Влюбиться на максимум (СИ)

— Ты совершеннолетняя.
— Но ещё учусь. Да если бы и не училась… Мы с ним разные.
— А почему вы должны быть одинаковые? Скучно же. Даже у магнитов противоположные стороны притягиваются!
— Лина, всё! Нет! И оставим этот разговор. Вы с Лавровым вроде двух голубков всё лето ворковали, а по итогу узнаю — ты его продинамила, — меняю тему. — Правильно сделала, конечно, но я думала — у вас любовь-страсть.
— Я испугалась… Честно. Одно дело поцелуи, другое… ЭТО. У меня не было ещё ни с кем. Вот и труханула, — выкладывает, как на духу.
— Не парься! Всё нормально. Может башкой своей тупой будет лучше думать в следующий раз. Только не вздумай его жалеть и передумывать. Пускай мучается — дороже ценить станет. Видела, как слюни распустил бульдог, когда тебя увидел?
— А может и тебе платье… — намекает Макарова.
— Отвянь! Не буду я ради парня в юбку рядиться.
— Напрасно, у тебя ноги красивые, — хитренько улыбается.
— Началось… Сейчас! — кричу в ответ на стук в запертую дверь.
— Воспользуйся Фроловым, поиграй на ревности, — очередное предложение от Линки.
Охренеть предложение! Ты в своём уме, Макарова?
— Ты издеваешься? Он и так мне по плечу поглаживал, пока вы дэнсили. Да и не по-людски как-то пользоваться человеком. Он не вещь, у него чувства есть…
— Значит, я не ошиблась, — довольная. — Он в тебя вкрашился! Пока ты на море отдыхала, он только про тебя говорил.
— Не трави душу. Егор для меня всегда был другом и им останется. Я на него по-другому не смотрела никогда. Использовать его, чтобы позлить Калинина — не буду. И вообще, я же сказала — у нас с ним дорожки разные.
Опять настойчивый стук в дверь. Уписались там что ли?
Открываю дверь и офигеваю — на пороге "глазастая".
— У вас что понос? Сидите тут, — дерзит.
— Представь себе! Во второю кабинку не заходи, там всё засрано, — отвожу её рукой в сторону и выхожу из туалета, за мной, задрав нос, вышла Линка.
— Это же… — поворачивается на ходу подруга и показывает в сторону бабы с буферами.
— Она самая.
Пройдя "аппендицит", в котором находились уборные, попали в коридор, где толкаются люди на перекуре. Сигаретный дым сразу ударяет в нос и глаза. А кумар такой, что можно топор вешать.
Небольшие компании по четыре-пять человек травятся никотином. И в этой сборище глаза выхватывают одного, того, кто стоит, опираясь одной рукой о стену, и разговаривает со своим братом.
Господи, только бы не заметил! Как бы прошмыгнуть мимо и не попасться ему на глаза?
Поздно… Он медленно, словно slow motion, поворачивает голову в нашу сторону, скользит незаинтересованным взглядом по Макаровой, а потом перехватывает мой. Губы слегка приподнимаются в наглой ухмылке, а в глазах читается что-то непонятное.
Пьяный взгляд излучает похоть. Животную, плотоядную… Он выдыхает сигаретный дым и всё так же не отрывает глаза. Не помню за ним такой привычки, ни разу не видела курящим. Это продолжается с десяток секунд, может чуть больше, но, кажется, что длится бесконечно.
Горящий взгляд, пробирающий до костей, заставляющий затрепетать внутри дохлую бабочку. Хочется сжаться в комок и спрятаться подальше от него, пусть не смотрит, забудет и уйдёт из моей жизни. К чёрту такие страсти! Жила без них и дальше хочу.
"А сможешь?" — давит внутренний голос.
Смогу! До встречи с ним как-то же справлялась. Не было терзаний совести и душевных переживаний. Делала, что хотела и не думала ни о чём. Мнение других меня мало волновало. А сейчас я постоянно анализирую каждый поступок. И это влияние Калинина. После встречи с ним такая непонятная хрень со мной творится.
Сотрите его к чертовой матери из моей жизни…
  
Глава 18
 
Саундтрек: Candy Shop — Cryjaxx, Junior Charles
Зачем я сюда вернулась, после того, как отвезла друзей домой? Мало мне приключений на мою задницу в жизни? Одна в ночном клубе… Себя в обиду я не дам, но иногда и головой нужно думать, избегать заведомо провокационные ситуации. Этот поступок необдуман, точно вам говорю. Просто захотелось, и приехала…
 
