Николай I Освободитель. Книга 6 (СИ)

— Коньяк — это да…
Вообще-то мода на употребление вина в империи еще только-только начинала свое победное шествие. Нет, понятное дело, высший свет вполне себе попивал французские и итальянские вина и раньше, но среди людей попроще основным видом потребляемого алкоголя была водка — дистиллят в смысле, не ректификат естественно, то есть, по сути, тот же самогон — 30–35 примерно градусов крепости и всякие настойки — тысячи их видов — на ее основе. Впрочем, и среди дворянства тех, кто предпочитал крови виноградной лозы хлебное вино, было подавляющее большинство. Не случившийся в этой истории Заграничный поход соответственно и не стал катализатором массового распространения привнесенных из-за границы вкусов.
Популярностью пользовалась — если брать напитки претендующие на некоторую национальную автохтонность — еще медовуха. Мне, например, этот напиток нравился куда больше нежели то же вино, которым сейчас нас всех угощал брат. Плюс в медовухе я видел претендента на становление неким «национальным» напитком. В конце концов водка — это слишком просто, особенно когда при массовом производстве она идет через ректификационную колонну и теряет все сопутствующие вкусы от первоначального сырья. Медовуха — совсем другое дело.
В общем, сам я такой мелочью заниматься естественно не стал, для меня нашли уже существующее производство, в которое я вложил немного денег, была закуплена бутылка оригинальной формы, пущена реклама… Короче говоря дело пошло потихоньку, глядишь лет через «Медовый хмель» будет таким же экспортным специалитетом как, например, какой-нибудь кубинский ром или шотландский виски. Ну или коньяк.
Что же касается развития виноградарства, то оно показывало бурный рост на зависть многим другим сферам. Если еще в начале 20-х годов общая площадь, занятая культивирующими это растение хозяйствами, на юге России составляла порядка 700–800 гектар, — без учета мелких личных и приусадебных хозяйств, которые посчитать было просто невозможно — то уже к 1835 году она выросла до 5000 гектар. Одно только личное хозяйство брата, которое он организовал на юге полуострова, выросло с практически нуля до 800 гектар всего за какие-то пять лет. Бывший император естественно мог и больше земли освоить, но это все же было скорее хобби, так что объем производства у него не был приоритетной целью сам по себе.
Впрочем, если говорить совсем честно, то тут Александр во всю пользовался своим положением и проталкивал свою продукцию для закупок дворцового ведомства. Ну как проталкивал, кто бы посмел в такой малости перечить императору на пенсии, тем более, что вино действительно выходило вполне приличным.
— Ну давайте… За здоровье новорожденного! — Все поддержали нехитрый тост, звякнули бокалами опрокинули алкоголь в себя.
Повод для нашего сбора в столице был вполне мажорный. У Михаила и его баварской принцессы в конце марта 1835 года родился первенец. Девочка. Назвали Елизаветой. С женскими именами у нас в роду тоже было не густо. Александра, Анна, Екатерина, Елизавета, Мария, Ольга. Елена еще. Вроде больше никаких не использовали. Причем никакого формального запрета на это не имелось, но традиции — такая сложная штука. Впрочем, учитывая, что нас — Романовых в смысле — было не так уж много, большой проблемой это пока не казалось, а там глядишь и еще какое-нибудь имя введем. Евлампию, например, вот все удивятся.
— Как Матильда? — Вообще-то дочь баварского короля в православии приняла имя Елена Павловна, но как-то мы в семье по привычке называли ее Матильдой. Так вот первые роды у нее прошли достаточно тяжело, повезло еще что девочка родилась, здоровенного Романовского четырёхкилограммового богатыря с первого раза родить не всякая сможет.
— Врачи говорят, что с ней будет все хорошо. Роды прошли хоть и не без проблем, но она быстро восстанавливается, — Михаил сделал глоток вина и добавил. — Уже насчёт второго заикалась.
— Ну ты с этим осторожнее, — я покачал головой. — Оно для здоровья не полезно. Нагрузка на организм большая.
