Алаймент (СИ)
— Прошу прощения, Повелитель, — Альбедо как стояла, так и рухнула на колено, опуская голову почти до уровня пола. — Я не доглядела и допустила грубую ошибку. Я готова принять любое наказание Владыки и немедленно исправить ситуацию!
— Альбедо… — перед глазами в красках встала сцена первой ночёвки в Карне, — чем закончился ваш вчерашний разговор с Шалти? — пальцы девушки, сжимающие край платья, дёрнулись.
— Ещё раз прошу простить вашу недостойную слугу… — она осеклась. — Нет, я хочу сказать, моим постыдным заблуждениям не может быть прощения, но молю вас, Момонга-сама, позвольте мне служить вам и дальше. В любом качестве, какое будет вам угодно! Только не оставляйте нас! Дайте мне шанс доказать вам свою верность!
— Хм… — вот вам и второй акт Марлезонского балета. — Альбедо, тебе не нужно так себя изводить, я не собираюсь бросать вас и тем более выкидывать, — покинув кресло за столом, подхожу к девушке и кладу руки ей на плечи. — Ну же, встань, — поднимаю вяло сопротивляющуюся надзирательницу. — Давай лучше вернёмся к делу — тебе нужно отвлечься от тяжёлых мыслей. И вытри свои прекрасные глаза, я не хочу видеть, как ты плачешь, — провожу пальцем по щёчке этого чуда, стирая набежавшую влагу. К счастью, перчатки из мягкой чёрной кожи по-прежнему были на мне, а то острые кости — не та вещь, которой удобно что-то стирать.
— Момонга-сама, вы так добры, — глаза демоницы только ещё сильнее увлажнились, — я недостойна этих слов.
— Хватит, — вновь стираю прозрачные ручейки. — Расскажи мне, кто занимался допросом? Неужели Демиургус поставил кого-то некомпетентного на это дело?
— Н-нет, — раскрасневшаяся демоница попыталась взять себя в руки и быстрыми движениями вытерла слёзы тыльными сторонами ладошек, — пленные были направлены на допрос в Ледяную Тюрьму, к лучшему специалисту по пыткам Назарика, особому офицеру по сбору разведданных Нейронист Пэйнкилл.
— Это которая… Худшая работа? — от попытки покопаться в воспоминаниях Момонги у меня зачесалась задняя стенка черепа с внутренней стороны. И чем больше я вспоминал о той хтонической хрени, что эти желтомордые психопаты изобразили для антуража декоративных камер пыток, тем сильнее у меня зудели кости. О, вот и ветерок! Как я тебя ждал, мой хороший! Давай ещё раза три!
— Совершенно верно, — между тем подтвердила Альбедо. — Нейронист принадлежит к группе «Пять худших».
О боже! Запихайте меня в химчистку и залейте самым ядрёным химикатом… Как теперь вымыть из памяти всю эту гадость? Паразиты, тараканы, женоподобные иллитиды с ожирением и характером бодипозитивщицы, а-а-а! Я теперь знаю, что такое бодипозитивщица! Как мне теперь с этим жить?! Почему я не могу даже зажмуриться?! Эти уроды словно соревновались за право создать самое мерзкое воплощение слова «тошнотворность»! Да, я про согильдейцев Момонги, как их земля-то носит с такой фантазией и знанием предмета?!
— Господин? — Альбедо с недоумением наклонила голову, вглядываясь мне в лицо. Не уверен, что она что-то поняла по неподвижному черепу, скорее просто пауза затянулась, но спасибо ей за то, что вывела меня из ступора.
— Да, пойдём, — очередная волна ветра, уже почти не замечаемая, прокатилась по черепу, — нужно проверить, что там происходит, — срочно нужно! А то эти монстры сейчас доведут всех пленных до состояния овоща, исключительно ради любви к искусству, так и не задав им ни единого полезного вопроса…
«Владения» Нейронист могли впечатлить даже самых хардкорных БДСМщиков, просто садистов и совсем поехавших. Всякие крючья, ножи, зубила, непонятная хрень с явно очень нехорошим предназначением… но всё это было лишь просто антуражем. Худшее ожидало впереди.
