Охота на ведьму (СИ)

Нет, конечно, наглый и циничный ведьмак не переобулся в туфельки мальчика-колокольчика (да и не влез бы он в такие туфельки), но я, наученная опытом, всячески избегала оставаться с этим очкастым искушением наедине. Конечно, было это не так-то просто, но я справлялась и зачастую таскала с нами на «экскурсии» Каспера, Кристера и прочее население ани-станции. В общем, как-то выруливала.
Вот вчера сплоховала, каюсь, — отправила Касперского в лабораторию раньше времени…
Удостоверившись, что белый хвост котецкого в последний раз мелькнул, скрываясь за углом, ведьмак подмигнул мне с заговорщицким видом и извлёк из тубуса, который таскал с собой для образцов, изящную коробочку из тиснённой бумаги с ажурным краем.
Я прыснула.
И к пифии не ходи, чтобы понять со всей ясностью — в коробочке томится миндальное пирожное. В кокосовой стружке с марципаном. Моё любимое.
  
Глава 94
 
К счастью, Ралфи оставил попытки очаровать меня (а может, и подкупить, кто его знает, хотя всё же, наверное, первое) с помощью более материальных жестов, причём бил, гад, по самому больному — accuracy, sirocco (тут предполагался не «смерч», конечно, который успел отжать Каспер, а бессрочный сертификат на любую из моделей производителя, в том числе сверхсекретные и экспериментарные), словом, по чудесам террасуотской техники. Но я не Касперский (к сожалению), я взяток не беру, так я и заявляла ведьмаку, решительно (со слезами на глазах и с болью в сердце) отметая все соблазны.
Цветами меня тоже порадовали. Это было эпично.
Однажды Ралфи заметил на моем рабочем столе букет алых шариков-маргариток и, нахмурившись, сообщил, что на растениях, видите ли, «не моя энергия».
Я с убитым контрольной по магической тригонометрии мозгом оторвала взгляд от формул и устало пробормотала, что это маргаритки — цветы, названные, мол, в мою честь, а букет Горислав притащил, так уж у нас заведено, цветы женщинам дарить, а не экскурсиями по академии мучить.
Ожидавший, пока я закончу контрольную (чтобы идти обследовать подземные магические растения в пещере под ботаническим корпусом), ведьмак приподнял бровь и посмотрел на меня недоумённо. Должно быть, на Террасуоте женщинам цветы не дарят.
Пробурчав что-то о первобытных культах и нелепых брачных играх земных обитателей, Ралфи покинул мой кабинет, оставив меня, наконец, наедине с контрольной.
Но на следующий день, войдя в собственный кабинет, я как стояла, так чуть по стенке не сползла.
Потому что на моём рабочем столе… нет, не так. Правильнее сказать — мой рабочий стол занимал трухлявый, гниющий (судя по о-о-очень характерному запаху)… пень!!
ПЕНЬ!!!
На изящной берестяной шпажке кокетливо покачивалась табличка с гравировкой на террасуотском:
«Мне этого не понять, но раз уж у вас так принято. Л.Р.».
Мой последующий за чудесной находкой вопль «Ра-алфи!!!» не услышал на ани-станции разве что глухой…
А тотчас прибывший из кабинета по соседству ведьмак выглядел таким сияющим и довольным собой, что мне стало как-то даже неловко его разочаровывать.
Воодушевлённый моим растерянным видом (а скорее молчанием), псионик щелчком пальцев приспустил плотные жалюзи, погружая кабинет (и нас заодно) во тьму кромешную. Не успела я возмутиться подобным самоуправством и вообще беспределом, творимым на моей территории, как оказалось, что тьма-таки не вполне и кромешная. Потому что пень на моём рабочем столе… светился в темноте! Или, скорее, мерцал.
Точнее, мерцал не сам пень. Грибы гнилушки, покрывающие его неровной шапочкой, давали это чудное зелёное мерцание. Если честно — было в этом что-то завораживающее, но… запах!!
Запах был убийственным. Наповал убийственным.
— Могу помочь перенести в твою комнату, — с готовностью предложил ведьмак, который, несмотря на темноту, не спешил брать меня в свой «фирменный захват», великодушно позволяя насладиться зрелищем.
Вежливо поблагодарив, я заверила псионика, что я, конечно, ведьма, но не настолько. А также вежливо и в самых изысканных выражениях попросила не делать больше таких подарков, потому что «подношения из фитогениталий неуместны в рамках профессиональной этики». На что Ралфи тут же вспомнил маргаритки от Горислава и… В общем, проще всего было вздохнуть и пообещать, что маргариток тоже больше не будет.
 