 
Я хоть и обрезал количество великих князей в империи до разумного минимума, так что теперь дети Михаила уже не могли претендовать на этот титул, все равно к вопросу расширения фамилии Романовых подходил очень аккуратно. Тем более, что брат за этот «воткнутый в спину нож» меня так и не простил. Нет, ничего такого, никаких заговоров или прочей лабуды, но холодность в отношениях между нами так за пару лет никуда и не ушла, что лично меня немало печалило. Не так много у меня в этом мире было близких людей, чтобы разбрасываться ими на право и на лево. С другой стороны была у меня одна идея, как решить данный вопрос на корню, оставалось только момент подгадать правильный…
— Что делать с Константином? — Немного помолчав, я поднял давно беспокоящую меня тему.
— То, что он не приехал — это конечно моветон, — пожал плечами Александр, — тем более теперь, когда дорога занимает всего сутки с небольшим, но с чего ты взял, что с этим нужно что-то делать?
— Я тебе дам почитать отчеты Бенкендорфа. Константин в Варшаве опять начал вести себя… Неподобающе, — криво усмехнулся я. Александр, однако зацепился за другое.
— Хочешь сказать, СИБ следит за великим князем? — Вздернул бровь бывший император, — не слишком ли это…
— Нет, — отрезал я, закрывая всякую возможность для выражения недовольства. — Александр Христофорович поставлен на свой пост дабы защищать Россию и трон от любых угроз. Не важно от кого они исходят.
— Понятно… — Протянул брат, переспрашивать о наличии пригляда и за другими членами императорской фамилии он разумно не стал. Как говорится: не хочешь услышать уклончивых ответов — не задавай нескромных вопросов. — В чем заключается его неподобающее поведение?
— Он слишком сблизился с местными поляками. А учитывая неспокойную обстановку в Привисленских губерниях, а также известную нелюбовь местных поляков к русским. Я боюсь, что в какой-то момент все это может закончиться не хорошо. Константин — командир военного округа, от его действий, от его решительности в определенный момент может многое зависеть. Я бы не хотел, чтобы в критической ситуации войска на западной границе остались без командования. Генералов с польскими фамилиями Афанасий Иванович по моей просьбе из западного округа немного пораскидал по другим направлениям, — я хоть и был в целом доволен результатами недавней инспекции, все равно дул на воду. Да и не ущемлял никто поляков, перевели их в порядке плановой ротации местами даже с повышениями, ну а то что далеко от родных земель, так на то она Россия и империя. Территория огромная, генералы везде нужны. — Но все равно тревожно.
— А планируется критическая ситуация? — Подал голос Михаил.
— Пока нет, — я покачал головой. — Но, вероятно, я никого из присутствующих не удивлю, если скажу, что международная обстановка продолжает накаляться.
Зимой 1835 года между Англией и Францией совершенно неожиданно для стороннего наблюдателя, — впрочем, о движениях в том направлении мне Бенкендорф докладывал еще за полгода до этого, так что для нас сюрпризом подобный поворот не стал — был заключен большой торговый договор. Не таможенный — и тем более не военный — союз, конечно, как между Россией и Пруссией, однако тенденции эти все равно были максимально тревожными.
Против кого могут дружить совместно Лондон и Париж догадаться было совсем не сложно.
— И что ты хочешь сделать с Константином? — Александр вопросительно изогнул бровь?
— Как минимум убрать его из Варшавы, — Михаил на это только хмыкнул и молча налил себе в бокал еще вина.
— И с нами ты хотел посоветоваться чтобы что?
— Думал вы подскажете, как это осуществить дабы не устраивать полноценный скандал, — я обвел взглядом троих мужчин столь разных и одновременно столь похожих друг на друга.
Сын сидел молча, глядя на меня, но не вмешиваясь в беседу. Видимо считал свой голос пока еще недостаточно весомым в такой компании. Михаил явно испытывал нескрываемое раздражение, и эмоции прорывались на лицо, несмотря на все самообладание великого князя. Александр же был наоборот спокоен и умиротворен как слон.