Тени старого мира (СИ)
День 9. Погребение
Босой нажал на «play».
Военные никогда не доверяли вшитым под кожу микросхемам и виртуальным клавиатурам. Отдельные подразделения спецуры использовали технологии, о которых знали даже не все правительства, но генералы в тихих просторных кабинетах по старинке предпочитали бумажные карты. Они использовали пухлые блокноты, простые как саперная лопата датчики и металлические кнопки с передатчиком, который сумеет отправить сигнал хоть из эпицентра ядерного взрыва. Такие кнопки не раз отделяли планету от апокалипсиса.
Одну из таких держал в руке маршал космических войск, командующий северной группировкой объединенных вооруженных сил Азиатской федерации маршал Александр Турский.
Босой с интересом всматривался в обстановку кабины военного космического крейсера. Здесь было свободней, чем в узком исследовательском челноке, но просторами научной лаборатории и не пахло. В коридорах с трудом разминулись бы двое мужчин, а между креслами управления едва помещался один.
Всего пилотов за пультами находилось четыре. Перед каждым светились по три ряда обзорных экранов. Сразу за ними — кресло командующего с точно таким же управлением и экранами. По бокам — еще два, поменьше. Вдоль стен просматривалось еще несколько рабочих мест по два монитора перед каждым, видимо, для офицеров помладше.
Космические крейсера — первое и единственное в военном деле прошлого, что Босой успел за три спокойных дня в Гранитном более-менее изучить. Большая часть их корпусов, что тянулись иногда на добрый километр, кроме как от вакуума и радиации всерьез не защищались. Оружие в космосе использовалось слишком мощное, чтобы пытаться бронировать борта.
Настоящими крепостями, способными выдержать прямое попадание ракеты, были только две кабины управления и реакторный зал. Остальной экипаж в случае столкновения с противником, отделяли от мгновенной гибели лишь редкие внутрикорпусные перегородки и тактическая грамотность командира.
— Товарищ маршал, разрешите обратиться, — сидящий в одном из кресел генерал-полковник Владимир Алексеенко специально использовал официальное обращение, хотя мог спросить без разрешения.
— Чего тебе, Володь?
— А правду говорят, что вы в том году, когда в командировке были в Пекине, имели горячую интрижку с тамошней пригожницей в чине генерал-майора?
Турский недовольно сморщился, но блеснувшие огоньки в глазах выдавали затаенную гордость.
— Болтают уже?
— Так с того самого дня и болтают.
— Языки бы пообрывать. А тебе-то чего?
Алексеенко хитро прищурился.
— Спросить хотел. Товарищ генерал, а правда, что у китаянок не вдоль, а поперек?
Бессильный ответить что-то разумное маршал в отчаянии воздел руки.
— Как ты дослужился до генерала, Володь?
— Ну, интересно же!
— Нет, Володь, у них все так же, как у нас: девушка становится женщиной в тот момент, когда в первый раз на кухне говорит: «Это хороший пакет, не выбрасывай».
— И ты видел у нее… Ну… Этот… Ее пакет с пакетами?
— Видел.
— И как он?
— Шикарный. Все как и должно быть у настоящего генерал-майора.
Босой нажал на «stop» и открыл информационно-справочную систему.
Запрос «пакет с пакетами» выдал четырнадцать точных совпадений и сто шестьдесят релевантных. В результатах показались различные модификации кассетных, химических и бактериологических бомб, контейнеры для ракетной артиллерии и даже запакованный комплект удушения для спецподразделений. Каждая из этих штук вполне могла восхитить маршала космических войск, но точно не находилась на кухне у китаянки.
Пообещав себе в будущем обязательно разобраться в вопросе, Босой нажал на «play».
— Товарищ маршал, а духу-то хватит нажать? — Алексеенко кивнул на приведенную в «боевое» положение кнопку.
Стоит Турскому опустить на нее палец, до двух щелчков — и ближайшие три субатомные мины получат сигнал на самоуничтожение. Каждая из них передаст сигнал еще трем, а те еще трем, и так пока все пятьсот не превратят материальные объекты Солнечной системы в облако свободно парящих в пустоте протонов и электронов.
