Тени старого мира (СИ)

Зоны имели форму равных частей круга, каждая из которых имела президиум. В центре располагались огромные информационные экраны, на которых отображался другой еще более масштабный зал, и там заседало еще больше людей и тоже были развешаны флаги.
Получалось, что Босой смотрел, как участники Объединенного совещания штабов смотрят на заседание «ПДК» — Планетарного дискуссионного клуба, где устраивали говорильни политики со всего мира. О том, зачем создавался ПДК, теперь уже не вспоминали. Рассказал Босому о нем Кремнев, испытывавший к политикам прошлого неприкрытую ненависть.
И сложно было не заметить, что военные в зале «Объединенного совещания штабов» относятся к произносимым на ПДК речам примерно также. И все же они смотрели заседание и внимательно слушали выступления. Потому что военные во все времена служили политикам. А когда восставали и брали власть в свои руки — быстро сами становились политиками, и уже им служили военные. И так по кругу.
— Мы столкнулись с новой угрозой! — горячился на трибуне политик со странно вытянутым лицом, узкими плечами и худыми длинными пальцами. Говорил он на непонятном для Босого языке и его речь отображалась в подстрочнике. — Угрозой глобального противостояния с космическими пришельцами! И перед лицом новых вызовов, мы должны пересмотреть традиционалистический подход к принятию политических и экономических решений. Мы должны отодвинуть на периферию любые острые экономические и политические противоречия и вывести на первый план самое необходимое — объединение, централизацию и концентрацию усилий. Мы должны объединиться! И объединиться под знаменами великой Североамериканской конфедерации! Мы уже сегодня готовы представить дорожные карты по реализации этого важнейшего на сегодняшний день решения. Необходимо создать межгосударственные комиссии, которые проведут рамочные переговоры о предстоящем подписании меморандумов о намерениях, в которых будут учтены все необходимые важнейшие на сегодняшний день вопросы централизации и перевода всех правительств и армий мира под командование…
Наверняка угловатый задохлик не единственный, кто выступал в тот день в ПДК. И все же в ролик включили именно его. Босой все время забывал спросить у Кремнева, кто занимался подборкой материалов/ Возможно, автор методики лично знал этого политика и понимал, какие силы и государства он представлял. Пояснений на экране никаких не следовало.
Политик говорил, и военные слушали его пустые рассуждения с обреченным молчанием. До дела все никак не доходило. Наконец, выступление узколицего закончилось. Дипломатические делегации попросили время на консультации и формирование ответных тезисов. Председательствующий в ПДК азиат объявил о начале следующего заседания, завтра в одиннадцать утра по вашингтонскому времени, и о просьбе подготавливать выступления согласно регламента. Центральные экраны в зале объединенного совещания штабов погасли. Трансляция закончилась.
Из сектора Азиатской федерации на до этого пустовавшее место докладчика на возвышении в центре вышел грузный мужчина в годах. Если судить по форме плеч и рук, когда-то он был способен согнуть лом или выпрямить подкову, но давно уже ни делал ни того, ни другого, зато много и сытно ел, пил, и редко поднимался из-за командирского стола. Оплывшее, но сохранявшее волевые черты лицо его было, как до сих пор говорили, «рязанским». Хотя где та Рязань находилась и почему именно там рождались люди с такими лицами, мало уже кто помнил. Погоны у него были вышиты золотом и украшены четырьмя крупными звездами. На экране загорелась подсказка: «Маршал космических войск, командующий северной группировкой объединенных вооруженных сил Азиатской федерации Турский А. В.».
Маршал положил перед собой планшет с документами, повозился в них, перевернул несколько листов и отложил в сторону. Видимо, все помнил наизусть. Он направил терявшийся в огромных ладонях пульт на главный экран. На мониторе высветилось изображение плавающего в космосе металлического шара со множеством торчащих антенн.
 
— Отставим лишний политес, — когда Турский говорил, его лицо не выражало никаких эмоций, — Вы знаете, что это. И вы знаете, что наблюдавшийся в двух световых месяцах от орбиты Плутона взрыв не был взрывом газового облака и тем более кометы. Объединённые вооруженные силы Азиатской федерации провели испытания субатомной космической мины. На центральном экране и ваших планшетах мы только что вывели координаты взрыва, характеристики устройства и мощность образовавшегося излучения, а также его воздействие на расположенные на различном удалении материальные объекты. Предоставленная нами информация имела статус «совершенно секретно», но мы предоставляем ее вам в рамках заявленного руководством Азиатской федерации политики открытого сотрудничества в рамках противостояния новой угрозе.
По залу пронесся гул, но Босой не услышал в нем страха или удивления. Военных удивила скорее прямая откровенность выступавшего, чем сама по себе озвученная им информация.
— Вы все наблюдали эффективность и силу заряда, масса которого составляла всего сто пятьдесят килограмм. На сегодняшний день нами произведена триста семьдесят одна мина, с массой заряда от полутора до двух тонн. В течение месяца мы доведем количество мин до пятисот штук и выведем их на плоскость эклиптики вот по такой схеме.
На экране возникло изображение Солнца с планетами. На всю планетную систему при этом была словно накинута сетка из светящихся огоньков. И без подсказки стало ясно, что их пятьсот или около того.
Под флагом Европейского союза, загорелась красная лампа, означавшая, что один из штабов хочет взять слово.
— Вы уничтожите нас! Нас всех! Весь наш мир! И нас, и наш шанс на первый полноценный контакт! Человечество стоит на пороге нового витка развития. Может быть на пороге вступления в галактический союз разумов. А вы трясете своей дубиной как неандерталец!
Маршал не стал оборачиваться к говорившему. Лицо его никак не поменялось, но Босому показалось, что он видит в его глазах многодневную усталость.
— Отставим лишний политес. Как мы уже неоднократно заявляли, мы готовы не наносить превентивный удар. Мы готовы дождаться первых результатов контакта и даже исхода первого боевого соприкосновения. Но мы не позволим противнику победить.
Красная лампа над президиумом Европейского союза снова загорелась.
— Даже если первая попытка установить контакт сорвется, если по нашим кораблям будет нанесен удар, даже если мы проиграем войну — это не значит, что в итоге нам не удастся сесть за стол переговоров! Вы не можете брать на себя такую ответственность. Вы не имеете права уничтожать наш мир!
Маршал ответил, продолжая смотреть в одну точку перед собой.
— А зачем нам ваш мир, если в нем люди не будут сами решать свою судьбу?
Босой ждал, что по залу снова прокатится гул, но лампа над президиумом Североамериканской конфедерации загорелась в гробовом молчании.
— Мы не позволим вам это сделать. Мы знаем, что мины вы производите в Томском институте субатомных технологий, и что корабли с ними стартуют с космодрома в Плесецке. Мы гарантируем, что с этой минуты с территории России не поднимется ни один космический корабль. И это только то решение, которое уполномочен принимать я сам, без консультаций с политическим руководством конфедерации. Но поверьте, у ваших заявлений будут и другие, более серьезные последствия.
— Вы забываете, — загорелась лампа над азиатским сектором, — что российская группировка войск входит в объединенные вооруженные силы Азиатской федерации.
— Вы свою очередь забываете, — представитель Североамериканской конфедерации поднялся в полный рост, — что вы не имеете право принимать единоличные решения, которые касаются всех людей на планете.
— Вы только что заявили, что собираетесь по собственному желанию сбивать космические корабли над территорией части Азиатской федерации. И после этого вы заводите речь о правах?
— Даже Азиатская федерация не имеет права принимать решения, касающиеся всего человечества!