Светящийся в темноте пень всё же перекочевал в теплицу — пикси подарок Ралфи пришёлся по душе, а табличку с гравировкой я, не знаю зачем, забросила в ящик стола.
Каспер, кстати, после того случая стал называть визитатора «пень с глазами». Когда Ралфи, понятно, не слышал. Потому что мало ли.
«Вдруг ещё «смерч» назад отберёт! — поделился своими опасениями Касперский и добавил с видом мастера Угвэя: — С этими ведьмаками надо держать ухо востро!»
В общем, методом экспериментарных исследований Ралфи выяснил, что подношения я принимаю исключительно в пироженном эквиваленте. Ну, ещё томатным соком могу брать, солёненьким таким, м-м-м… но не более того.
Но тут в «попытки подкупа» вмешался Каспер…
  
Глава 95
 
То ли котецкий не простил мне того вороха терранавтских гаджетов, от которых я, скрепя сердце, отказалась, то ли просто (каким-то чудным образом) оголодал, но… Каспер, мой рафинированный, белоснежный как алебастр британец, взялся пожирать всё, чем визитатор пытался меня угостить.
Поглощать с прожорливостью росомахи и остервенением фанатика.
И вот что было характерно, когда Касперский с отчаянием дворового кота, оголодавшего и обездоленного, отбивал-таки добычу… Нет, тут всё же надо уточнить кое-что. Для порядка.
Мой фамильяр — истинный «британский лорд». Самый аристократичный из всех котов, что я знаю. А видела я, учитывая специальность, немало усатых и хвостатых. Так вот, Каспер — не кот даже, а утончённейший интеллигент в кошачьей шкуре! В бытности котёнком с трогательной розовой мордочкой и розовыми же ушами у Каспера даже заскок на эту тему был: откликались они-с не иначе как на «ваше котейшество». Слава Триединой — перерос. Покушать его котейшество, конечно, всегда любили — шила в мешке не утаишь, но… надо было видеть, как он это делает! То есть делал. До вышеобозначенных событий. Даже обгрызая самосу, испечённую непальской ведьмочкой-дакини Нафисой, Касперский делал это с видом величайшего одолжения и во время поглощения не издавал ни звука…
Что с ним случалось с появлением Ралфи, а точнее, с периодическим появлением у Ралфи всяких вкусностей, ума не приложу!
Такого отвратительного чавканья я в жизни не слышала! И, судя по приподнятой над роговой оправой accuracy бровью, на Террасуоте не слышали тоже.
Каспер чавкал, плямкал, звучно облизывался и отрыгивал, тоже звучно (я даже не знала, что он так умеет!), кроме того, зная брезгливость и чистоплотность своего британца, я только диву давалась, как он умудрялся настолько вымазаться в креме или глазури! Прямо пирожное с глазами, а не кот!
Он рычал, визжал отвратительнейшим, совершенно не своим голосом, стоило кому-то пошевелиться в сторону незаконной (я настаиваю) добычи. Он переходил на ультразвук и даже ругался на террасуотском…
Я была полностью обескуражена. Даже не подозревала, что по Касперскому, оказывается, Оскар плачет. Хотя куда там Ди Каприо в «Выжившем»! Вот морда котецкого, когда Ралфи скромно премировал меня очередной пироженкой, — это да!
В общем, с некоторых пор ведьмак стал прятать от Каспера сладкое.
Но котецкий, в свою очередь, не сдавался и всё равно находил заначки. Может, мы в лаборатории что-то с генами напутали и нечаянно опрокинули пробирку с кодом ищейки? Я уже готова была провести анонимный опрос среди всех, кто имел тогда доступ…
 
В любом случае, котецкий проявлял чудеса телепатии, и Ралфи ничего не оставалось, как маскировать «взятки в пироженном эквиваленте», как я их называла, под рабочий реквизит.
Вот и в тот раз, когда я увидела псионика с тубусом, сразу заподозрила неладное. И оказалась права — образцы жеоды ведьмаку нужны были, как зайцу стоп-сигнал. Он в тубусе пирожное для меня припрятал.