что он за ним явится? Марк надеялся, ждал, но... Видимо, у мага были иные заботы или планы. А ждать можно было долго. Но Марк уже усвоил правила игры: Учитель обязательно появится, но на дороге. Значит, пора, пора отправляться дальше. Куда? А какая разница? Перед ним лежал весь мир. И он мог делать в нем все, что захочет.
А чего он хочет?
Хотелось сначала с этим миром познакомиться. Конечно, кое-что он уже видел. Короля. Рудники. Город. Деревни. Драконов - снаружи и изнутри. Однако, сколько же еще чудес здесь? Он не видел магов (кроме Учителя), но про них хотя бы знал. А сколько всего есть такого, про что он даже не слышал?
Ну, и вперед!
И однажды утром он собрался.
Собственно, что было ему собирать? Ни вещей, ни оружия, ни денег у него не было. Вся его немудреная поклажа состояла из вещей, что были на нем, заточенного диска, да непонятной штуковины, которую всучил в горах незнакомец.
Хозяева проводили его на славу. Выдали дорожный мешок, хлеба, сала, козьего сыра, свежей зелени... Фляги под воду не было, но с водой в этих краях неплохо, да и собирался Марк в края обжитые, а не в леса или в пустыню.
Попрощались.
- Куда теперь, господин маг?
- Не знаю. Куда путь приведет.
- Если что - заглядывайте, всегда рады будем!
- Берегите себя, больше драконам себя не скармливайте!
- Хорошо, уговорили.
- В добрый путь!
Марк сидел на арбе (или на телеге? Он не знал разницы, а спрашивать у возницы постеснялся) и смотрел на пыль, которая клубилась позади.
- Вот, я и говорю, что кум мой, ну, который в прошлом месяце с яблони упал, чего его на ту яблоню понесло? - рассказывал возница.
Марк слушал вполуха, отрешенно рассматривая облачка пыли. Арба мерно стучала по дороге, уютно покачивая пассажира, а неспешный рассказ хозяина транспортного средства органично вливался в этот стук.
- Я ему и говорю: ты бы хоть свиным салом спину смазал, свиное сало - оно узавсегда помогает при радикулите....
- Так у него же не радикулит, - рассеяно вмешался Марк.
- И што? Раз при радикулите помогает - так и тут должно помочь. Моей жинке узавсегда помогал. Да и опять же - хуже не будет.
Да, в этом был резон. Марк согласился, и снова уставился на дорогу. Стук колес убаюкивал, напоминал былые поездки на поезде. Марк удивился этой мысли - перестук вагона ничем не напоминал звук арбы на дороге, но вызывал именно эту ассоциацию. Воспоминания почти мертвого прошлого нахлынули, заполнили сознание, вытолкнув даже голос возницы.
Запах сгоревшего угля и чего-то едкого, но еле уловимого, что всегда сопровождало все вокзалы. Голос дикторши, которая вечно произносила отправление поездов так, что невозможно было разобрать слова. Уют мягких диванов, пролетающие за окном огни, вареная картошка с солеными огурчиками - Марк вдруг понял, что картошка - это чуть ли не главное, чего ему не хватает в этом мире. Давно ушедший мир настойчиво стучался сюда, в "сейчас", хвостом втянувшись за Марком в эту реальность....
Хвостом.
Втянувшись.
Марк глядел на облачка пыли за телегой и обдумывал последнюю мысль. Трах-тук-тук-брямц - едет арба по пыльной дороге. Ударит колесико по сухой земле - взлетит в воздух пыль. Клубится, в нос лезет. Проедет арба - уляжется пыль, ждет следующую арбу. А не арба будет, а всадник - так что ж? Точно так же взлетит пыль, полетает серым облачком, и снова ляжет.
Смотрит всадник - та же пыль, куда бы он ни поехал.