Освободившиеся от связей субатомные частицы начнут искать новых «партнеров» для образования материи, и далеко не каждое соединение окажется стабильным. По статистике каждый семьдесят тысяч триста пятьдесят восьмой новый атом за секунды распадется, высвобождая поток энергии, и запустит новую цепную реакцию.
То количество заряда, что имеется в пятистах субатомных бомбах, и то количество материи, что составляет массу Солнца, будет бахать 2 в степени 134 секунды после первой активации. Да и то, если излучение цепочки безостановочных атомных распадов не достигнет соседней звездной системы.
— Хочешь поспорить, Володь? — Турский поднял руку с кнопкой. — На что?
— Так ведь это же конец всему.
— С того дня, Володь, как из недр американских лабораторий вышла первая атомная бомба, вопрос о том, будет ли человечество жить вечно или уничтожит само себя, больше не стоял. Стоял вопрос — когда?
— Весь мир в труху, но потом?
— Да, Володь, и похоже, это «потом» наступило.
— Пока еще нет. Мы, как видишь, еще живы.
— Это вопрос дней, Володь. Ты же понимаешь, что товарищи существа, которое предпочло умереть, лишь бы с нами не договариваться, не будут с нами яшкаться. Так что держи под рукой чистое белье и исповедуйся что ли.
В кабине крейсера прозвучал сигнал внешнего вызова. Один из офицеров-пилотов доложил:
— Товарищ маршал, на связи крейсер «А01-М74Р Нить». Вызывают вас.
Турский недовольно поморщился.
— Чего они от нас хотят, а, Володь? Эти придурки вообще в курсе, что мы в режиме тишины?
Алексеенко недоуменно пожал плечами.
— Если они нас нашли, значит имели точные координаты. Раз запрашивают связь, значит был приказ о снятии «тишины».
— Если бы был приказ, они бы его и передали, право имеют. Но приказа, как ты видишь, нет.
Пилот снова заговорил:
— «А01-М74Р Нить» повторил вызов. Отвечать?
Турский напряженно прищурился.
— Подайте световой сигнал. Сообщите о режиме тишины и пошли их куда-нибудь подальше, желательно на китайском.
Пилот коснулся одного из мониторов.
— Получен ответный световой сигнал. Запрашивают ручную стыковку транспортного челнока.
— Товарищ маршал, — подал голос Алексеенко, — ручная стыковка не нарушит режима тишины.
— Что сообщить, товарищ маршал? — пальцы пилота повисли в сантиметре от монитора. — Разрешаем?
— Конечно разрешаем, — махнул рукой Турский, — «А01-М74Р Нить» — крейсер маршала объединённого командования космических войск федерации. Даже если он сам не на борту, мы обязаны исполнять приказы старшего по рангу корабля. К чему эти вопросы?
На этом месте видео скакнуло на сорок пять минут вперед, которые, видимо, понадобились экипажу челнока на полет и ручную стыковку.
Маршал и генерал встречали прибывших лично, выстроив на всякий случай еще и половину личного состава свободных от вахты пилотов — встречать важных гостей. Но из шлюзовой камеры вышел только один человек. Это был китаец, молодой, лет двадцати пяти, невысокий, подтянутый, но не по-военному улыбчивый.
— Ксин Ли, инженер, — протянул он руку маршалу, — прибыл к вам по просьбе товарища маршала, командующего объединенной группировкой космических войск федерации Гуанмина Лю.
Русский язык посланник демонстрировал великолепный.
— По просьбе? — удивленно уточнил Турский.
— По просьбе.
— И какова ваша задача?
Маршала смутило, что ему на корабль прислали молодого паренька, даже не военного, да еще и с какой-то просьбой.
— Я должен с вами поговорить. Ваша миссия получила поддержку правительства федерации и одобрена командованием. Вы получили приказ уничтожить солнечную систему в случае проигрыша людей в столкновении с флотом пришельцев. Моя задача — отговорить вас его выполнять.
По кораблю разнесся сигнал тревоги. По коридору возле шлюза побежали ручейки разноцветных лампочек, указывающих в случае отсутствия освещения или задымления направления передвижения для экипажа: синие для пилотов, красные для стрелков, зеленые для медиков и обслуживающего персонала.