Всего лишь один из парней (ЛП)

Вот как это должно быть.
Хейден делает мне пас, и я пробиваю клюшкой трех «Ледяных волков», прежде чем достигаю сетки. Бам! Цель номер два… ничья! «Соколы» окружают меня, аплодируя. Я ловлю взгляд Хейдена и знаю, что он тоже это чувствует. Эта горячая связь между нами.
Мое сердце колотится в груди, и я отворачиваюсь. Сейчас не время тосковать по любви. Мы в одном голе от плей-офф. Мой желудок сжимается, когда я направляюсь к скамейке. Я должна насладиться этим: моя последняя игра с «Соколами».
Тренер «Ледяных волков» объявляет тайм-аут, и мы собираемся вокруг тренера Забински. Но вместо этого встает Хейден.
Все взгляды на скамейке обращаются к нему. Он краснолицый, вспотевший, измученный. Мы все выглядим одинаково. И победа так же близка, как и поражение.
— Кто-нибудь может сказать мне, — говорит Хейден, его голос становится все громче с каждым словом, — сколько лет прошло с тех пор, как «Соколы» не выходили в плей-офф?
— Пять, — тихо говорит Тайлер.
— Пять лет, — говорит Хейден.
— И одна игра может все изменить.
Он катается перед скамейкой, двигаясь вверх и вниз по линии, как генерал перед своими войсками. — Одна игра. Одна цель. Я подвел тебя. Как твой капитан и как твой товарищ по команде, я подвел тебя. — Его челюсть напрягается.
— Но не более того. Я играю за «Соколов» впереди. — Он шлепает свою майку.
— И я играю для всех вас. Каждый из нас должен был быть здесь. — Его глаза скользят по мне.
— И «Соколы» остаются вместе.
Медленно команда поднимается, и Хейден подбрасывает палку в воздух.
— Кто мы?
— СОКОЛЫ! — Ревёт команда, тоже поднимая свои палки.
— Для кого мы играем?
— ДЛЯ СОКОЛОВ! — Они снова ревут.
— КТО МЫ? — Кричит Хейден.
На этот раз я не могу с собой поделать. Я тоже подбрасываю свою палку и кричу вместе с командой:
— СОКОЛЫ!
— Пошли, парни, — говорит Хейден, когда звенит зуммер.
Тренер одобрительно хмыкает и хлопает меня по спине.
— Рад видеть, что ты, наконец, зашнуровал свои коньки. Тремблей и Белл, покончите с этим.
До конца периода всего две минуты. Нам нужна цель. Хейден смотрит на меня, пока мы выстраиваемся.
— Останься со мной, Белл.
Я киваю, и шайба падает. «Ледяные Волки» настроили против нас Фредди. Внезапно мои ребра заныли, как будто они вспоминают, что он сделал со мной. Я не хочу приближаться к нему.
Но Фредди выигрывает вбрасывание. Он катится в нашу сторону. Пробегая мимо меня, он поднимает взгляд и сверкает своей скользкой ухмылкой.
Это урок, который я преподала Хейдену на нашей первой тренировке, а теперь я преподам его Фредди.
Никогда не своди глаз с шайбы.
Я мчусь перед ним, обводя его клюшкой и перехватывая шайбу. Дыхание перехватывает у меня в горле, когда я мчусь к сетке. Позади меня Фредди разочарованно кричит. Между мной и сетью только один человек.
Я передаю шайбу Хейдену, и он пробивает.
Цель!
Меня окружает поток синевы, но я проталкиваюсь к Хейдену. Всего тридцать секунд до конца игры, и победа прямо перед нами. И мне все равно, ненавидит ли он меня — мы сделали это. Вместе.
Я заставляю себя остановиться прямо под его носом.
— Как тебе удалось забить такой чистый гол, Тремблей?
Он улыбается мне, настоящая улыбка достигает его глубоких карих глаз. Несмотря на нашу команду и ревущую толпу, кажется, что мы единственные два человека в мире. И все в порядке.
— Помогал какой-то низкорослый новичок. — Он кладет руку на мой шлем.
Мы возвращаемся к скамейке, но нас блокирует большая, надвигающаяся фигура. Фредди стоит перед нами.
— Что ты сделала с капитаном Тремблеем, чтобы заставить его благосклонно относиться к тебе на льду, Элли? — Фредди сплюнул.
— Наверное, все, что ты была слишком высокомерной сукой, чтобы делать со мной.
Я перестаю кататься.
— Что?
Его брови ползут вверх по лицу.