Марк смотрел на собственные воспоминания во плоти. Смотрел, и думал, что вот так же и жизнь человеческая - заклубил человек события, натворил делов, и думает, что вот это - вся жизнь его. Смотрит человек в прошлое, радуется, жалеет или переживает из-за него. И думает, что эта пыль - вся жизнь его. Что именно вот эти поступки были когда-то самыми-самыми, или наоборот, вовсе незначимыми, и жаждет повторить что-то, а что-то старается забыть, чтобы никогда не попасться в то же облако пыли...
 
А дорогу, по которой едет - не видит. Да и то верно - разве в пыли дорогу разглядишь?
Марк повернулся, и стал смотреть на дорогу набегающую. И сразу сменилось восприятие - теперь это была не просто дорога: место, где ездят с удобством. Теперь это было будущее. Вот здесь арба накренится, вот здесь - пыли побольше, сзади облако будет погуще. Здесь возница машинально придержал лошадку, здесь лошадка и сама в сторону свернула - яму обошла. Марк сел боком, глядя то на дорогу спереди, то на пыль сзади.
- И тут пришла бабка с того края деревни, что в прошлом году еще мою корову уморила - и говорит, возьми яблок, натри, да на солнце высуши. И приложи. И все пройдет! И как сказала - так и было. Натерла кума яблок, подсушила, да приложила ему к спине. И што вы думаете? Встал куманек, бегает, как и не падал. Вот ведь, такое средство простое, и перед глазами было, а никто не видел.
"Да - думал Марк - действительно. Такое просто средство. И никто перед глазами его не видит. Не поступки, не события - просто пыль. Да, пыль поднята поступками, но это не сами поступки. Сами поступки - это поступь лошади, несущей своего непутевого всадника от рождения к смерти. А всадник радуется пыли, или огорчается пыли, и вместо того, чтобы придержать лошадь или отойти на обочину - начинает пыль гонять. А как это - отойти на обочину?"
И Марк вдруг понял, что его годовое рабство в руднике - это и был способ остановить пыль. Год жизни прошел, а событий - кот наплакал. И ведь каждый день был занят, а вспомнить - нечего.
Еще раз Марк поблагодарил мысленно Его Величество, и тут же вспомнил "конус причинности".
Да, теперь он понимал это понятие. Чуть-чуть дороги видно впереди, и чуть-чуть видно пыли сзади.
Можно предсказать, какая пыль и когда заклубится - ибо видно дорогу впереди, и видно, как скачет лошадь.
Или как едет арба.
Непонятно только, куда ведет дорога.
Марк еще раз поглядел на лежащий перед лошадью тракт и спросил себя - а куда лежит моя дорога?
И с такой ясностью понял ответ, что даже удивился - как же он сам себя морочил, что не видел его раньше?
И поехал дальше. Пока что дорога и Путь Марка совпадали.
Прошло пять минут, Марк попытался вспомнить что-то очень важное, что он только что знал и помнил, и в борьбе с памятью прошел весь остаток дороги.
Что это было, Марк так и не вспомнил.
Разбойники в этих местах были очень бедные. Обшарив карманы Марка, они не побрезговали мешком с остатки еды и непонятной штуковиной, плащом и поясом с диском. Штаны Марк упросил оставить.
Самое интересное, что ему ни секунды не было страшно. Набить им морду Марк не рискнул. Все-таки валялся в постельке почти три месяца, рудники давно в прошлом, да и дырки все-таки иногда побаливают... И получить ножом под ребра совершенно не улыбалось. Поглядев, как разбойнички скрываются за деревьями, Марк только усмехнулся. Можно было бы выдать заковыристое проклятие, но, во-первых, Марк боялся, что оно не исполнится, а во-вторых - что исполнится. А мало ли, как вернутся однажды брошенные проклятья? Поэтому он благословил разбойничков, хотя, если совсем честно, отнятого было жаль. Но жалость эта была сродни обиде, то есть, десять минут, и забылось. Ничего ценного или невосполнимого в отобранном не было, и, если не считать попранной гордости, он ничего не потерял. В конце концов, цепи надо рвать. Правда, если он собирается провести ночь в комфорте, то придется слегка прибавить шагу. Ибо ночевать в одних штанах в чистом поле (равно как и в глухом лесу) как-то не хотелось.