Дело Чести (СИ)

— Хорошо, садись, — кивнул я и перевёл взгляд на Зубова. — Всеволод Петрович, какими судьбами?
— Добрый вечер, Маркус, — улыбнулся боярский сын рода Дёминых. — Я тебе принёс документы по Тришкиным. Но, насколько понял, эта информация уже не актуальна?
— Информация всегда актуальна. Вам ли не знать, — хмыкнул я. — Представите мне своего спутника?
— Да, конечно, — эмоционально всплеснул руками он. — Это мой сын Пётр. Пётр Всеволодович. Если ты, боярин, не против, то я бы поставил его связным между нашими родами?
— Тебе, Всеволод Петрович, виднее, — пожал я плечами. — Если он справится, то не имею никаких возражений. А теперь прошу всех отужинать. Если честно, то я голодный, как волк. Очень уж непростой денёк выдался.
— Расскажешь всё же что произошло? — негромко поинтересовался Егор. Но услышали его всё равно все присутствующие.
— Да, расскажу, — кивнул я. И, найдя взглядом одну из горничных, позвал: — Еля?
— Да, боярин? — замерла девушка, что как раз собиралась выскользнуть из помещения.
— Позови сестру, и тоже присаживайтесь. У меня к вам много вопросов…
— Мы⁈ За стол⁈ — округлила она глаза. Но тут же встрепенулась и убежала. Вернулась буквально через минуту, ведя сестру за руку.
— Присаживайтесь, — кивнул я им. А затем взял в руку бокал с вином и поднялся. — Друзья, я очень рад видеть вас всех сегодня за этим столом. Ещё вчера дом был пустым, а сегодня в нём кипит жизнь. Давайте выпьем за то, чтобы так было всегда!
Все, кроме близняшек, тоже поднялись на ноги и поддержали мой тост. А они просто хлопали глазами, не понимая, что делать.
— Налейте себе тоже вина. У нас будет долгий разговор, — распорядился я. И повернулся к Зареченскому. — Ты, Егор, спрашивал, что произошло? Ну так я расскажу…
По мере моего рассказа близняшки всё сильнее и сильнее падали духом. Особенно Еля. Я их, кстати, различал без проблем. Они хоть и очень сильно похожи, но всё же разные. У Ели более открытое и доброе выражение лица. Маяне же, такое ощущение, всегда готова воевать против всего мира.
— Мы всё поняли, боярин, — чуть слышно пробормотала Еля, когда я закончил. — Мы сейчас же уйдём.
— Я вас не выгонял, — покачал я головой. — Но если уж меня средь бела дня пытаются допросить какие-то неизвестные личности, то я хотя бы должен знать причину. Так что рассказывайте…
— Этот Писарев… — начала Еля, переглянувшись с сестрой, — он убил нашего отца…
Рассказывала она не очень долго, но эмоционально. Да ещё и хлюпать носом начала, на пару с Маяне. Этого уже не выдержала Эльза. Поднявшись со своего места, она подошла к близняшкам, обняла их обеих со спины, и с укором во взгляде посмотрела на меня. Словно я в чём-то виноват. Вот и пойми этих девушек! Час назад она к ним ревновала, а теперь оберегает.
А ещё я понял, что выгнать их, как задумывал ранее, не смогу. И не только из-за Эльзы с Егором, которого тоже впечатлила услышанная история.
— Так значит, вы боярышни Ручьёвы? — поинтересовался я, когда Еля закончила.
— Наверное, — пожала она плечами. — Там, в Тайге, это было не важно. А потом некогда было думать. Мы надеялись, что князь Стародубский поможет. Накажет Писарева за смерть отца. Но он, похоже, такой же…
— Да уж… — задумчиво почесал я затылок. — Стародубский, кстати, пригласил меня завтра в гости…
— Кто именно из Стародубских? — тут же встрепенулся боярский сын Зубов.
— Артём Фёдорович. Тысячник городской стражи.
— Плохо, — нахмурился Всеволод Петрович. А его сын согласно кивнул. — Он молод, амбициозен и всегда ищет лишь выгоду. А ещё он непредсказуем.
— И чем это может мне грозить? — поинтересовался я, радуясь, что Зубов сегодня заглянул на огонёк.
— Не знаю. Вряд ли ему что-то от тебя нужно, боярин. Но вот это приглашение выглядит странно. Если не сказать — опасно.
— Объяснишь?
— Ты же знаешь, что Стародубские в родстве с Рюриковичами?