Хозяйка пыточной встретила нас в приподнятом настроении и радостно улыбнулась, если это можно было назвать улыбкой. Её голова представляла из себя искривлённого осьминога с двумя раскосыми, навыкате, «рыбьими» глазами. Рот прятался между двумя передними щупальцами, выпуская из себя длинный язык, похожий на тонкую резиновую трубку. Раздутое и перекошенное тело напоминало человеческое, но с трупно-белой кожей, как у утопленника, а одежда… Если раньше против женщин в латексе я ничего не имел, то теперь, видя эти облегающие кожаные ремешочки, едва прикрывающие жирную плоть и создающие ассоциации с сеткой, в которую упаковываются некоторые виды колбасы, я понял, что теперь ни ту колбасу, ни даже Альбедо в латексе я видеть больше не смогу.
И всё это трепыхалось при любом движении, в такт шести извивающимся щупальцам, спускающимся от головы до бёдер, столь мерзко и отталкивающе, что отвращение смогло пробиться даже сквозь ледяной ветер, обдувающий мой череп в данный момент времени на непрерывной основе.
— Владыка… кх… Момонга… влзп… — пробулькало это нечто, — для меня… кха… большая честь лицезреть вас, — сопровождавшая меня Альбедо чуть поморщилась, уж если и её проняло… н-даааа.
— Нейронист, — ветер всё ещё обдувал мой череп, так что я нашёл в себе силы кивнуть этому перекорёженному созданию, — где командир Писаний, что был доставлен к тебе?
— Он… уже… кончился, — голос монстра звучал печально, — его крики были так прекрасны! Симфония разрываемой плоти! Контральто стонов и воплей!
— Полное отсутствие информации, — ветер, родненький… Спасибо! Как же я хочу эту мерзость и мразоту испепелить на месте! Или не стоит сдерживаться?
— Как? Я же… кхп… предоставила вам все данные! — пробулькало… это.
— Ничтожные крохи! — выступила вперёд Альбедо, что буквально десяток минут назад сама считала «справку» исчерпывающей. — Нам нужно знать куда больше!
— Мргл… но больше он ничего не скажет. Приведите мне ещё… и я разговорю их… кххх, — а идея испепелить эту мерзость кажется мне всё более интригующей. Если бы я был уверен в остальных обитателях Назарика, то уже опробовал бы «Огненный Шторм», для существа двадцать третьего уровня, коим и является Нейронист, этого хватит за глаза.
— Мне нужно его тело, — придётся тратить один заряд Жезла Воскрешения, надеюсь, церковник спятил не сильно и ответы получить будет возможно.
— Я хотела… пхк… отдать его Куфуко… глх… Он говорил, что его детям мало пищи…
— Как ты смеешь? — могильным голосом прошипела Альбедо, покрываясь светло-фиолетовой дымкой высвобождаемой силы. — Ты понимаешь, что говоришь? Произнести подобное после прямого приказа Владыки Момонги… — демоницу начало потряхивать. — Твоё бездумное поведение уже вызвало недовольство Величайшего! Ты полностью провалила порученное задание и умудрилась потерять ценного пленника, на поимку которого Господин отправлялся лично! И после этого ты смеешь ещё и возражать?!
— Конечно нет, я не хотела оскорбить Повелителя! — забыв даже про бульканье, отшатнулась мучительница.
— Этому не может быть оправдания! — продолжала накручивать себя красавица. — Я прикончу тебя прямо сейчас! Только это смоет позор, которым ты покрыла всё население Назарика в глазах Величайшего из всех Высших существ!
— Альбедо, достаточно, — ярость демоницы словно на стенку налетела. — Нейронист, ты понимаешь причину высказанного недовольства?
— Я… Я оговорилась. Конечно, тело того человека должно достаться Повелителю, если он того желает. Нужный вам труп, он в морозилке, я сейчас же его принесу!
— Стой, — чуть повысив голос, останавливаю помчавшуюся было куда-то образину. — Я спросил о другом: понимаешь ли ты, какие обязанности лежат на главном дознавателе Назарика? Что именно ты должна делать на этой должности, по твоему мнению?
— На мне… мргл… лежит ответственность за пытки и наказания для заключённых, посмевших… прх… запятнать собой святое место, где живёт такое возвышенное существо, как Вы. Причинять им боль, страдания и… хрр… извлекать информацию из их сладких криков, — раздутое тело «этого» опять заколыхалось, наводя на мысли, что «оно» в прямом смысле возбуждается от своих слов. — Когда они кричат и плачут, чувствуя… глх… как я поедаю их мозг через ушные раковины, они готовы рассказать всё. Поведать о самом сокровенном, не помышляя о вранье. Этот момент… пфф… самый сладкий. Их мозг, дрожащий в предчувствии смерти, непередаваемо вкусный, а их крики боли, это великолепная песня, посвящённая Владыке Момонге и звучащая в честь славы Назарика!