— Ты слышала меня, Элис Теперь я вижу, как ты стала такой хорошей.
Хейден крепче сжимает свою палку.
— Эл всегда был лучше тебя.
Ледяные глаза Фредди вонзаются в Хейдена, как кинжалы, и он роняет перчатки.
 
— Принеси, Тремблей.
Хейден стоит с напряженными челюстями, но не двигается. Мое сердце колотится в груди; Хейден не может участвовать в другом бою, не сейчас.
Фредди запрокидывает голову и смеется.
— Слишком боитесь встретиться со мной, капитан? Игра с девушкой сделала тебя мягким!
— Хочешь увидеть, какая мягкая эта девушка? — Я сбрасываю перчатки. Гнев течет по моей крови.
Фредди поднимает бровь и начинает смеяться. Я не даю ему издать ни единого слащавого звука, прежде чем подскакиваю вперед и хватаю его майку. Он пытается сбить меня с ног, но я стою на месте.
Я сказала себе, что мне не больно, когда он мне изменяет. Но это произошло. Это чертовски больно, и я хочу, чтобы ему тоже было больно. Я снимаю с него шлем. Он лязгает об лед, и я вижу его лицо: все потное, красное и в венах — теперь в этом нет ничего привлекательного.
Фредди не мог быть головорезом в течение многих лет без того, чтобы сам не получил несколько ударов… например, ребро, которое он сломал десять месяцев назад.
Может быть, это удар ниже пояса, но это измена мне. Как и шантаж моего брата. Так же сильно проверял меня на досках, что разбил стекло.
Я отвожу кулак и бью его в ребро со всей ненавистью, на которую способна.
Он визжит, как застрявшая свинья, и хватается за живот. Горячее безумие пробегает сквозь меня, и я не останавливаюсь. Я сжимаю кулак, как давным-давно научил меня Хейден, и бью его прямо в нос. Он падает, кровь хлещет из его пальцев.
— Я бы посоветовала тебе держать то, что ты знаешь, при себе, Фред, — говорю я, понизив голос, — если только ты не хочешь, чтобы все в лиге знали, что тебе надрала задница девушка.
Он свирепо смотрит на меня, его нос сломан во второй раз за месяц.
Прости, красавчик.
Судья обхватывает меня рукой и катит к скамейке штрафников. С таким же успехом это может быть золотой трон. Я оборачиваюсь и в последний раз вижу плачущее лицо Фредди.
Вместо этого я ловлю взгляд Хейдена. Он улыбается мне, и мое сердце вылетает из груди. Вместо того, чтобы заставить его уйти, я позволила ему плавать внутри меня. Это моя последняя игра за «Соколов» с Хейденом. Даже со всем, что я сделала, я думаю, что могу быть счастлива следующие тридцать секунд.
Хейден
После полного уничтожения Фредлунда «Ледяные Волки» почти не визжали последние тридцать секунд.
Часы истекают, и игра заканчивается. От трех до двух для «Соколов».
Толпа взрывается так громко, что я думаю, что вся арена может взорваться. Команда прыгает со скамейки с криками, как будто мы только что выиграли Кубок Стэнли. Тренер выдерживает мой взгляд и гордо кивает. Мое тело вспыхивает от облегчения. Впервые за пять лет «Соколы» выходят в плей-офф.
Это действительно все из-за Элис. Я почти уверен, что она может сделать что угодно, если захочет.
Команда окружает ла и меня. Мы на самом деле справились… не только в той сделке, которую мы заключили перед третьим периодом, но и в той, которую мы заключили несколько месяцев назад. Она сказала, что поможет мне выйти в плей-офф, а я сказал, что научу ее драться. Похоже, нам обоим это удалось.
Прежде чем я смотрю вниз, я могу сказать, что она передо мной. Связь, которая была у нас на льду, ощущается и сейчас. Она сжимается между нашим вратарем и Саксом в крепких объятиях, но, словно чувствуя мой взгляд, поворачивает свое лицо ко мне. Не видеть в ней девушку теперь невозможно; с большими ланиными глазами и круглым лицом. Как я раньше не замечал, какая она красивая?
И этот последний период… как будто между нами ничего не изменилось. На льду она была моей партнершей по команде. Но здесь — я снова теряюсь в этих огромных серых глазах — она Элис. Кто бы это ни был для меня.
Команда расходится обратно в раздевалку, чтобы отпраздновать, пока на льду не остаются только я и она. Она смотрит на меня почти застенчиво. Наверное, она думает, что я ее ненавижу.