— Ваш клубничный мохито, — протягивает бармен мне коктейль.
Потягивая его через трубочку, осматриваю забитый зал ночного клуба на наличие одной личности. Признайся себе: из-за него вернулась.
— Друзей потеряла? — раздаётся знакомый голос сзади.
Прокрутившись на стуле к говорившему, убеждаюсь, что это не слуховые галлюцинации.
— Нет. Они уже дома.
— А ты здесь? Не страшно одной? — хищно улыбается Гордей.
— Чтобы меня испугать — нужно сильно постараться, — процеживаю сквозь зубы.
Он забирает из моих рук стакан, нюхает содержимое.
— Безалкогольное.
— Я за рулём, — отбираю назад.
— Правила придумали для слабаков, кажется, твои слова, — задумчиво улыбается, а в глазах такое плещется, что сквозь землю провалиться хочется.
Там столько похоти.
Брр…
— Вы, как учитель, лучше всех знаете — из каждого правила есть исключения.
— Брось, Макс! Тогда на реке ты была очень смелой. Попробуй и сейчас. Обещаю вызвать тебе такси.
— Вы мне выпить предлагаете? Не профессионально, — замечаю.
— Сегодня мы ещё обычные люди. Самбуку нам, — обращается к бармену.
— Я не буду, — отказываюсь, когда бармен выставляет перед нами алкоголь.
— Будешь, — произносит томно Калинин и пододвигает ко мне горящую рюмку.
Чтоб тебя!
Выдыхаю на напиток, чтобы потух и опрокидываю залпом. Горячая сладкая жидкость обжигает горло. Я тянусь за коктейлем, чтобы утопить дракона в моём пищеводе.
— Не понравилось?
Я отрицательно качаю головой.
— Ладно… Тогда нам текилы, — следующий заказ.
— Споить меня решили? — смотрю дерзко.
— А почему нет. И перестань мне выкать, — протягивает очередной шот.
Я беру.
— Это признак уважения.
— То есть, если мы перейдём на "ты", перестанешь меня уважать?
— Нет…
— Тогда в чём проблема? — разводит руками.
— Субординация.
— Слово-то, какое, — сморщился. — Мы не в армии, Макс. Давай, договоримся — в колледже на "вы", вне — на "ты". Идёт?
— Попробую.
— Вот и отлично, — чокается со мной и выпивает.
Сколько он уже в себя влил? Думается мне, что трезвый он бы мне и капли выпить не разрешил и пью следом за ним.
В кармане разрывается телефон.
Мама…
Да, знаю, время позднее. Но извини, мам, твоя непутёвая дочь сегодня такой и останется. Сбрасываю и набираю сообщение, что у меня всё хорошо.
— Дай сюда, — Гордей отбирает телефон.
— Эй, что за грабёж средь бела дня! — пытаюсь забрать обратно.
Он подносит смартфон к моему лицу для разблокировки и отводит в сторону мои руки. Быстро набирает какой-то номер, дожидается вызова и отключается.
— Кому ты звонил? — возмущаюсь, когда он возвращает телефон.
— Себе.
— Зачем? Номер спросить — не судьба? Обязательно так?
— Ты бы не дала. Фу, как пошло звучит эта фраза, — смеётся. — Повтори, — бармену.
— Мне теперь его менять придётся.
— Не переживай! Обещаю не звонить по ночам и не писать по пустякам.
— А можно меня тогда вообще не тревожить? — забираю рюмку, которую он мне протягивает.
— Нет, не получится… Иногда у меня острое желание услышать твой голос, — вот так признание!
— Серьёзно? А острого желания услышать голос той, что тёрлась о вас своими буйками, нет?
— Ревнуешь? Расслабься, — похлопал меня по щеке. — Она в отставке. И договорились же, что ты мне не выкаешь! Представь, что я старший брат.
— Не могу. Братья так не целуют.
— Мда… Ну, значит друг старшего брата, — хихикнул.
— Кстати, где ваш… твой брат? — поправилась.
— А хрен его знает, — осмотрелся. — Наверное, развлекается уже с кем-то. Я свечку держать не нанимался. Пойдём, — встаёт со стула и приобнимает меня за талию.