— Знаю. Точнее — совсем недавно узнал.
— А ты знаешь, что Стародубских очень много по всей Руси?
— Насколько много? — заинтересовался я.
 
— Точно не скажу. Да это и не важно. Но, к примеру, только в столице четыре взрослых князя. Четыре! Причём каждый из них имеет право на трон.
— Хм… А Великий Князь не боится держать их рядом с собой? Или они ему верны до гроба?
— В том-то и дело, что Рюриковичам не особо это всё нравится…
— Подожди! — перебил я, пытаясь собраться с мыслями. — А зачем тогда Рюриковичи выпихивают их в отдельный род? Не проще было бы увеличить собственное количество, тем самым уравновесив баланс сил?
— Я, конечно, не знаю, что на уме у Великого Князя, — пожал плечами Зубов, — но если рассуждать логически… Не факт, что Стародубские не захотели бы власти, оставшись в роду Рюриковичей. И случись какой переворот, то князья и бояре особо и не возмущались бы. Ведь на троне как были, так и остаются Рюриковичи. Во внутренние дела рода не принято вмешиваться. Даже если этот род правящий. Понимаешь?
— Не особо, — покачал я головой. — Если Стародубские по сути те же Рюриковичи, то что им мешает претендовать на власть?
— Так Великий Князь и мешает! — наставительно произнёс Всеволод Петрович, улыбнувшись. — А так же другие Стародубские. Наш Государь очень умело стравливает их между собой. То одного приветит, то другого. А третьего в ссылку сошлёт за грехи какие-нибудь. Ненадолго, по-родственному. Но когда какой-нибудь Стародубский с семейством возвращается из ссылки, то от его имущества остаются ножки, да рожки. Причём себе Великий Князь редко когда что-то берёт. Родичи всё растаскивают. Вот и получается, что род Стародубских по факту очень силён, а по сути — постоянно грызёт себе подбрюшье.
— Понятно. Разделяй и властвуй. В принципе, другого от Государя я и не ожидал. А чем конкретно опасен Стародубский Артём?
— Он непредсказуем. Может приблизить абсолютно незнакомого человека. И при этом покарать за пустяк собственного боярина. Может кому-нибудь безвозмездно помочь. А может силой отобрать имущество. Бывает как очень добрым ко всем, так и беспричинно жестоким. А ещё у него две молодые жены и до сих пор нет детей.
— А это-то тут причём? — удивился я.
— Может и не причём, — пожал плечами Зубов. — А может именно в этом и кроются перепады его настроения.
— Больше похоже на то, что он психопат. Хотя впечатления он такого не производил. А ещё он довольно сильный…
— Вроде как сильный, да, — согласился со мной Всеволод Петрович. — Но точно никто не знает. Он… Как бы лучше сказать… Любит загребать жар чужими руками! И в отличие от многих других Стародубских Артём не служил в легионах. То есть, при всей своей силе — он теоретик. Без боевого опыта.
— Так чем мне может грозить посещение его дома? — нахмурился я.
— Я не знаю, Маркус, — развёл руками боярский сын. — Говорю же — он непредсказуем. Может быть, тебя просто вкусно накормят, да отправят восвояси. А может в подвал посадят, и пытать будут.
— Тогда не стоит туда ходить, — немного испуганным голосом произнесла Эльза. А близняшки, которых она так и продолжала обнимать со спины, согласно закивали.
— Поздно, — покачал я головой. Хотя в принципе был с немкой полностью согласен. — Если не пойду, то испорчу себе репутацию в столице. Скажут, что боярин Северский трус.
— Ну, можно же сказать, что ты заболел. Или ранен. Точно! Организуем нападение на наш дом. Громкое, с использованием Силы. Вон, Лао Хе жахнет куда-нибудь. А потом всем скажем, что тебя ранили в бою.
— Господин, — невозмутимо посмотрел на меня китайский Богатырь, — я бы лучше жахнул по дому этого Стародубского. До твоего похода к нему.
— Хорошая идея! — засмеялся я. А спустя секунду к моему смеху присоединились все остальные. Кроме Сяолуна. Он, то ли русский язык плохо понимал, то ли с чувством юмора не дружил. А может просто думал о чём-то другом.
— Маркус, — отсмеявшись, заговорил боярский сын Зубов. — Идти тебе, конечно, придётся. Если Лао Хе не жахнет. Хе-хе… Но я от лица рода Дёминых тебя подстрахую. Сам знаешь, наши диверсанты одни из лучших в княжестве.